Часть 8 (2/2)

Первый названный слегка отшатнулся и с небывалым удивлением посмотрел на спокойное лицо Тэхёна, который тотчас же понял, что проговорился, и лицо его стало бледно-зелёным.

— План? Какой план?.. Ох, ебать мой хуй, ах, вы мелкие аферюги. А я-то думал, хах, почему вы вдруг стали бессмертными? Как клещи прицепились к Юнги… А вы всего лишь сводили их?

Чонгук нечитаемым взглядом упёрся в паникующего Тэхёна, который отобразил все оттенки чувств в своём молчании, округлив глаза до размера блюдец и растянув губы в тонкой линии. Брюнет с неподдельной нежностью взял руку Кима в свою, передавая спокойствие и защиту невербально, с отчаянной смелостью произнося:

— Хён, на самом деле, хех, да. Изначально я думал, что это всё шутки, но сейчас…

Хосок молча поднял бровь и скрестил руки на груди, когда Чонгук неожиданно рассмеялся и продолжил:

— Сейчас всё иначе. Мы и подумать не могли о том, что наш дурацкий план сработает. Мы же просто хотели их помирать, ну, ты знаешь, что было на протяжении целого года, поэтому пойми нас.

Красноволосый обессиленно опустил руки вниз и обречённо выдохнул, предсказывая конец рассказа Чонгука, который неосознанно сжимал холодные пальцы своей пары в руке, пока сама «пара» мягким взглядом обволакивала брюнета.

— А потом, подмечая предпосылки к любовным отношениям, стали подталкивать их к действиям. И я на самом деле надеюсь, что у них получится наладить взаимоотношения. Мы надеемся.

Хосок пару мгновений молчал, распределяя новую информацию по полочкам в своей голове. Он, конечно, понимал. Чон и сам хотел бы попробовать стать причиной примирения двух его лучших друзей, однако неоднозначные чувства сделали своё дело: поссорили с Юнги, отдалили от Чимина, заставили волноваться остальных.

Хосок не влюблён в Чимина, нет, что вы, он просто запутался.

Он просто слишком устал.

— Ладно, чертята, я вас отлично понимаю. Не переживайте по этому поводу, никто об этом не узнает.

Чонгук и Тэхён облегчённо выдохнули и наконец-то улыбнулись, смотря друг на друга счастливыми и влюблёнными глазами.

— Только вот… Поможете мне помириться с Юнги и Чимином? Гадом буду — не забуду.

— Хён…

Тэхён повернулся лицом в сторону задумчивого Хосока, крепче сжимая руку Чонгука в своей, положив вторую на плечо Хосока, Ким со всей искренностью прошептал:

— Конечно.

— О чём шушукаетесь? — усмехнулся Сокджин томным голосом, загадочно улыбаясь и упираясь руками в бока, пока Намджун сидел на полу и бранился, потирая голову от сильного подзатыльника Джина.

— Да ни о чём важном, думали, что хотим съесть на завтрак, — уверенным тоном произнёс Хосок и глазом не моргнув, закидывая руки на плечи нахмуренного Джина, он уволок того к плите, предлагая варианты блюд.

— Хосок-хён такой потрясный, — восторженно промямлил Чонгук, услышав одобряющие возгласы своей пары в ответ.

***</p>

— Что-то они долго спят, — пробубнил Намджун, сидя за барной стойкой, даже не пытаясь предложить свою помощь в приготовлении завтрака.

На маленькой, но уютной кухне, как пчёлки, копошились парни, всё схватывая на лету и передавая указания силой мысли. На сковородке, пышущей жаром, пузырилась яичница. Кимчи в высокой тарелке распространяло запах красного перца и пряностей, удваивая голод. Миёккук, суп из морской капусты, смотрелся в руках Джина нереально завораживающе: изумрудные и оливковые оттенки мягко отражались на радужке глаз Намджуна, пока сам он думал о примирении с лучшими друзьями.

Он — лидер. Он, можно сказать, — вожак стаи. Не увидеть, не заметить, не разобраться… Все эти слова крутились в бешеной пляске, взяв в плен сознание Намджуна, даже не потребовав выкупа. Танцуя самбу, мысли Кима переплетались и сталкивались друг с другом, а в конце такта и вовсе соединялись в одно целое: «Юнги. Чимин. Помириться. Понять», сделав лидера рабом своего же подсознания.

— Хоть ты и балбес, но балбес с проблесками ума, пойду разведаю обстановку, — выдохнул Сокджин, поставив миёккук на шатающийся стол и пару раз неосознанно метнув взгляд с молниями в спину лидера. Брюнет молча развернулся и уверенными шагами стал подниматься по слегка витиеватой лестнице, придумывая на ходу план по спасению бестолкового Пак Чимина, так, на всякий случай.

— Парни, я…кхм, я должен извиниться перед всеми вами.

Рокочущий бас Намджуна отразился от стен, словно молния, громыхая в ушах застывших на кухне парней, подчинил всеобщее внимание своим минорным тоном.

— Э… Намджун-а, за что? — спросил Хосок, останавливаясь в паре метров от шатающегося стола, удерживая в руках столовые приборы и несколько тарелок.

Чонгук, сражающийся с Тэхёном за сортировку тарелок, вмиг застыл и озадаченно посмотрел на лидера, чьё лицо было направлено в пол.

— Да, хён, за что? — неуверенно промямлил шатен, остановив свою ладонь в воздухе, которая минуту назад цеплялась за одежду Чонгука, претендуя на звание лучшего официанта в мужском общежитии.

Намджун понуро выдохнул, слегка качнув головой так, что несколько пепельных прядей невесомо попадали на открытый до этого момента лоб, и со всей присущей ему мудростью ответил:

— Вы знаете.

Продолжив смотреть в пол, Намджун не заметил переглядок трёх пар обеспокоенных глаз между друг другом. Хосок, подметив ступор своих донсэнов, с лёгкостью бабочки разложил по местам приборы и тарелки, а затем неспешно подошёл к спине лидера, положив на его широкие плечи свои ладони, слегка разминая напряжённые мышцы, Чон почувствовал пальцами дрожь Кима, тихонько выдохнув, красноволосый посмотрел на озадаченные лица донсэнов и слегка улыбнулся:

— Как вы думаете, за что хён просит прощения?

Тэхён с Чонгуком переглянулись. Неловкая тишина заполнила комнату, завязав узлы на языках всех присутствующих. Биение сердец ускорилось, а отягощённые ожиданием глаза Хосока ни капельки не разбавляли гнетущую атмосферу. Чонгук собрался с силами, привычно взяв левитирующую в воздухе ладонь своей пары, переплетая пальцы шатена со своими, брюнет поднял их руки на уровне глаз красноволосого, смело хмыкнув:

— За это?

Намджун вздрогнул и поднял голову. Сосредоточив взгляд на переплетении пальцев, лидер свёл брови к переносице и закусил нижнюю губу. Почувствовав ещё большее напряжение своими ладонями, Хосок начал массировать трапециевидные мышцы большими пальцами, одобряюще кивнув Чонгуку.

— Да, именно за это. Простите меня. Я не должен был так вести себя с вами всеми. Я полностью принимаю ваши отношения. Ваши чувства, а ещё… — попеременно смотря в наполненные надеждой и ожиданием глаза застывших парней напротив, Намджун неловко запнулся, щёки окрасились в персиковый, а на щеках появились ямочки, когда он с детским озорством заключил: «…вашу ориентацию».

Чонгук непроизвольно вздрогнул от последнего слова, но тут же, возвратив самообладание, прочистил горло и с милой кроличьей улыбкой посмотрел на Тэхёна, чьё лицо выражало не то долгожданное облегчение, не то искренний восторг. Взяв свою пару за талию, Чон смачно поцеловал в губы шатена, который после этого несдержанно хихикнул и прикрыл рот одной рукой, лукаво взглянув на округлившиеся глаза лидера, а затем и на сдерживающего смех Хосока, чьи руки всё ещё располагались на плечах Намджуна.

— Да уж, Намджун-а, честно говоря, мы на тебя и не обижались, да, парни? — Хосок выжидающе посмотрел на Тэхёна с Чонгуком, затем увидев одобряющие кивки, — Так вот, мы всё прекрасно понимаем. Это твоя работа, твоя обязанность — поддерживать имидж всей группы, спасать и защищать нас всех. Мы должны сказать тебе спасибо. Спасибо за терпение и веру в нас, правда. Спасибо за принятие и понимание.

— Хорс, ты…вы на самом деле охуительные, — выдохнул Намджун, поддерживающе похлопывая по руке Хосока, который гулко рассмеялся и положил вторую руку на ладонь лидера поверх своей под всеобщие разливы хохота.

— Я что-то не понял, а чего это вы тут ржёте на всё общежитие, а? Почему стол до сих пор не накрыт?

Громкий голос Сокджина, спускающегося с лестницы, срубил общее веселье на корню и заставил всех присутствующих сначала вздрогнуть, испуганно переглянуться, а затем молниеносно взять с кухонного гарнитура готовые блюда и быстренько пойти раскладывать их по местам на шатающемся столе.

— Ну…как там у них дела? — осторожно спросил Тэхён, распаковывая пачку салфеток.

Джин пару секунд помедлил с ответом, а затем насмешливо фыркнул:

— Да всё у них в порядке, Чимин жив, а это самое главное.

Перед глазами брюнета молниеносно вспыхнули воспоминания благоговейного шёпота Чимина и мирное сопение Юнги.

***</p>

— Пацаны, блять, это пиздейшен вселенского масштаба…

Срывающийся голос Сокджина прерывался на хриплый кашель и истерический смех, пока сам его обладатель впопыхах спускался с лестницы, удерживая одну руку на груди. Ким, наслушавшись горестных вздохов Тэхёна, пошёл проведать двух нерасторопных дебилов, потому что они слишком долго миловались друг с другом, по мнению самого Джина, но не прошло и пяти минут, когда на горизонте появилось пунцовое, словно обожжённая медь, лицо с двумя кратерами вместо глаз и чёрной дырой вместо рта.

— Ты?.. Что случилось? — уронив ложку и закашлявшись, спросил Намджун, неловко нагибаясь под стол и ударяясь макушкой об угол злоебучего куска дерева, попутно шипя и поддерживая приклеенную ножку, лидер с испугом посмотрел в ещё больше округлившиеся глаза Сокджина и негромко сматернулся, встречаясь взглядами, всё также удерживая в руках поднятую секундой назад ложку.

— А случилось то, что ты идиот.

Наблюдая за этой картиной, Хосок, Тэхён и Чонгук пытались сдерживать порывы смеха, пока Намджун театрально закатил глаза, кладя ложку на стол, следом сложив руки на груди.

