Часть 7 (2/2)

— Всё сказал?! — выкрикнул мокрый Чимин, потряхивая Юнги с такой силой, что он пару раз ударился затылком о холодную стенку, шипя от боли, — Ты меня так заебал, блять, почему ты так относишься ко мне, а? Что я тебе сделал? — чуть менее эмоционально проговорил Пак, переставая трясти ошарашенного Мина, опуская голову вниз и пытаясь понять собственные чувства, пока редкие капельки воды медленно мочили светлые синие джинсы брюнета.

— Я… Чимин, послушай, я не… Не монстр, не злодей, блять, просто извини, я не смогу дать сейчас нужные для тебя ответы, пойми, что…

Юнги не смог выдержать такое разбитое состояние своего донсэна, пытаясь выпутаться из ситуации как можно мягче, начиная оправдываться, но был остановлен объятиями блондина, который уткнулся носом ему в шею и тяжело дышал, окольцовывая своими руками плечи Мина.

— Ты назвал меня по имени и извинился, этого достаточно, не продолжай, а просто найди нужные для меня ответы, ладно? — отчаянно прошептал Чимин в самое ухо застывшего брюнета, крепче стискивая его плечи.

— Ладно, — выдохнул Юнги, интуитивно кладя свои руки на талию Пака и аккуратно сжимая её в своих сильных руках, и, Господи, она так хорошо чувствовалась в его больших ладонях, — Ладно, — глупо повторил Мин, вдыхая очень приятный аромат, когда прошёлся носом по шее Чимина, а потом сделал то, в чём бы не признался даже себе — опустил руки ниже, сжимая в руках упругую задницу своего донсэна, на что в ответ получил отрывистый негромкий стон и сильный прогиб в пояснице.

— Юн-нги-хё-ён? — громко пропищал Чимин, отлипая от шеи своего хёна и ошарашенно смотря на такого же ошарашенного брюнета.

— Блять! Я… Блять! Слезь с меня нахуй, — прорычал Мин, буквально скидывая ошеломлённого блондина на пол и тут же вскакивая на ноги, намереваясь сбежать из этой ебучей студии, что и сделал в ту же секунду.

Юнги понял то, что он действительно подрочил на своего донсэна тогда, когда увидел белёсые капельки на стенках кабинки туалета, находящегося в студии, представляя Чимина, который отсосал ему, а потом оседлал его, смотря через зеркало прямо в глаза своего хёна в зале для репетиции, слыша крики удовольствия Пака, хотя это были скорее стоны самого Юнги, представляющего всё это, и, честно говоря, Мин тогда просто взял туалетную бумагу, оттёр своих деток со стенок и громко закричал, потому что осознание того, что брюнет, как оказывается, не ненавидит Пак Чимина, далось ему ну очень сложно, ведь слова блондина о его музыке, блять, он в жизни их не забудет, и никогда не простит… Никогда, но будет готов смириться с этим.

Сказать честно, Юнги тогда осознал, что ни одна качественная порнушка его так сильно не заводила как один придурковатый блондинистый дебил.

Когда Мин заходил в зал для тренировок, то он уже был пуст, видимо, Чимин не услышал его истошного вопля, и это чертовски здорово, ведь пересекаться с блондином Юнги больше никогда не хотел, поэтому стал чаще огрызаться на репетициях, предпочитая помощь Чонгука, чем сексуального, блять, Чимина, на которого, после этого случая, брюнет и смотреть не мог без отвращения, без отвращения к себе же самому.

***</p>

— Вот и замечательно, — промурлыкал Мин, сидя на бёдрах всё ещё слишком яро дышащего Чимина, который покраснел и начал аккуратно потирать свои запястья, когда брюнет соизволил их отпустить.

Пиздец, шугар дэдди, даже не поцеловал, а просто подразнил, я ему ещё напомню об этом, сукин сын, властный сукин сын.

— Уверен на сто процентов, что ты сейчас назвал меня в своей голове не очень ласково, — хихикнул старший, щурясь от удовольствия и складывая руки на груди.

Да, да, все всё поняли, колдун ёбаный.

— Вы там сдохли, что ли? — послышался голос Сокджина из-за двери, — Я вас пригласил на кухню уже пятнадцать минут назад, — сказал Ким, открывая дверь и тут же застывая на месте, — Ебануться, — пропищал Джин, оглядывая растерянного Юнги на коленях такого же растерянного Чимина, — Не думал, что ты пассив, — хмыкнул старший, всё ещё держа руку на ручке двери, подозрительно оглядывая открывшего рот Мина и посмеивающегося Пака.

АХАХААХ, ЮНГИ? ПАССИВ? АХАХАХА, СТОП, а что если…

— Я не… Чего? — хрипло пробормотал Мин, окончательно слезая с Чимина, который сильно покраснел и закрыл руками своё горящее лицо, смеясь в ладошки и подрагивая всем телом.

— Не-не-не, меня это не волнует, спускайтесь уже, Биба и Боба, — выдохнул Сокджин, загадочно улыбаясь старшему и подмигивая, — Вас все ждут, — пропел Ким, закрывая дверь со смехом.

— Биба и кто? — спросил Чимин после минутной тишины, наконец отрывая свою пятую точку от насиженного места и сладко потягиваясь на носочках, пока Юнги стоял не вдуплял, где он находится и что происходит.

«Ага, я — пассив, бред, да Чимин в своих стонах будет захлёбываться, пока остальные будут слушать и понимать то, как хорошо я могу трах…», — думал Мин, смотря на озадаченное лицо Пака, который что-то красноречиво говорил, — Что?

— Юнги, я тебе тут вопрос задал, — хмыкнул младший, складывая руки на груди и нахмуренно смотря на брюнета, который откашлялся и почесал затылок.

— Он нас долбоёбами назвал, — выдохнул Мин, замечая чёрный волосок на шарфе блондина, а затем подошёл вплотную к застывшему Чимину и взял его за заднюю часть шеи, придвигая своё лицо к выбивающейся детали на белом волокне.

Воу-воу, полегче, так и кончить не долго, какой же он сексуальный, так бы взял и завалил.

Пак думал, что сейчас, слава Богу, Юнги его поцелует, но как только первый заметил то, куда смотрит его парень, то внутренне рассмеялся и удивился, ведь Мин его ревновал? Из-за волоска? Серьёзно?

— Мой, что ли? — цыкнул брюнет, убирая пальцами волосок и приглаживая мягкую ткань костяшками после этого, попутно смотря на удивлённое лицо Чимина, — Чего?

— Ты…как девушка, которая приревновала своего парня из-за чужого волоска на одежде, — хихикнул младший, зарываясь носом в колющееся полотно и озорно поглядывая на искусанные розовые губы Юнги, который в ту же секунду ухмыльнулся и насмешливо фыркнул.

— Часть правды в этом есть… Только вот я — твой парень, и да, я тебя ревную, — прошептал брюнет в самые губы блондина, который тут же закусил нижнюю, от чего Мин внутренне прорычал, мигом прижимая тело младшего к своему, стискивая изящную талию в своих руках.

— Знаешь, что говорят про это? — тихо пролепетал Чимин, кладя свои руки на шею Юнги, сцепляя руки в замок, когда заметил поднятую бровь брюнета, — Ревнует лишь тот, кто в себе не уверен, — хохотнул Пак, смотря на меняющееся от удивления до понимания лицо старшего.

Упс, мне пЕзда…

Мин среагировал так быстро, что Чимин даже моргнуть не успел, как почувствовал секундую вспышку боли и холод стены спиной, шипя от ощущения дезориенттации и томления, прошедших по всему телу.

— Нарываешься, Чимин-и, — прорычал брюнет, прижимая свои бёдра к бёдрам блондина и сильнее сжимая тонкие запястья младшего по обе стороны от его головы, на что Чимин громко охнул и вскинул голову вверх, попутно закусывая нижнюю губу, пытаясь сдерживать стоны наслаждения, ведь такой Юнги вызывает мурашки и каменный стояк, — Думаешь, что я не уверен? Думаешь, что пассив? — рыкнул брюнет, придвигаясь к задыхающемуся Паку и рывком поднимая кисти младшего вверх, перемещая свою руку на шею блондина, пока второй сцеплял оба запястья донсэна над его же головой, — Я обещаю тебе, что выебу тебя так хорошо, что ты неделю сидеть не сможешь, — прошептал Мин, резко срывая шарф с шеи Чимина и откидывая его куда-то в сторону, пока последний громко дышал, пытаясь не закричать от такого Юнги, потому что, чёрт, Пак очень хочет, чтобы его выебали, пожалуйста.

Юнги медленно придвинулся к шее Чимина, опаляя её своим горячим дыханием, на что у младшего пошли мурашки по всему телу, а затем пару раз попробовал манящую кожу на вкус, облизывая её в разных местах, и тут Пак не выдержал, громко застонав и толкнувшись своими бёдрами вперёд, встречаясь с каменным стояком брюнета, от этого чуть ли не закричав на полную мощность, на которую только способны его голосовые связки.

— Юнги-я, — простонал Чимин, сильно выгибаясь и начиная осторожно толкаться навстречу бёдрам Мина, на что последний громко прорычал и стал кусать чуть загорелую кожу, оставляя заметные фиолетовые следы.

— Мы встречаемся всего лишь день, и то не полный, так что, дорогуша, будь послушным и не вынуждай меня быть тем парнем, который на первом свидании заваливает свою вторую половинку, лады? — хмыкнул Юнги, кладя руки на бёдра Чимина, останавливая их движение, — Нам надо серьёзно поговорить, кстати говоря, — выдохнул Мин, смотря на озадаченное лицо Пака, который дышал так, словно пробежал сорок два километра, изображая греческого война Фидиппида, — О том, что ты сказал про мою музыку.

— Что?..

Вдруг со стороны послышался звук открывающейся двери, удивлённый писк и громкий кашель.

— Мы все поели уже, пока вы тут… Бля-я-я, — закашлялся Сокджин, стоя в дверном проёме и глядя на то, как сильно Юнги сжимал бёдра Чимина, буквально вдавливая блондина в стену, пока младший учащённо дышал, пытаясь руками закрыть свою шею, — Я не туда зашёл, — промямлил брюнет, остервенело маша двумя руками перед своим лицом и молниеносно разворачиваясь назад, кладя ладонь на ручку двери, — И, Юнги, — остановился Ким, оборачивая голову через своё плечо, глядя прямо в глаза ошарашенного Мина, — Красава! — баритоном пропел старший, показывая поднятый вверх большой палец, а затем с громким воплем «Юху» закрыл дверь, слишком оглушительно крича после этого на всё общежитие: «Пацаны, он не пассив».

— Надо бы купить щеколду на дверь, — хихикнул старший, смотря на краснеющего Чимина, который закрыл своими миниатюрными ладошками лицо, глупенько посмеиваясь.

Вся эта ситуация… Слишком комична, ну кто мог подумать, что я — актив, даже мне смешно, хотя должно быть грустно. У меня же, блять, дэдди кинк, в конце концов.

— Надо бы, — согласился Пак, нарочито экспрессивно выдыхая и складывая свои руки на бледной шее своего парня, которая скоро тоже будет пестрить разнообразием фиолетовых оттенков, ведь месть — штука приятная, даже очень, для Чимина уж точно, да и для Юнги тоже, — Знаешь, надо бы ещё умыться.

— Вместе?

— Почему бы и нет…

***</p>

— Твою мать, — простонал Ким хриплым ото сна голосом, сбрасывая с себя тяжёлую ногу чертовски очаровательного Сокджина, который что-то нахмуренно пробубнил и отвернулся от Намджуна, поворачиваясь к нему спиной, — Джин-а, ты сейчас упадёшь, — настороженно пролепетал лидер, обхватывая тонкую талию старшего и притягивая его ближе к своему телу, ведь, извините, нахуй, но диван вам не кровать: вдвоём можно уместиться только друг на друге, в буквальном смысле.

— Не будь душнилой с утра пораньше, Джун-и, — недовольно промямлил брюнет, всё же поворачиваясь лицом к лидеру и позволяя себе расслабиться в крепких руках пепельноволосого, ведь, как оказывается, слишком уж приятно просыпаться в объятиях Намджуна, гораздо приятнее, чем в спутанном комке одеяла.

— Прекратите ворковать, голова трещит, — сдавленно просипел Хосок, поднимая голову с холодного пола и оглядывая растерянные лица ребят, смотря на них снизу вверх, — Какого хуя я на полу? — пробубнил Чон, с тяжёлыми вздохами поднимаясь на локти, всё ещё находясь на жёстком линолеуме, от чего тихонько прошипел, когда почувствовал укол боли в районе поясницы, — Чёрт…

— Мы, похоже, заснули под «Рика и Морти», — озадаченно хмыкнул лидер, всё ещё сжимая брюнета в своих руках, который прошептал что-то вроде: «Как же неудивительно, парт ту», придвигая свою голову в изгиб шеи Намджуна, попутно щекоча дыханием его кожу, от чего она медленно, но верно покрывалась пупырышками.

— И до какого сезона досмотрели? — зевнул Хосок, всё же садясь ровно и томно потягиваясь, разминая руками свою поясницу, — Ничего не помню.

— Ты ошибся в предложении. Не «До какого сезона», а «До какой серии», до пятой серии, где были Мисиксы, — устало проговорил Намджун, кладя голову на макушку Сокджина, который уже тихонько посапывал, — Удивительно, так быстро засыпает всегда.

Хосок на это лишь незаинтересованно повёл плечами, замечая какую-то химию между парнями, но не придавая этому особого значения, ведь все они в прошлом спали в объятиях друг друга, кроме Юнги, который всегда посылал на хуй тех, кто решился к нему прикоснуться, когда у них не было собственных комнат. Были времена, эх…

— А где эти… Каких их? Кролики влюблённые, — прохрипел красноволосый, вставая с пола и матерясь себе под нос от боли в шее, которую он до этого момента не замечал, — Тц, блядство.

— Кого именно ты имеешь в виду? — усмехнулся Джун, закрывая глаза и вдыхая аромат корицы, которым пропахли волосы брюнета, ведь ночью, когда все уже заснули на конце четвёртой серии, то Кимы-старшие решили попробовать популярный кофе с корицей и молоком, точнее Намджун захотел, а Сокджину пришлось немного поворчать, а затем с матными репликами пойти на кухню и сделать этот «долбаный, блять, кофе, ненавижу тебя», как выражался Ким, доставая из шкафчика над раковиной упаковку злосчастной пряности, которая оказалась открытой и горсткой высыпалась прямо на макушку брюнета, после этого обматерившего всё и вся на чём свет стоит, остервенело песоча хохотавшего Намджуна и попутно промывая пряди прямо в раковине на кухне. Ночка выдалась поистине волшебной, учитывая то, что на какие-то мгновения, брюнет стал шатеном.

— Я про кролика и его парня, — зевая ответил Хосок, направляясь на кухню и ширкая ногами по холодному линолеуму, что раздражало не меньше, чем боль в районе шеи и поясницы после такой «типичной вечеринки с бассейном», потому что Тэхён полчаса не мог успокоиться, плача над тем, что Рика и Джерри держали в плену инопланетяне, когда те были в виртуальной реальности, бубня что-то о Матрице и Нео, пока Чонгук «незаметно» закатывал глаза и гладил шатена по спине.

— Точно… Они же тоже с нами были, не знаю, честно говоря, наверное, в своей комнате, — сонно пробубнил Ким, целуя спящего Сокджина в лоб, от чего последний слегка поморщился, а затем легонько улыбнулся.

— Э… Ладно? Ладно, — промямлил Хосок, на секунду поворачиваясь и замечая такую интимную картину, — Просто странно, что они проснулись раньше нас, — выдохнул Чон, забивая хуй на эту ситуацию у себя в голове, подходя к плите и беря в руки полупустой чайник, затем поднося его к маленькому кранику около раковины и думая о том, почему Юнги утащил Чимина к себе в комнату вчера вечером и где, мать вашу, эти несносные влюблённые придурки.

***</p>

Можете ли вы вспомнить то самое ощущение умиротворения, когда открываете глаза самым ранним утром? Когда солнце только-только начинает выглядывать из-под ровной линии бескрайнего горизонта. Когда воздух пропитан лёгким ароматом свежей травы, нечастого тумана и слизистой росой. Когда во всём городе царит тишина и спокойствие, где слышны отчётливо только лай собак и воркование птиц. Вспомнили? А теперь забудьте, потому что это утро у Тэхёна и Чонгука началось диаметрально противоположно.

Чонгук бежал так, словно за ним гналась стая изголодавшихся, лютых и ярых волков. Его бомбер уже был перевязан на талии, пока с чёрной футболки наружу стекали капельки пота, слетали мелкие частицы пыли, а изо рта вырывались матные реплики, направленные исключительно на шатена, также бегущего рядом с ним, задыхающегося и счастливого.

