Глава 14 (2/2)
– Какой вообще состав заключённых? – уточнил Аарон. Ему очень хотелось чётких границ безумной проблемы. Очередной.
– Выжило тринадцать заключённых, – сверяясь с записями на планшетке, начал перечислять шериф. – Слуа, адская гончая, перевёртыш, двое вендиго, четверо волков-оборотней, один ворон-оборотень, один тигр-оборотень, гоблин, иеле.
– Как страшно жить, – буркнул себе под нос мистер Гиббс. – Кто все эти лю… существа и чем нам это грозит? – спросил он уже в полный голос.
Человеческая составляющая расширенного совета посмотрела на стаю. Младший состав оборотней посмотрел на Дерека. Дерек, Стайлз и Лидия посмотрели на Питера. Старший Хейл картинно вздохнул и выдал краткую лекцию.
– Думаю, про оборотней присутствующим объяснять не надо, – начал он свою речь. – Звериное воплощение особой роли не играет, так, лёгкая разница в инстинктах и возможностях. Хотя птиц мне встречать ещё не доводилось. Слуа отшельники, что понятно при их внешности и способности проецировать в сознания окружающих образы знакомых мертвецов. Особых отличий от человека нет, разве что это чистый хищник, а не всеядное. Адские гончие – нечто вроде симбиоза или одержимости. Изначально это люди с определёнными склонностями, но в момент нарушения равновесия их захватил дух огня. Не думаю, что сейчас стоит подробно останавливаться на данном моменте, это долго. Способны покрываться пламенем, почти бессмертны и испытывают непреодолимую тягу сжигать всё «неправильное». Я бы назвал их санитарами и передвижными крематориями. Перевёртыши в целом похожи на оборотней, но с людьми обычно дела не имеют, живут в глуши небольшими группами. Все члены группы имеют телепатическую связь друг с другом и по сути являются единым целым. Я не знаю, как и почему кто-то поймал отдельного перевёртыша, это как забрать из муравейника одного единственного муравья. Кто там ещё? Гоблин. Минимум мозгов, мелкий пакостник, сильная аллергия на солнечный свет и города. Не представляю, что он вообще делает в тюрьме. Иеле… Ярые мужененавистницы. Насколько понимаю, в Эйкен Хаусе находится озёрная иеле. Наверняка за ней числится парочка утоплений. Сильнее человека, слабее оборотня, способна притвориться порно-мечтой любого мужчины.
– Они опасны? – уточнил шериф.
Питер закатил глаза.
– Естественно, опасны. И Вы опасны, шериф, и Стайлз опасен, и даже милейшая миссис Махилани опасна. Разница лишь в том, кто по какую сторону решётки находится.
– Может быть, стоит вынести решение, когда прочитаем личные дела заключённых? – предложил заместитель Брайант. – Должны же эти дела существовать.
– Мы проходили архив, – вспомнил Бойд.
– Я видел кабинет мисс Моррелл, – Стайлз высоко вскинул руку, как на уроке. – Там тоже может что-то найтись.
– Мисс Моррелл? Школьный психолог? – удивлённо посмотрел на него Айзек. – Она там работала?
– Это ещё не самое интересное! – младший Стилински чуть не подпрыгивал на месте от распиравшей его информации. – Она друид! А ещё эмиссар какой-то стаи альф и сестра Дитона до кучи.
– У Дитона есть сестра? – изумился Скотт. Похоже, у него порвался какой-то глубоко личный шаблон.
– Альфы сбиваются в стаи? – одновременно озадачился Лейхи.
– Есть. Была, – закивал Стайлз. – По-моему, я видел её среди инфов.
– А тему такого явления как стая альф мы отложим на другой раз, – технично обломал исследовательский порыв Питер.
– Да, – согласилась доктор Бейкер. – У нас сейчас другая проблема.
– Перевозить заключённых в город нельзя, – сразу предупредил вопросы гражданских старший Стилински. – В Эйкен Хаусе достаточно сложная система магической защиты, которую нам не повторить при всём желании. Я не решусь даже открыть камеры. Заселить здание… – всех, кто посетил психиатрическую клинику, дружно передёрнуло. – Вот именно, – кивнул шериф. – А держать такую бомбу замедленного действия без пристального присмотра – чистейшее безумие. Мы не знаем, как и насколько часто следует… подзаряжать или корректировать защиту. Мне бы не хотелось дождаться момента, когда вся эта магия закончится.
Судя по лицу Скотта, он очень хотел сказать нечто вроде «пусть они пообещают», но даже МакКолл оказался не столь наивен.
– Существует такое понятие как магическая клятва? – неуверенно спросил мистер Гиббс.
– Нет, – закатил глаза Питер, смирившийся с ролью энциклопедии по миру сверхъестественного. – Как минимум я о таких не слышал. У нас тут не кино про Гарри Поттера.
– Если включить их в стаю, это даст какие-то гарантии? – снова взяла слово доктор Бейкер.
– Нет, – резко отозвался Дерек. Вдохнул, выдохнул и ответил более развёрнуто, повторяя за шёпотом дяди: – Беты – самостоятельные личности. Они чувствуют потребность слушаться вожака, но только потребность, а не принуждение. И даже в этом случае на формирование связей требуется продолжительное время. Месяцы, иногда годы, всё зависит от взаимоотношений внутри стаи и опыта эмиссара. Которого в стае на данный момент нет.
Вопрос, что такое эмиссар, тоже не стали поднимать.
– Возможно ли как-то изгнать этих существ? Гарантированно, чтобы не вернулись? – внёс своё предложение мистер Мейси.
– Я мог бы стереть их воспоминания о местонахождении Бейкон Хиллз, – тяжело признал Дерек, к удивлению почти всех присутствующих.
– Такое возможно? – вслух изумился заместитель Паркинсон.
– Альфа – это не только титул и цвет глаз, – повёл плечами Дерек. – Но я ещё ни разу так не делал.
– То есть, технология не отработана, – задумчиво протянула доктор Бейкер.
– Вывезти подальше, хотя бы на побережье, – развил идею мистер Гиббс. – Там стереть память и уехать.
– Это не гарантирует, что заключённые не смогут проследить за уезжающими, – покачал головой Аарон. – И вернуться следом.
Глупого предложения уехать побыстрее никто не сделал: скорость оборотней успели оценить. На прямой ещё возможно, но не по пересечённой местности с периодическими завалами на дорогах. Стае же был памятен эпичный забег Питера.
– Или наткнуться потом на город случайно, по закону подлости, – поморщился заместитель Брайант.
– И это если забыть об опасности транспортировки заключённых как таковой, – резюмировал шериф. – А самое главное, мы будем в ответе за гибель тех людей, которые в итоге повстречаются с этими существами.
Народ ненадолго замолчал, погрузившись в размышления.
– Мы смотрим на проблему не с той стороны, – постучав холёным пальчиком по губам, заговорила Лидия, привлекая к себе всеобщее внимание. – Как раз нам в городе потенциальная сверхъестественная опасность не нужна. Для нас лучшим выходом было бы избавиться ото всех заключённых.
– Мы же не можем!.. – взвился Скотт. Закончить он не успел, потому что ладонь лучшего друга заткнула ему рот.
– Тихо, бро, – шикнул на него Стайлз. – Пусть вещают мудрые.
– Так вот, – укоризненно покосившись на МакКолла, продолжила свою мысль девушка. – Мы рассматриваем вопрос как нашу проблему. Но это не наша проблема. Это проблема заключённых. Их жизни нужны исключительно им самим, пусть они и ломают головы. Каждый из них сам должен предложить твёрдые гарантии своей лояльности населению Бейкон Хиллз, а уже совет оценит, достаточно ли этих гарантий.
О том, что в противном случае всех заключённых придётся казнить, девушка говорить не стала. Кому надо – её поняли.
***</p>
До темноты успели ещё раз съездить в Эйкен Хаус, в темпе вычистить архив, серверную и кабинеты врачей. Складировать добычу пришлось в тоннелях, в так называемом секретариате. Стайлз бегал вокруг нового приобретения, но до сортировки полученного его не допустили. Записи с видеокамер отсматривали самые стойкие из «седого эскадрона» под предводительством всё той же миссис Фрайдей, которая, оказывается, в юности была военной медсестрой. Сортировкой бумаг увлеклась миссис Мартин, и уже через час потребовала успокоительного.
По итогам изучения личных дел выживших заключённых, оба вендиго и один из волков были однозначно приговорены. Как оказалось, волк безвозвратно одичал ещё до вспышки и восстановить ему разум не представлялось возможным. Приговор привели в исполнение быстро и чётко, тела сожгли вместе с телами инфов и тех, кто не пережил долгой голодовки.
Остальным было дано три дня на размышления.