— А если серьёзно? — отсмеявшись, поинтересовался Тэхён, опираясь локтями в стол и удерживая зрительный контакт с Сокджином, лицо которого ни на йоту не стало чуть менее красным.

— Похоже… Юнги пассив.

Хосок всю свою жизнь думал, что именно он — тот человек, который всегда будет разрушать неловкую тишину, давящую атмосферу и гнетущую обстановку. Своими шутками, смехом, да и не будем скромничать — своей харизмой Чон Хосок на самом деле спасал. Спасал находившихся в ловушке собственных языков и умов людей, которые в иносказательном смысле походили больше на уроборосов, пожирающих самих себя, чем на человеческих созданий.

Однако сейчас… «Нет, такого не может быть», — мысли в голове Хосока летели со скоростью света, даже быстрее, ведь Чон ни за что бы не поверил в такую чушь. Юнги? Пассив? Бред чистой воды. Он не поверил бы, пока не увидел это собственными глазами, но бордовое лицо Сокджина говорило само за себя. Тут не может быть ошибки. И на шутку не похоже, поэтому красноволосый обессиленно отпрянул от стола, почувствовав жёсткость стула своими лопатками, попутно огорчённо выдыхая и задавая самый значимый вопрос в данный момент:

— Что ты увидел?

Перед глазами Сокджина промелькнули картинки Юнги, сидящего на бёдрах Чимина, и лицо старшего вновь облилось кипятком. На пару долгих секунд Ким закрыл глаза, шипя через сомкнутые зубы: «Чёрт», затем несколько раз вдыхая и выдыхая душный тяжёлый воздух:

— Фух… Наш Юнги сидел на коленях Чимина, — пробубнил Ким, подходя к столу и сваливаясь на стул, как увесистый булыжник в пруд, брошенный дворовой шпаной.

— Чё…

Чонгук рваными движениями руки зачесал волосы назад, оставляя другую руку у себя на груди, чувствуя подушечками пальцев своё бешено бьющееся сердце.

— Ах-ха-ха-ха, нет, Сокджин-хён, может быть, ты всё не так понял? И вообще, какая разница? Это их личная жизнь. Я вот, к слову говоря, понял из твоей фразы только то, что они помирились, точнее…кхм, начали встречаться? Не знаю. Вот спустятся, тогда и поговорим с ними, — спокойно проговорил шатен, кладя свою руку поверх руки на груди Чонгука, успокаивая младшего своими прикосновениями.

Тэхён никогда не спорил с хёнами…до недавнего времени. Это казалось чем-то иным, чем-то совершенно другим, не таким, как в прошлом. Раньше Ким спорил со старшими только затем, чтобы их чуточку поддразнить, вывести из себя, а сейчас внутренний бунтарь кричал ему, что он должен быть услышаным, понятым и нужным. Он не хочет быть обычным клоуном, коим был ранее, поэтому со всей серьёзностью выдыхает и, смотря прямо в глаза Сокджина, дополняет:

— А пока я предлагаю подождать чуть-чуть и пойти ещё раз позвать их, Джин-хён идёт, потому что он уже всё видел, им будет ещё более некомфортно, если их увидит кто-то ещё, я прав?

Все закивали головами, молча соглашаясь с донельзя серьёзным Ким Тэхёном, что было страннее обычного австралийского вомбата, какающего кубиками.

Некоторое время спустя.

Когда Сокджин оставил четверых парней за столом, уходя на второй этаж, чтобы поторопить влюблённых идиотов, похоже, застрявших в брачном периоде, то Хосок первый начал неловкий для него самого разговор:

— Парни, я дебил, простите.

Намджун с Тэхёном и Чонгуком переглянулись, а затем с недоумением и выгнутой бровью посмотрели на красноволосого, спрашивая одними лишь глазами, мол, что, уже чокнулся?

— Я имею в виду, — начал с запинками Чон, — то есть, как бы сказать-то, — остервенело выдохнув, Хосок посмотрел на озадаченные лица напротив, — я, типа, в Чимина не влюблён, вот…

Красноволосый обессиленно положил ложку на стол, коей жестикулировал всё это время, и, спрятав руки под столом, посмотрел на напряжённые лица своих друзей.

Намджун, кажется, нахмурился ещё больше, Чонгук надул губы трубочкой, подняв брови вверх, а вот Тэхён приложил руку ко лбу и закрыл глаза.

— Хосок-хён, ты просто любишь его как человека, да? И из-за того, что Чимин-хён перестал уделять тебе внимание, то ты подумал, что влюблён в него? Потому что первый раз в своей жизни лишился чего-то настолько важного для себя? Ты подумал, что не нужен ему больше? Как и Юнги-хёну? Я прав?

Чонгук просто высказал свои мысли, вспоминая услышанный разговор Хосока с Тэхёном, сильно надеясь, что не выдал ненароком какую-то вселенскую тайну.

Красноволосый интенсивно вздохнул, слегка подёргивая плечами, и опустил голову, осматривая свои ногти, которые ковырял из-за нервозности, пока Тэхён ошарашенно смотрел на серьёзное лицо своего парня, под громкий выдох Намджуна, Хосок откашлялся и почесал затылок, а затем тихо проговорил:

— Да, Чонгук-а, ты прям сама проницательность, — пробубнил Хосок, хрипловато посмеиваясь.

