Кладовка (1/2)

Прошло уже около трех месяцев. За это время многое изменилось: не только я, да и Саша нашел себе работу, правда, уговаривать мне пришлось его долго, с огромными усилиями. В кофейне, откуда меня выгнали, сменился владелец, а с ним ушел и менеджер. Я и Саша устроились туда официантами.

Наступила зима, которая принесла с собой не только белоснежный снег и пронизывающий мороз, но и праздники этого времени года.

Натянув на себя бежевый свитер с горлом и темные джинсы, я спустился на кухню. Саши, по неизвестным мне причинам, дома не было, а Света еще крепко спала. Позавтракав хлопьями с молоком, я накинул темно-синюю куртку и отправился на учебу.

В университете бурлила жизнь, сейчас даже самые заядлые лентяи зубрили учебники и конспекты. Сессия не волк, в лес не убежит, хочешь, не хочешь, а сдавать придется. Заняв свое место на заднем ряду, меня целиком и полностью поглотил конспект по административному праву.

— Доброе утро, — голос Саши вытащил меня из мира чтения, — а ты чего одет, как я? — Рассмеялся блондин.

Я посмотрел на него. На нем были тоже бежевый свитер, но без горла и темно-синие джинсы.

— Что первое в шкафу увидел, то и надел, — пробубнил я, косясь на блондина.

За время лекции мы не обронили друг другу ни слова. Именно под конец учебного семестра студенты учатся стараться и стараются учиться, чтобы хоть как-нибудь все сдать. Под конец пары к нам пришла наша куратор группы Алла Юрьевна. Она в университете заведовала культурно-массовой работой, но я никак не ожидал, что и нас к этому привлечет.

Женщина забрала нашу группу со всех оставшихся пар, чтобы мы украсили актовый зал. К Новому году студенты устраивали концерт, в котором мы участвовать отказались.

Зайдя в помещение актового зала, я думал, что нам нужно только гирлянды да снежинки развесить, но нет. На сцене стояли картонный Дед Мороз, Снегурочка и десять елок, одна из которых возвышалась чуть ли не под потолок.

Нас разделили на группы. Одни занимались уборкой, другие развешивали гирлянды, а третьи — красили картонные фигуры. Я и Саша состояли в третьей группе.

Встав на высокую и неустойчивую стремянку, которую поддерживал снизу Саша, я начал раскрашивать верхушку ели зеленой краской. Внезапно я почувствовал, как стремянка резко пошатнулась, я, тихо вскрикнув, уцепился за свежеокрашенную декорацию рукой.

— Что? Испугался? — Смеялся Саша, все еще пошатывая лестницу.

— Идиот! Я же упаду! — Кричал, теряя равновесие.

— Вы чем это тут занимаетесь?! — Рассерженный голос куратора окончательно выбил из меня чувство баланса. Я с грохотом свалился на пол, потянув за собой стремянку, недокрашенную елку и банку с краской, которая расплескалась по всему и по всем. Выбравшись из-под лестницы, я увидел перед собой красную от злости Аллу Юрьевну, залитую зеленым цветом, и Сашу, который, казалось, сейчас взорвется со смеху.

— Вы оба, сейчас идете в кладовую, берете инвентарь и драите все здесь до блеска! А потом делаете новую елку! Пока не закончите — актовый зал не покинете! — Прошипела куратор и удалилась смывать с себя краску.

Я, недовольно толкнув Сашу плечом, пошел в кладовую. Взял ведро, закинул в него несколько тряпок, выходил из комнатки, но передо мной закрыл дверь блондин.

— Дим, не злись, — сказал парень, преграждая мне путь к выходу, — я же не думал, что ты так свалишься оттуда, — в его голосе слышался сдавленный смешок.

— А надо было подумать! — Крикнул я и, оттолкнув от двери Сашу, хотел открыть ее, но не получилось. Ручка проворачивалась, но сама дверь не открывалась.

— Я так понимаю, ты со всей силы дверью хлопнул, да? — Раздраженно спросил, поворачиваясь лицом к парню.

— Как обычно, — Саша потянул за ручку, но бесполезно, не открылась, — похоже мы здесь надолго, — пробубнил про себя парень.

Блондин колотил в дверь с криками о помощи. Я присел на пол, опершись о стену, и закрыл глаза. Не любил такие маленькие закрытые комнатки, стены начинали давить на меня, воздуха не хватало. Невольно вспоминались события из жизни, когда мне было шесть лет. Родители тогда часто уезжали в командировки, их не было дома неделями. Они вызвали няню, которая жила со мной во время их отсутствия. Для родителей девушка была милой и доброй, но как только закрывалась входная дверь, она показывала свое обличие. Эта наглая и жестокая особа запирала меня в нашей кладовой. Два раза в день я получал пищу, а в девять вечера она выключала мне свет. Попытки выбраться — четны, она ногой толкала меня назад в комнатку. Когда родители звонили, она давала поговорить, но перед этим грозилась поджечь коморку, если проговорюсь. Так я проводил не одну неделю и не один месяц. Это прекратилось, когда мама решила работать на дому и услуги няни больше не требовались.

Меня стало колотить от страха, я лег на пол, свернувшись калачиком, проговаривая про себя, что все это вскоре закончится, что нас найдут и выпустят.

— Дима, что с тобой? — Саша присел на корточки рядом и коснулся рукой моей щеки, смахивая слезы, — ты чего плачешь?

— Не… Не трогай…меня! — Я отполз от друга и забился в угол, колотясь, то ли от страха, то ли от пронзающего меня холода, что было странно, ведь здесь еще пять минут назад было душно. Почувствовал, как меня приподнимают, и я оказался уже в сидячем положении, а передо мной взволнованное лицо Саши. Я хаотично размахивал руками, пытаясь оттолкнуть от себя друга, мне казалось, что он забирал мой воздух, мое пространство.

— Да успокойся, — процедил сквозь зубы блондин, схватил меня за ворот свитера и притянул к себе. Я почувствовал его дыхание на своих губах. Саша провел горячим языком по моей нижней губе, затем зажал ее между своих и мягко потянул на себя. По телу разлилось тепло, дыхание затихло, а дрожь пропала. В секунду, будто дымка слетела с глаз. Увидел умиротворенное лицо Саши перед собой, он целовал меня, целовал с такой нежностью, словно наслаждается этим мгновением.

«Меня целует Саша. Он парень. И я парень. Мы оба парни… А?»

Я, что есть мочи, оттолкнул от себя блондина и вскочил на ноги.

— Ты что творишь? — Кричал, вытирая рукавом свитера губы, — совсем крыша поехала?

Блондин поднялся на ноги и лишь слега улыбнулся: