Часть 5 (1/2)
— Мир магии, говоришь, — задумчиво протянула миссис Свенсон. — И Лили полностью изменилась?
— После пятого курса, — кивнула Петуния, у которой, как оказалось, сохранилось и письмо Дамблдора, и дневник Лили. — А потом, в октябре один раз только приехала, но я не помню, о чем мы говорили. Совсем не помню…
— Ну, вспомнить я тебе могу помочь, — вздохнула Алисия, понимая, что количество загадок какое-то уже запредельное. — Как дети?
— Миона как-то очень быстро согласилась, даже обрадовалась, — поделилась Петунья. — Правда, с ней Гера разговаривала, но такой радости я давно не видела у детей… Дочка… Знаешь, мне иногда кажется, что она сама доктор — очень у нее четко все, а ведь…
— У детей так бывает, не надо беспокоиться, — успокоила ее миссис Свенсон. Подозревать в чем-то ребенка, стоящего одной ногой в бездне и осознающего это, было, по мнению женщины, неправильно. — Так, забираем детей из школы и поедем. Согласна?
— Согласна, — кивнула Петунья. Алисия появилась в жизни женщины как-то внезапно, сразу же начав помогать и заботиться, как близкий человек. Петунья иногда думала, что именно такой представляла себе сестру в детских мечтах, но Лили получилась совсем другой, и от этого иногда хотелось плакать. Женщина плакала бы, но дети… При них нельзя.
В школе же все было хорошо. Дети привыкли к тому, что Дадли кормит Геру, привыкли, что сама девочка почти не пишет, что ей разрешается, хотя насадку на карандаш мальчик, внимательно выслушавший сестру, сделал из ластика, и теперь она карандаш могла взять в руки. А в тот первый раз… Тогда учитель попросил детей записать текущую дату и условие задачи, сразу же увидев, как девочка-инвалид смотрит на карандаш. Ее выражение лица мужчина сразу не понял, шагнув, чтобы предложить помощь, но остановился, увидев слезы.
— Гера, что ты? Что случилось? — испугавшийся за сестру Дадли сразу же обнял девочку.
— Сейчас будет больно… не хочу больно… — Ленка изо всех сил пыталась справиться с детской истерикой и не могла. Слезы сами текли по лицу, она совершенно не могла ничего сделать. Девочка понимала, что все равно придется, но всей душой не хотела этой боли.
— Тише, тише… — мальчик прижал сестру к себе, не понимая, в чем дело, но потом его взгляд упал на карандаш и лежавшую рядом ручку. Вспомнив, что даже поесть самой сестре больно, Дадли понял, что случилось. Сестренка хотела заставить себя, как заставляла все эти месяцы, но не смогла. — Не надо писать, не надо, мама же сказала, что оценки не важны, не плачь…
— Что случилось, мистер Эванс? — учитель был строгим, но не жестоким, понимая, что эти слезы, уговоры — это не просто так.
— Сестренке больно брать в руки карандаш, — объяснил мальчик. — Она хотела себя заставить, но…
— Господи… — проговорил мужчина, прерывая урок. Он присел за стол, сочувственно посмотрев на Ленку. — Не надо делать себе больно, никакие знания не стоят боли. Мисс Эванс, если больно — не пишите, просто слушайте, хорошо?
— Спа-спасибо! — ответила девочка, заикнувшись. Собственное состояние Ленку напугало, такого она от себя не ожидала. Именно невозможность взять себя под контроль и напугала Ленку, считавшую, что это довольно просто. Теперь она понимала, осознавая, как часто была несправедлива… Если бы можно было все исправить…
Она так и просидела весь урок в объятиях испугавшегося за нее брата, при этом учитель совсем ничего не сказал, лишь покачав головой. Мужчина видел на своем веку многое, также легко определив причину слез. Девочка просто не удержала себя в руках, испугалась этого, отчего и расплакалась. Понимать, что причина слез — не страх боли, а страх неспособности себя заставить… Не первый год отдававший себя малышам, учитель предпочел бы такого не испытывать никогда.
— Как вы тут, мои хорошие? — вошла в класс Петунья в конце урока, сразу же увидев и позу Герании, и напряженное лицо сына. Значит, опять было плохо… — Сейчас мы с вами поедем в одно место.
— Геру надо покормить, — напомнил Дадли. Несмотря на то что мама стала очень доброй и какой-то теплой, мальчик замкнулся на сестру, очень в нем нуждавшуюся, поэтому он почти и не задумывался о том, что происходит. Главной в его жизни была Гера.
— Покормим доченьку, — улыбнулась женщина, очень ласково беря очень утомленную девочку на руки. — Сынок, коляску осилишь?
— Чего тут осиливать… — вздохнул Дадли, следя за тем, как растеклась сестра на руках мамы.
Ленке было сложно. Доктор Лена знала и о боли, и о диете, и о иммобилизации, но одно дело знать, совсем другое — чувствовать. Вот теперь, оказавшись на стороне пациента, испытывая все это на себе, девочка понимала, что слишком требовательно относилась к пациентам, каждый день проходящим через боль. Сейчас она бы, конечно, совсем по-другому отнеслась к ним… Лежа на руках мамы, Ленка чувствовала, как ее отпускает напряжение, и возможность расслабиться была чудом, а еще она была благодарна маме за подгузники, потому что первый опыт поездки в туалет чуть не закончился истерикой, но Дад как будто все прекрасно знал. Он зашел с девочкой, помог пересесть и даже с бельем помог, как будто не раз уже делал это. Спрашивать доктор Лена не решилась, понимая, что ответ может ее точно довести до слез. С этими мыслями девочка прикрыла глаза, задремывая.
***</p>
Гермиона лежала в палате, зная, что уже завтра поедет в новую для себя семью. Было грустно и немного страшно. Хотя девочка доверяла уже и Герании, и Дадли, но страшно все равно было, а вдруг и там будет то же самое? Перед глазами ребенка, которого вдумчиво лечили, вставали картины прошлого, заставляя дрожать. Если бы не впитывающая простынка, под ней было бы постоянно мокро — просто от страха. Но Гера объяснила, что родителей заставили так поступать, потому появилась и надежда.
Чего девочка не знала — это о своей охране. О том, что миссис Свенсон очень не понравилось то, что с ней делали, поэтому она распорядилась об охране. Именно это оказалось очень правильным, потому что в мужчину в черном плаще охранник, увидевший, что его напарник падает после того, как неизвестный направил на того что-то похожее на короткую палку, просто открыл огонь, прострелив ноги неизвестного, обретавшегося сейчас в санитарном блоке внутренней тюрьмы, а эксперты пытались понять, для чего нужны те или иные вещи, у него обнаруженные.
Сообщение о нападении миссис Свенсон получила, находясь в дороге, приказав при этом задержанного допросить в жестком варианте, и пока выбросила из головы нападение. Герания спала на руках Петуньи, очень бережно прижимавшей к себе ребенка, задремал и Дадли, тоже сильно утомлявшийся в школе, что стоило исследовать, кстати.