Хосок постарается наладить отношения. Очень постарается. С Чимином будет легко, он понимающий и до безумия добрый, а вот с Юнги придётся попотеть. Мин не только может послать его на хуй, но ещё и Чимина отгородить, хотя Чон и вовсе не уверен, что брюнет настолько бесчувственная сука. Юнги поймёт, и, откровенно говоря, Хосок думает, что пойдёт навстречу первым именно Мин.

Хоть Юнги и строит из себя питбуля, но в душе он миленький котёнок.

— Хоб-а, ты на самом деле думаешь, что не нужен Юнги и Чимину? Из-за того, что они помирились, вроде бы, — шёпотом добавил последние слова пепельноволосый и с неподдельным интересом посмотрел в глаза нахмуренного Хосока.

Чон пару секунд молча разглядывал серьёзное лицо напротив, подмечая удивительную форму глаз и губ их лидера, чуть позже, собравшись с силами, Хосок вздохнул и ответил:

— Если честно, Джун-а, то уже нет. Больше нет. Раньше я и вправду так думал, но сейчас… Я думаю, что просто не умею отпускать людей, хах, как бы это грустно не звучало, но это так глупо на самом деле, — Хосок дёрнул плечами и вскинул голову вверх, рассматривая необычную подвесную люстру, из-за белого яркого света глаза стали слезиться ещё больше, сделав Чона человеком на грани истерики, — Я знаю, что им обоим на меня не наплевать, просто мне стоит привыкнуть к тому, что все вещи в мире не вечны.

Смотря на грустную улыбку Хосока, трое парней почувствовали сочувствие и сожаление.

— Я намерен помириться с ними, и всё встанет на свои места, не переживайте, ладно? Всё будет хорошо.

Все согласно выдохнули и закивали головами, наконец-то расслабляясь и улыбаясь ото всей души.

Вдруг со второго этажа послышался громкий крик Сокджина:

«Пацаны, он не пассив».

Пару минут на кухне царила тишина. Намджун, Тэхён и Чонгук напряжённо смотрели на Хосока, у которого начали трястись плечи, а потом он гулко и открыто засмеялся. Вторым засмеялся Чонгук, аккуратно переплетая свои пальцы с пальцами Тэхёна, который, посмотрев на кроличью улыбку своего парня, тоже начал несдержанно хихикать, ну а Намджун стал колотить большими ладонями по столу, норовясь, похоже, опять сломать его, опрокинув свою голову назад, Ким гоготал, подрагивая всем телом от истерического смеха.

***</p>

В настоящее время.

— Это было задание.

Намджун нервно закусил нижнюю губу и с опаской посмотрел на ошарашенное лицо Сокджина, который механически опустил руки вниз и перевёл нечитаемый взгляд на подлеца напротив.

Застыв на пару долгих секунд, Джин громко сглотнул и через зубы прошипел:

— Ч-что?..

— То есть, это не то, о чём ты подумал, — молниеносно начал объясняться пепельноволосый, размашисто жестикулируя перед собой, — Я выполнял задание, которое мне задал Юнги, когда мы бухали, но…

При упоминании Мина и алкоголя лицо Сокджина сделалось ещё несчастнее. Ким думал раньше, что Намджуну он на самом деле нравится. Каждый раз, когда лидер делал что-то не так или время от времени косячил, то брюнет всегда отчитывал и ругал его не потому, что на самом деле злился, а потому, что он ему чертовски нравился. В момент поцелуя сердце Сокджина готово было выпрыгнуть из груди, пробивая толстую решётку рёбер, и упасть прямо в руки Намджуна, однако… Однако это было задание. Обычное ебаное задание.

Намджун резко замолчал, увидев разбитое состояние Джина, у которого, кажется, глаза были на мокром месте.

— Но?..

Лидер ощутимо вздрогнул, когда услышал хриплый, полный отчаяния, голос брюнета. Ему захотелось обнять этого маленького заносчивого Ким Сокджина, который выглядел сейчас как маленький котёнок, выброшенный на улицу.

Намджун резко подорвался и заключил дрожащее тело напротив в объятия, приблизившись к самому уху, опаляя его своим горячим дыханием, пепельноволосый мягко прошептал:

— Я поцеловал тебя, потому что захотел. Ты мне нравишься, Джин-а.

Фейерверк.

Фейерверк чувств наполнял Сокджина целиком и полностью, он ещё сильнее задрожал и подрагивающими руками обнял широкие плечи Намджуна, утыкаясь носом ему в шею, Джин наконец позволил себе заплакать от облегчения и счастья.

— Ты мне тоже нравишься, Джун-и.

***</p>

— Итак, мальчуки, кто первым начнёт?

Голос лидера был мягким и расслабленным, он был словно мёд — растекался по стенам комнаты и наполнял её манящим сладковатым ароматом.

После поцелуя и признания Сокджин велел всем поесть, убрать со стола, а уже потом сесть в круг и спокойно поговорить, ничего при этом не утаивая.

— Я бы хотел начать с нас, если ты не против, — хихикнул Сокджин, заняв место на диване, сидя на коленях Намджуна вполоборота, Ким легко пролепетал с заметным румянцем на щеках:

— Мы встречаемся, — довольно улыбнулся брюнет, укладывая ступни на мягкие подушки, пока пепельноволосый мягко гладил спину своего парня и улыбался ему в шею.