Они слышали крики охранника позади себя, который, в силу своих коротеньких ножек, пивного живота и слабеньких попыток остановить спортивных парней, прорывался сквозь заросли кустов, оставляя на рабочей форме мелкие прорези и дырки от колючих веток.

Тэхён безумно смеялся, быстро перебирая ногами и с озорством поглядывая назад, пока Чонгук бежал быстрее скорости света, чтобы их, не дай Боже, не поймали. Им проблемы не нужны. Нет, не так. Чон Чонгуку, участнику одного из быстро набирающего популярность корейского бойз-бэнда, проблемы не нужны, а вот Ким Тэхёну, конченому идиоту, нужны. Ох, как нужны, видимо.

Чонгук не знает, сколько прошло времени с того момента, когда он перестал чувствовать свои ноги и ощущения присутствия Тэхёна. Однако знает наверняка то, что Ким плетётся где-то позади, и что надо его разъебать.

— Тэхён, какого члена?! — прошептал озлобленный Чонгук, тяжело дыша после бега, кряхтя и аккуратно присаживаясь на корточки посреди ебучих кустов, шипя от боли в икрах и от тупости своего парня, который, к слову говоря, выбрал самое пиздатое место для маскировки, — Я тебя убью, блять, ты чокнутый? — прорычал брюнет, придвигая своё нахмуренное лицо к лицу хихикающего шатена, который сидел прямо на мокрой от росы траве.

— Гуки, учись, пока я жив, — тихо хихикал шатен, также тяжело дыша и крепко держа в руках вещь, ради которой он готов был буквально пробраться ранним утром в магазин одежды и спиздить её. Киму, честно говоря, было наплевать на «пугающие» рыки со стороны Чонгука, потому что, ну, сами посудите, Чон просто не сможет навредить любому живому существу, будь то насекомое или животное, тем более, если это касается Ким, я готов спиздить из магазина понравившуюся вещь, Тэхёна. Ладно, если Юнги. С Юнги так делать не то, чтобы нельзя, а просто убийственно непозволительно. Чонгук — совсем другое дело. Тэхён всегда знал, что стоит бояться или беспокоиться только тогда, когда Чонгук молчит, — вот это поистине ужасающе.

Тэхён так и хихикал, не замечая потухших глаз Чонгука и его разочарованного взгляда, направленного прямо на шатена.

— Ладно, прости, извини, это слишком, — откашлялся Тэхён, устраиваясь поудобнее на мокрой, но от этого не менее колючей, траве, и с огромным вниманием уставился на притихшего Чонгука, не позволяя себе произнести хотя бы одного нечленораздельного звука, всё же разрешая неловкой тишине начать разъедать их уютную семейную атмосферу под небольшим, совсем непригодным для пряток двух здоровенных мужчин, кустиком.

— Ты серьёзно решил спрятаться под этим ебучим кустом? Ты думаешь, что нас так трудно заметить за этими тоненькими веточками? — выдохнул Чонгук, перенимая позу шатена, также полностью садясь на траву и попутно подгибая под себя ноги.

Тэхён лишь тихонько выдохнул и несмело улыбнулся, ведь наводить суету, конечно, иногда очень хочется, но порой совершенно не стоит. Как сейчас, например.

— Ну, я устал, вот. Решил передохнуть, — прошептал Тэхён, не поднимая глаз и смотря только лишь на вещицу в своих руках, ради которой и решился ограбить, блять, магазин.

— Ты невыносим. И всё это ради того, чтобы спиздить этот чёртов плащ? — гаркнул Чонгук, складывая руки на груди, пока Ким молился всем Богам, чтобы не начать жалеть о своём же поступке.

— Я видел его неделю назад, очень хотел купить, он ведь так похож на плащ Нео, а вчера наконец пришёл, чтобы присвоить его себе, но узнал, что его отложили… А он был последним! Понимаешь? Я не мог это так просто оставить! — хрипел Тэхён, никак не переставая сжимать в руках чёрный плащ и дышать как утопающий, точнее — пытаться дышать, потому что Чон, кажется, начал его ненавидеть, — Тем более, ты сам согласился помочь мне в одном деле, чтобы загладить свою вину, — обиженно пробурчал Тэхён, наконец поднимая глаза.