— Да уж, хён, удивил так удивил, — хмыкнул Юнги, перебирая шёлковые блондинистые пряди своими пальцами. Голова Чимина покоилась на коленках Мина, который сидел на полу, улыбаясь уголками губ из-за того, что его пара млеет от его прикосновений, — Мы с Чимином тоже встречаемся, ты, наверное, заметил, — хохотнул брюнет, целуя в лоб своего парня.

— Мне стоит сказать тебе спасибо, Юнги, ведь это твоё задание было, так ведь? — строго отчеканил Сокджин, с прищуром поглядывая на ухмыляющегося Мина, который тихо «угукнул» и, закрыв глаза, покачал головой:

— Да, всегда пожалуйста, купидон к вашим услугам.

Тэхён, сидящий в раскрытых ногах Чонгука, вдруг громко рассмеялся и захлопал в ладоши:

— Если ты купидон, то я самый натуральный натурал на свете, точнее мы все тут, Хосок не в счёт, — хихикнул шатен, отсалютовав упомянутому Чону, который театрально закатил глаза и сложил руки на груди, сидя спиной к телевизору.

— Я, кстати, так и не понял, что за задание? — устало проговорил Чонгук, массируя крепкие плечи Тэхёна, который уже откинул голову назад, расплываясь от приятных ощущений.

— Хах, ну…

Начал неловко лидер, но был остановлен спокойным голосом Юнги:

— Мы играли в «Правда или действие», тогда, когда нам дали неделю выходных. Закупились соджу, мелкие пошли спать, а старшие остались пить. Сокджин-хён заснул, а мы с Намджуном и Хосоком начали играть. Короче говоря, Намджун правду выбрал, а я спросил, мол, целовался ли он когда-нибудь с парнем, он ответил, что да. Я не поверил, естественно, а он вызвался поцеловаться с кем-то из нас, чтобы мы поверили. В итоге я сказал, что этот ход, это действие, оставлю на потом, задав его когда-нибудь, ничего интересного, — хмыкнул Мин, поцеловав в нос открывшего глаза Чимина, который покраснел и мило улыбнулся.

Хосок с Тэхёном и Чонгуком переглянулись и одновременно взорвались громким смехом.

— С кем ты там целовался? — недовольно промямлил Сокджин, складывая руки на груди.

— Да блин, по пьяни было, — пробубнил Ким, неловко почёсывая затылок и тихонько «цыкая».

— Ладно, парни, теперь моя очередь, — начал Хосок, откашлявшись, — Чимин, прости меня, Юнги, ты тоже, — гнусаво проговорил красноволосый, попеременно смотря обоим в глаза, — После того, как Юнги начал сближаться с Чимином, то я на самом деле начал ревновать. Я думал, что это из-за того, что я люблю Чимина, но нет. Я просто хотел защитить его от новой боли, потому что был уверен, что Юнги не изменит своего мнения. Короче говоря, я искренне прошу у вас прощения, правда, я просто слишком привязался к Чимин-и, привык, что он всегда рядом со мной, а когда Юнги, грубо говоря, забрал его, то я разозлился, потому что в первый раз почувствовал такую сильную боль от потери близкого и дорогого мне человека. Я понимал, что если у вас всё будет хорошо, то Чимин переедет к Юнги в комнату, а я останусь один. Я и сейчас остался один, знаете, у всех вас есть пары, а у меня только я сам, — разбито посмеялся Хосок, опуская голову и интенсивно выдыхая.

Чимин выжидающе посмотрел в глаза Юнги, который спокойно кивнул, и встал с колен улыбающегося Мина, подходя к Хосоку и присаживаясь на одно колено, Пак с нежностью улыбнулся и обнял шокированного Хосока, тихонько шепча:

— Хосок-а, ты никогда не был один, ты никогда и не будешь один, мы все есть у тебя, мы все есть друг у друга. Я обещаю, что ты найдёшь свою любовь, как мы все нашли свою.

Хосок ошарашенно посмотрел в улыбающиеся глаза Чимина, когда он слегка отодвинулся от него, Чон почувствовал сильный трепет в груди, глядя на мягкую улыбку своего донсэна. Руки начали трястись, а грудь интенсивно вздыматься, потому что такого «тёплого приёма» он уж точно не ожидал.

— Спасибо, Чимин-а, спасибо большое, — прошептал в ответ Хосок, обнимая Пака в ответ, сдерживаясь от того, чтобы не заплакать прямо здесь и сейчас.

Юнги медленно потянулся, вытягивая руки, сцепленные в замок, наверх, и аккуратно поднялся на ноги. Подходя к обнимающимся, Мин присел и мягко похлопал Хосока по спине, ласково говоря:

— Эй, Хорс, мне не за что прощать тебя, да и Чимину тоже, — улыбнулся брюнет и посмотрел в глаза блондина, который перевёл взгляд на лицо Чона и несколько раз кивнул, — Я отлично понимаю твои чувства, ты осознал, что испытываешь на самом деле — это самое главное. Не переживай, пожалуйста, просто будь счастлив. Ты всем нам нужен. И мне тоже, — хохотнул Юнги, аккуратно взъерошивая красные волосы своего лучшего друга, который одними губами прошептал: «Спасибо». И всё-таки тело Хосока покрылось приятными мурашками, когда холодная слеза коснулась разгорячённой щеки.

Наконец-то.

Чон Хосок наконец-то позволил себе искренне улыбнуться и приобнять своего лучшего друга. Как было в старые добрые времена.

— Я сейчас уссусь от милоты, — пропищал Джин, укладывая голову на плечо Намджуна, который нежно гладил костяшки пальцев своей пары, попутно кивая головой.

— Такого Юнги-хёна я вижу первый раз в своей жизни, это поразительно, — восторженно промямлил Чонгук, сильнее сжимая тонкую талию Тэхёна в своих руках.

Юнги перевёл мягкий взгляд на самого младшего и подмигнул ему, пока Чимин неловко опирался на поданную руку Мина, чтобы встать. Намджун с Сокджином переглянулись и одновременно взорвались тихим смехом, счастливо поглядывая на открывшего рот Чонгука и озадаченного Тэхёна, вспоминая все те моменты, когда Юнги вёл себя так расслабленно и мило, а было так только тогда, когда он высыпался или заканчивал писать новые треки.

Тэхён первым выпал из транса, разбуженный сильными руками своего парня:

— Ай, ты мне сломаешь сейчас что-то, — недовольно пробубнил Тэхён, кладя свои ладони поверх рук Чона, — Моя очередь, — решительно сказал Ким, ожидая того, пока Чимин с Юнги сядут на свои места, приготовившись внимательно слушать, — Чимин-и, мой миленький, прости своего дебильного друга, я должен был рассказать тебе всё-всё с самого начала, но я и сам был не уверен в том, что происходило. Я люблю тебя, Чимин-а, после этого разговора, мы пойдём в нашу с Чонгуком комнату, его выгоним, а сами расскажем друг другу всё-всё, ладно? — на одном дыхании пролепетал шатен, с большой надеждой смотря в глаза Чимина, который устраивался поудобнее в ногах Юнги, отзеркаливая позу их с Чонгуком.

Чимин очаровательно откинул голову на плечо Мина и с лёгкостью рассмеялся:

— Да, Тэ, я уже не злюсь на тебя, понимаю, и я люблю тебя тоже, обязательно поговорим, — умиротворённо улыбнулся Чимин, поднимая вверх свой мизинчик и хихикая из-за того, что Тэхён прошептал что-то вроде: «Слава тебе, Господи», — и поднял свой мизинец в ответ.

— Наши дети выросли такими замечательными, — с гордостью сказал Сокджин, переплетая пальцы Намджуна со своими.

— Да уж, Джин-и, это верно, — улыбнулся лидер, кладя подбородок на макушку брюнета, — На этом мы можем заканчивать? — устало выдохнул пепельноволосый, порываясь вставать и вести Джина в их комнату, потому что спать хотелось неимоверно.

— Нет, мне надо спросить кое-что у Чимина, я бы мог наедине, но он постоянно увиливает, а сейчас не сможет, — строго отчеканил Юнги, придвигая Пака за талию ближе к своему торсу, чтобы он точно не смог сбежать.

Что? Я уже успел где-то накосячить? Блять.

Все мигом напряглись. Спокойная атмосфера комнаты треснула по швам.

— Ты правда ненавидишь мою музыку?

Один вопрос поставил в тупик всех находящихся и лишил дара речи. Секунды тотального молчания превратились в минуты. Градус напряжения поднимался.

— Что? Ч-что ты т-такое говоришь? — нервно прощебетал Чимин, с трудом разворачиваясь корпусом к Юнги и смотря прямо ему в глаза.

— Причина, по которой я относился к тебе так, словно ты мусор, а не человек, заключается именно в этом. Так что? Ты ненавидишь мою музыку?

Искры между двумя парнями продолжали вспыхивать и таять на глазах, норовясь превратиться не то в чёрный густой смог, не то в обжигающее синие пламя без каких-либо примесей и загрязнений.

Сокджин с Намджуном выпрямились и ошарашенно посмотрели на таких же ничего не понимающих Тэхёна с Чонгуком. Хосок же усиленно пытался понять скрытый смысл в вопросе своего друга, попутно начиная грызть ногти, дурная привычка.

— С чего ты вообще взял? Я люблю твою музыку, даже засыпаю под некоторые треки, меня успокаивает твой голос, почему ты вообще задал этот вопрос? На каких основаниях?

Чимин туго соображал, в голове начали проноситься все те моменты, когда Юнги упоминал в их личном разговоре тему музыки.

Получается, что он пытался спросить именно это? Да как он мог такое сказать? Как он мог вообще о таком подумать?

— Ты забыл? Ну, да, понимаю, времени прошло немало. Как-то раз, год назад, может, чуть больше, у нас с тобой были прекрасные отношения, — спокойно начал Юнги, поглаживая большим пальцем красную от напряжения щёку Чимина, — Я тогда проходил мимо вашей комнаты с Тэхёном, вы разговаривали, и я ненароком услышал лишнее, видимо, — хмыкнул старший, оставляя свою руку на шее Пака, — Я запомнил твои слова, потому что для меня они стали равносильно смерти. Ты сказал, цитирую: «У него убогий голос, как вообще с таким можно рэп читать? А смысл песни? Хах, никакой смысловой нагрузки в его треке нет, зачем он вообще пришёл в эту группу?». Сначала я подумал, что ты говоришь про кого-то другого, но потом услышал твоё дополнение: «С Юнги так сложно, как мне ему сказать об этом?» Я не услышал, что ответил на это всё Тэхён, потому что выбежал из общежития и поплёлся куда глаза глядят. Ты меня убил тогда, знаешь? — грустно рассмеялся Юнги, поглаживая большим пальцем уже шею Чимина, который напрягся пуще прежнего.