Чонгук искренне поморщился, а затем легонько вздрогнул при осознании того, что он неплохо так проебался, и это действительно он дал своё согласие на помощь, ведь никто не заставлял его склониться в извиняющемся жесте и произнести что-то вроде: «Я сделаю всё что угодно, чтобы заслужить твоё прощение». Чон и тут проебался, потому что, ну, извините, это произошло нежданно-негаданно, шатен его правда просто запалил.

— Ну я же заплатил за него, бросив деньги на прилавок, так что, чисто фактически, я его не украл, — промямлил шатен, замечая перемены в настроении Чонгука, который продолжал безмолвно сидеть и смотреть на этот грёбаный плащ в руках Кима.

— Господи, ты ненормальный, — выдохнул брюнет, после минутной тишины, складывая руки на груди и нахмуренно глядя на застывшего шатена, который затем глупенько улыбнулся, понимая, что да, чёрт возьми, он опять растопил сердце этого дракона.

— За это ты меня и любишь, я прав? — хмыкнул старший, гаденько поглядывая на озадаченное лицо своего парня, который проиграно выдохнул и незаметно кивнул.

— Да, Тэ, за это я и люблю тебя, придурок, — прошептал Чонгук, подползая к хихикающему парню ближе, крепко обнимая его и шепча в самое ухо слова о любви, на что Тэхён сначала перестал дышать, а потом с силой обнял Чона в ответ, отбрасывая плащ куда-то в сторону и интенсивно вдыхая аромат мятного геля для душа младшего, который он на дух не переносил, но, почему-то, с недавнего времени очень полюбил, — Пошли домой.

— И я люблю тебя, Чонгук-и. Идём!

***</p>

Когда Тэхён проснулся в четыре утра под громкий храп Намджуна, то сначала не понял, как он оказался на полу с Хосоком в обнимку, но потом, услышав саундтрек «Рика и Морти», вспомнил. Вспомнил, как он плакал на плече Чонгука, рассказывая всем своим дрожащим голосом о том, что он бы выбрал всю жизнь прожить в Матрице, чем принять красную таблетку. Ким выбрал бы синюю, он в этом уверен. Осторожно выбравшись из-под тяжёлого тела Хосока, который на это что-то просипел, но не проснулся, шатен вдруг понял, что Чонгука рядом с ними не было.

Выключив телевизор, Тэхён пошёл на поиски.

Пройдясь по всем комнатам на втором этаже, увидев спящих в обнимку Юнги с Чимином, Тэхёну вдруг стало не по себе, потому что поссориться с лучшим другом — это самое ужасное, что могло произойти. Ладно, если это пельмени, но не сказать о своём парне, не разговаривать даже нормально, — это уже слишком. Шатен тогда осторожно прикрыл дверь, умиротворённо улыбаясь и понимая, что, да, чёрт возьми, их бездарный план сработал, но точно не их силами, попутно ставя галочку в голове о том, что надо как можно скорее поговорить с его Чимом, потому что Тэхён, как-никак, но любит этого дьяволёнка, и, естественно, этот кусок камня, который все почему-то называют «Юнги».

Тэхён нашёл Чонгука на маленьком заднем дворике их скромного общежития, просто стоящего посередине пахнущего свежестью газона и смотрящего на оранжевые с переливами красного оттенки восходящего солнца.

— Чонгук-а?..

Казалось, что Чонгук находился не в этом мире, не в этой вселенной, хоть Ким и видел только профиль парня, озарённый лучами утреннего солнца, брюнет был похож на какое-то неведомое людям божество, столь прекрасное и живописное, что просто смотреть на него — подобно смерти.

Тэхён затаил дыхание, увидев это, ведь такого умиротворённого и в то же время сосредоточенного выражения лица у младшего он никогда не видел, да даже и представить не мог то, насколько его донсэн может быть прекрасен в своей естественной среде обитания.

Чонгук всегда был слишком буйным, шумным, когда находился в компании мемберов, будь даже Юнги, Чон никогда не молчал или не обижался на его колкие фразы и грубые шутки, просто посмеиваясь над словами своего хёна, на что последний всегда изумлённо смотрел на донсэна, но, чёрт возьми, Тэхён видел. Видел то, как уголки губ Мина то и дело дёргались, когда Чонгук смеялся или улыбался, будь шатен проклят, но он уверен, что Юнги действительно хотел улыбнуться в ответ в таких ситуациях.

А сейчас, видя перед собой такое спокойное лицо Чонгука, Тэхён вдруг растерялся. Это было похоже на когнитивный диссонанс, хотя, честно говоря, так оно и было на самом деле.