Он что, долбоёб? О каком разговоре он говорит? Я что, правда мог такое сказать? Да не, бред какой-то… О, Боже мой, это же… Это же, твою мать, он всё не так понял. Это… Это не он долбоёб, это я долбоёб. Какой же я придурок…

Гробовая тишина заполнила комнату. Все присутствующие в ней люди затаили дыхание и выглядели так, словно увидели саму смерть прямо перед глазами с острой косой и в чёрном плаще, она пришла по их души.

— Я такой еблан, Юнги-я, ты не так понял, ты вообще всё не так понял, да я не про тебя говорил, а про себя, — выкрикнул Чимин, тяжело дыша и встряхивая Мина за плечи, — Я тогда хотел написать собственную песню с рэпом в середине, и показать её тебе, но боялся, потому что твой стиль читки и мой…ну… Они как небо и земля, понимаешь? — горчие слёзы покатились по щекам блондина, пока он со всей присущей ему серьёзностью выкрикивал оправдание, — Я тогда озвучил твои мысли, если бы я всё-таки показал тебе песню, а сказал, что с тобой сложно только потому, что ты мне уже тогда начал нравиться, и если бы ты сказал, что трек убогий, то я бы ушёл из группы, — уже во весь голос рыдал Чимин, норовясь намочить серую футболку Юнги, который застыл и туго переваривал новую информацию.

Я такой придурок, Господи, пожалуйста, пусть он сможет простить меня, А-О-А-О, как сложно жить в этом несправедливом мире.

Грудь нещадно сдавило от сильных потоков разношёрстных чувств и эмоций. Юнги на мгновение закрыл глаза и внутренне содрогнулся: «Значит… это было не про меня. Значит, я весь этот ебаный год просто так ненавидел любимого человека, какой же я конченый», — думал у себя в голове Мин, пытаясь сдерживать режущие глаза слёзы и спокойно посчитать до десяти, чтобы успокоиться, или хотя бы сделать вид, чтобы не пугать ещё больше своего Чимина. Сглотнув больной ком в горле, Юнги выдохнул и поднял тяжёлые веки, с сожалением посмотрев в полные слёз глаза напротив, брюнет тихо сматернулся и начал шептать:

— Так это получается… Ты не про меня говорил, а озвучивал мои мысли, если бы ты показал мне ту песню? То есть, ты правда считал, что я могу так сказать про тебя? — отрешённо прошептал Юнги, цепляя пальцами подбородок Чимина, лицо которого сильно покраснело, Пак закрыл опухшие от слёз глаза, неуверенно кивая в подтверждение слов своего парня, — Детка, посмотри на меня, — нервно пролепетал Мин, кладя уже обе руки на горящие щёки своей пары, — Малыш, пожалуйста, открой глаза.

Ага, я сейчас открою, а он мне в лицо плюнет, не хочу, не буду… Ладно, открою, почему он говорит так ласково? Простил меня?

Чимин пару минут сидел неподвижно и безмолвно, но в итоге выдохнул и с опаской открыл глаза.

— Ты не еблан, это во-первых, а во-вторых, еблан — это я. Это я неправильно всё понял. Чёрт, я такой идиот, если бы я сразу разобрался в ситуации, адского года не было бы, ты же мне тоже тогда нравиться начал, я такой припизднутый, Боже, — огорчённо выдохнул Юнги, обнимая Чимина за плечи и утыкаясь носом ему в шею, вдыхая успокаивающий любимый запах, — Прости меня, прости, Чимин-и, прости, я такой тупой идиот, — шептал Мин, сильнее сжимая дрожащие плечи блондина, пока сам он шептал брюнету в ответ: «Всё нормально, Юнги-я, всё хорошо. Я люблю тебя».

Он такой замечательный, и он мой парень, я так счастлив, так это всё было из-за того дурацкого случая? Какой дебилизм, блять. Он такой милый, так крепко держит меня, я лужа, Боже, я просто лужа.

Сокджин с Намджуном тихо выдохнули и наконец-то позволили своим телам расслабиться, улыбаясь друг другу, они с долей недоумения и озорства посмотрели на то, как Тэхён сложил руки в молитвенном жесте и торжественно поднял голову к потолку, шепача одними губами что-то вроде: «Спасибо, Боже, что они опять не поссорились, мы бы не выдержали ещё одного такого года». Чонгук на это закатил глаза и прыснул со смеху куда-то в шею шатена. Хосок закрыл своё лицо руками, выдыхая горячий шёпот прямо в них: «Аллилуйя, мать твою».

— Так ты из-за этого вёл себя как сучка весь год, Шуга, блять, ты серьёзно? — с сарказмом выпалил Намджун, устало потирая пальцами переносицу носа.

— Пиздец, — тихонько выдохнул Чонгук, на что получил не очень одобряющие взгляды со стороны и лёгкий щелбан от своего парня, — Ай, блин.

— Юнги, я с тебя в ахуе, ты не мог мне рассказать сразу? Мы бы пошли и спокойно разобрались, — истерически промямлил Хосок, заваливаясь спиной назад и опираясь на локти.

— Реально, Юнги-хён, подошёл бы ко мне, наорал матом, а потом спокойно спросил, что сложного было, а? — цокнул Тэхён, складывая руки на груди.

— Ну-ну, ребят, не наседайте так на него, а лучше поймите, — начал Сокджин, укоризненно рассматривая озадаченные лица напротив, — Он думал, что его любимый человек ненавидет его любимое дело, а за одно и его самого, понимаете? Это траур, пацаны, как бы вы отреагировали на это всё, а? — прикрикнул Ким, чинно укладывая руки на груди.

Все недовольные голоса разом стихли.

— Спасибо, хён, — прошептал Юнги, смотря в глаза Джина из-за спины Чимина, который понемногу успокаивался, иногда подрагивая и всхлипывая.

— Не за что, Юнги, — легко ответил брюнет, расслабляясь и укладывая голову на подлокотник дивана, залезая поясницей на ноги Намджуна, который тихо «шикнул» и недовольно посмотрел на Сокджина, а он ответ бровями повёл, мол, чего?

— Итак, — выдохнул и хлопнул в ладоши Намджун, — на этом, я полагаю, всё? — сделал упор на последнем слове пепельноволосый, выжидающе глядя на Юнги, который закатил глаза и положил подбородок на плечо всё ещё развёрнутого к нему Чимина, поглаживая большим пальцем его поясницу, пока сам Пак умиротворённо вдыхал любимый запах мелиссы где-то в районе шеи Мина и окольцовывал его торс.

— Намджун-хён, — послышался тихий голос Чимина, который еле как сумел повернуться лицом к лидеру, всё ещё находясь в оковах рук Юнги, — Ты…м-м-м, как бы сказать-то, ты считаешь это нормальным? Всё это? Наши отношения, вот, — неловко запинаясь, прощебетал Пак, с прищуром поглядывая на озадаченное лицо Сокджина и поднятые брови Джуна.

— Ты про нас всех? — спросил Намджун, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил:

— Считаю ли я нормальным наши отношения, основанные на взаимной любви? — размышлял вслух Ким, почёсывая подбородок и смотря куда-то сквозь стену напротив, — Да, Чимин-и, это нормально, не переживай, — улыбнулся пепельноволосый, от чего на щеках у него появились очаровательные ямочки.

В комнате Юнги и Чимина.

— Хэй, малыш, я такой конченый придурок, — шептал брюнет, лёжа на спине и поглаживая поясницу Чимина, который расположился на нём и тихо хихикал от того, что Мин повторил эту фразу раз сто, если не больше, — Прости меня.

Ахах, я не могу с него. Такой милый, когда знает, что проебался. Хочется просто взять и положить его в свой карман. Так спать хочется, ещё и разговор с Тэхёном выжал из меня все соки. Чёрт бы его побрал. А ещё надо собрать вещи завтра. Жить с Юнги, Боже, да об этом можно только мечтать.

— Юнги-я, хватит уже, — устало рассмеялся блондин, — Мы всё выяснили. И вообще, в конфликте всегда виноваты оба, так что… Я тоже виноват, поэтому и ты прости меня.

Юнги перевёл мягкий взгляд на Чимина и повернулся к нему лицом. Приложив ладонь к тёплой щеке блондина, Мин показал десневую улыбку и задал вопрос, который не давал ему покоя с момента раскрытия всей правды:

— Ты правда засыпаешь под мою музыку?

Чимин удивлённо вскинул брови.

Может ему сказать правду о том, что я дрочу на его голос? Или это пока что слишком? Думаю, оставлю это на потом.

— Хах, да, дорогой, это правда. Меня магическим образом успокаивает твой голос, я чувствую себя в безопасности, когда слышу его. Так было всегда, знаешь, — начал вспоминать Чимин, кладя голову на подставленное плечо брюнета, — Тэхён постоянно жаловался, что даже в наушниках музыка играет слишком громко, поэтому у него в тумбочке всегда лежали беруши.

Юнги с лёгким недоумением и недоверием посмотрел в улыбающиеся глаза напротив, наполненные озорством и нежностью. Несдержанно прыснув со смеху, Мин закатил глаза и прошептал в ответ:

— Верю. Под какую ты обычно засыпаешь?

Чёрт. Да я под все твои песни засыпаю, блять. Как же мне выбрать всего лишь одну?

Неожиданный вопрос поставил Чимина в тупик, он долго думал, прежде чем ответить с закрытыми глазами и улыбкой на лице, пока Юнги терпеливо ждал ответа и нежно трепал блондинистые пряди своими пальцами:

— «Interlude: Shadow».

Юнги на это изумлённо хмыкнул и с немалой долей шока посмотрел на расслабленное лицо своей пары.

Недолго думая, Мин закрыл глаза и разомлел под мирное сопение Чимина. Юнги тихо стал напевать хриплым от усталости голосом, аккуратно похлопывая ладонью изящную спину блондина:

«Да, я сейчас — это ты, а ты сейчас — это я,

Мы поменялись на мгновение, ты чувствуешь тоже.

Мы стали одним целым, хотя это было сложно,

Но теперь мы похожи, я на тебя, а ты на меня.

Ты никогда не сможешь отпустить меня, я знаю, уверен,

Я не смогу забыть тебя, даже если закрою двери.

Я смогу отказаться от успеха, славы, денег, ради тебя,

Я смогу убежать ото всех, но только не от себя.

Я стал тобой, а ты мной, мы стали едины,

Теперь мы одно целое, мы непобедимы».</p>

— Я люблю тебя, Чимин-а, спи спокойно.