— Тэхён-и? — вздрогнул Чонгук, моментально поворачиваясь вполоборота и резко выдыхая изо рта густой сизый дым, который плавно растворялся в воздухе, образовывая причудливые сюрреалистичные формы и мягко переплетаясь с лучами утреннего солнца, — Это не то, о чём ты подумал…

Ким, почему-то, не обратил внимания на то, что находилось в руках у Чонгука, потому что всецело был сосредоточен на его лице, но сейчас, молниеносно переводя взгляд на кисть брюнета, увидел. Мать вашу, он увидел сигарету. Тонкую, белую никотиновую поебень, которая медленно, но верно убивает своего воздыхателя.

Издалека красная тлеющая точка казалась сигналом бедствия, которая каждый раз, с порывами тёплого утреннего ветерка, разгоралась всё сильнее, а дым ребристыми полосами разносился вокруг столбом стоящего Чонгука.

Молчание продлилось недолго, учитывая то, что шатен так и остался стоять чуть поодаль от закрытой наполовину двери, которая то и дело слегка поскрипывала при нечастых дуновениях ветра.

— Ебать мой хуй, ты что, куришь? — вскрикнул Тэхён, во все глаза смотря на замершего перед собой брюнета, который со скоростью света нагнулся к ярко-зелёной короткой траве и скомканным движением кисти стал тушить сигарету, пока она, будто вопя о помощи, источала ещё больше едкого дыма, растворяясь в переплетениях малохитовых травинок.

— Я всё могу объяснить, — ошарашенно пролепетал Чонгук, подходя ближе к застывшему шатену, который всё ещё стоял и шага сделать не мог, потому что то, что его парень, ладно, хуй с ним, его донсэн курит, блять, курит, вообще выбило из головы все мысли, образовывая внутри черепной коробки маленькую чёрную дыру, — Тэхён-а, давай поговорим, пожалуйста, я действительно хочу объяснить тебе то, почему я…

— Хватит, Чонгук, не нужно, — плаксиво проскулил Тэхён, понимая то, что его, оказывается, обманывал человек, который ему, блять, до скрежета в сердце и душе, дорог; которого он уже полюбил, и не как друга.

— Тэхён-и, мой любимый, пожалуйста, дай мне объясниться, умоляю, — шептал брюнет, вплотную подходя к окаменевшему Киму, который был на грани истерики, — Пожалуйста, — отчаянно прохрипел Чон, осторожно укладывая свои руки на подрагивающие плечи парня и чуть разминая их, — Я…

— Ты — кусок дерьма, почему ты мне не сказал? Почему ты никому не сказал? Это же вредно для здоровья, ты обо мне подумал? О нашей семье? О группе, в конце концов?! — мямлил шатен, вытирая запястьем слёзы, которые он очень старался сдерживать, но бесцветные капельки всё равно находили выход и скатывались по румяным щекам раз за разом, не обращая особого внимания на такие тщетные попытки хозяина их остановить.

— Господи, не плачь, чёрт, прости, извини меня, я не должен был, — ласково шептал брюнет, кладя свои ладошки на мокрые щёки старшего и аккуратно вытирая большими пальцами новые потоки слёз, — Я просто… Просто запутался, Тэхён-а, я так запутался.

— В чём ты, блять, запутался?! — выкрикнул Ким, хватая запястья младшего и пытаясь убрать их со своего лица, но попытки, естественно, были тщетными, на что шатен громко цокнул и посмотрел в глаза нахмуренного Чонгука, переставая сопротивляться, — Ну? В чём?

— В нас, — выдохнул Чон, опуская голову вниз и рассматривая уж очень интересные бетонные ступеньки, которые были в мелких глубоких трещинках, что придавало им вид дорогого грязного мрамора.

— Блять?..

***</p>

Чонгук честное слово пытался закрывать глаза на отстранённость Тэхёна в их отношениях, но главное слово — пытался. Не заметить того, что шатен так похуистически, как решил у себя в голове Чон, относился к работе над отношениями — очень сложно. Может быть, даже невозможно.

Чон, конечно, естественно, блять, понимал, что они встречаются всего ничего, но такое можно заметить и с самого начала: Тэхён практически всегда уходил от темы про то, чтобы рассказать всем о их отношениях. Младший хотел рассказать сначала самым безопасным людям, таким как Чимин, к примеру, или Хосок, но даже так Ким не хотел раскрывать правду. Чонгук правда не понимал, почему же, сука, шатен такой упёртый?

Однако позже, когда Тэхён снова и снова уходил от разговора, отвлекая брюнета глупыми шутками или поцелуями, Чонгук неожиданно понял. Понял, что, возможно, Ким и не хочет рассказывать, потому что не уверен в своих чувствах. Потому что не уверен в их отношениях.

Сказать честно, Чонгук тогда выкурил целую пачку сигарет, думая о том, что старший просто играется с ним, когда Сокджин в очередной раз послал его в магазин. И вот, стоя на углу улицы, между домов, где не было даже бездомных собак и кошек, а только обшарпанные старые кирпичи зданий и затхлые кусочки мусора, разбросанные повсюду, брюнет достал потрёпанную пачку и выудил оттуда одну сигарету, сразу же кладя её между зубов и поджигая маленькой чёрной зажигалкой, которую постоянно прятал во внутреннем кармане своего бомбера, где лежала ещё одна новенькая упаковка каких-то невъебически крутых сигарет; наконец-то делая спасательную сильную затяжку и выдыхая изо рта вуальный дым с запахом мяты, Чон, блять, вдруг осознал, что, возможно, Тэхён и правда ничего к нему не чувствует.

Это осознание ударило под дых так, что солнечное сплетение сразу же полетело на хуй, заставляя Чонгука каждый раз буквально умирать изнутри, вынуждая сердце останавливаться вновь и вновь, ведь младший не шутил о том, что любит это сумасшедшее неуправляемое существо с замашками на биполярное расстройство, без которого он жизни своей не представлял.

Кассирша всё время странно поглядывала на Чонгука, когда пробивала целую гору упаковок мятной жвачки и геля для душа, пока Чон с завистью рассматривал новые пачки сигарет с кнопками.

— Видимо, вы очень любите запах мяты, — усмехнулась блондинка, пробивая третью по счёту бутылку геля для душа, попутно поглядывая на спокойное лицо своего покупателя.

— Видимо, вы слишком часто лезете не в своё дело, — парировал Чонгук, кладя на транспортную ленту любимую шоколадку Тэхёна, загоны загонами, но Ким бы душу продал за эту сладость.

— Хамло, — цокнула продавщица, завешивая на весах пакеты с овощами для гарнира, ведь Сокджин-хён хотел приготовить рыбу на ужин.

— Какой есть, — выдохнул Чон, мысленно проматывая в голове весь список покупок, который три раза продиктовал ему Сокджин, попутно раскладывая купленные товары по пакетам.

— Поговори с ней, — нехотя пробубнила блондинка, набирая что-то на кассовом аппарате.

— Что? — озадаченно спросил Чонгук, на секунду замирая с той самой шоколадкой в руках и исподлобья глядя на закатившую глаза девушку.

— Со своей девушкой, спокойно поговори с ней, знаю, проходила, дела любовные, та ещё заноса в одном месте, — хмыкнула кассирша, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям и называя окончательную сумму покупки.

— По карте, — промямлил брюнет, бездумно доставая из кармана чёрных джинсов пластиковую карту и прикладывая её к терминалу, — Как вы узнали?

— По твоему грустному виду, — улыбнулась девушка, ожидая выход чека, — Это сразу видно: кто влюблён и несчастлив, а кто влюблён и счастлив.

— Думаете, это поможет? Я не хочу потерять ег…её, — прошептал Чонгук, неловко запинаясь и механически убирая карточку в карман, попутно краем глаза замечая ещё одного человека, подходящего к кассе с целой корзинкой всяческих продуктов.

— Поможет, только сосредоточься на её чувствах, а не на своих, — уверенно кивнула блондинка, кладя чек в один из собранных пакетов, лежащих на прилавке выдачи.

— Спасибо, — выдохнул Чон, искренне улыбаясь девушке своей кроличьей улыбкой и получая практически такую же в ответ, попутно беря в руки два тяжёлых пакета.

— Удачи, — сказала кассирша на прощанье, замечая слабый кивок в ответ и широкую спину Чонгука, — Хороший парень, повезло ей, — выдохнула блондинка, затем приветствуя очередного покупателя и надевая рабочую улыбку на своё лицо.