***</p>
Накануне дня принятия решения Стайлз заполз в постель, морально выжатый досуха. И вроде не занимался ничем таким, но всё равно было тяжко. Он ударными темпами проштудировал доступные его пониманию книги Дитона, изучив всё о попавшихся им видах сверхъестественных существ. Узнал много нового и, если честно, жуткого. Исследовательский энтузиазм столкнулся с пониманием, что это всё взаправду, вот это всё может бродить сейчас вокруг стаями и стадами, не сдерживаемое больше ни опасениями открыться миру, ни охотниками, ни каким-то договором, точной формулировки, гарантий и задач которого Стайлз ещё не нашёл.
Посещение дома мисс Моррелл без него тоже не обошлось. К двум стеллажам пристроился третий плюс тумбочка, в углу осела коробка «вторых экземпляров», и теперь младший Стилински окончательно почувствовал себя обитателем библиотеки. Фоном прошла мысль, что планы расселения в Хилтоне стоит отредактировать, но обдумать её не хватило интеллектуальных ресурсов.
Если честно, Стайлзу было страшно. Ему было страшно уже давно, с тех самых пор как он впервые открыл то электронное письмо и понял, что известному миру приходит конец. Тогда он всего лишь боялся не успеть. Через несколько дней пришёл осознанный страх смерти. Стайлз боялся за себя, за отца, за Скотта, за Лидию, за стаю, за каждого знакомого и не очень человека. Сейчас он боялся безадресно, всего сразу, не находя в себе сил сформулировать источник этой эмоции. Она стала опцией по умолчанию.
Раньше он думал, что оборотни, канима и Джерард научили его бояться. Оказалось, он был неправ. Что такое острый страх, пусть даже растянутый на многие часы, перед тупым, затяжным, многодневным страхом? Когда накрыть может среди дня, стоит только остановиться? Вряд ли даже оборотни с их суперчувствами понимали, что Стайлз жил и дышал постоянным ужасом. Может быть, запах терялся в перманентном ужасе окружающих, включая самих пушистых, может, им было не до того, может, Стилински действительно удавалось их забалтывать до отключения оборотнячьих детекторов.
Стайлз не знал, что страшнее: засыпать или просыпаться.
Колизей давно затих. Ложиться старались одновременно, по часам, даже «невыездные», чтобы не сбивать тех, кому утром снова рисковать жизнью. Любой выход «на поверхность» был потенциально опасен.
Если Бейкон Хиллз выстоит, через несколько лет наверняка случится целая лавина инфарктов. Такой затяжной стресс не мог никак не отразиться на нервной, сердечно-сосудистой и прочих жизненно важных системах.
Стайлз лежал с закрытыми глазами и пытался уснуть.
Зашуршал полог, заменявший в закутке дверь. Прозвучали тихие шаги, не столько крадущиеся, сколько нарочитые, предупреждающие о госте. За спиной прогнулся матрас. Большие руки, ставшие в последние дни знакомыми, разогнули скрутившегося в клубок молодого человека и вжали в невероятно горячее тело, отросшие волосы встрепало чужим дыханием.
Временное заключение в Колизее позволило молодому человеку присмотреться к окружающим, на что до этого не хватало сил. За то время, что старший из оборотней бежал от Милуоки до Бейкон Хиллз, преодолевая маршрут в почти три тысячи километров, он успел заработать ПТСР. Была… определённая разница между Питером тогда и сейчас. Чужие могли и не понять, но Стайлз помнил прежнего Питера и видел изменения. Дело даже не в том, что он теперь инстинктивно занимал позиции, когда за спиной оказывалась глухая стена, эту привычку заимели многие. И не в том, что он без вопросов и возражений принимал любую еду, в нынешних обстоятельствах всем было не до жиру. Но ещё Питер теперь только на ночь, только в постели Стайлза решался снимать наглухо застёгнутую армейскую куртку. В первые дни казалось, что он даже разуваться перед сном вспоминал только под недоумёнными взглядами хозяина постели. И это Питер Хейл, который после воскрешения предпочитал ходить по дому босиком и в тонкой майке с максимально глубоким вырезом! Теперь он словно всегда ждал то ли что в любую секунду придётся вскочить и бежать в чём есть, то ли что до него доберутся во сне. Фактически, в жилой зоне, на отдыхе, только Дерек и Питер ходили в тяжёлой крепкой одежде, но если Дерек и раньше любил сидеть на собственном диване в кожаной куртке, то для Питера это было не характерно. В его собственной комнате, которой старший волк ночами почти не пользовался, схоронилась сумка с тревожным комплектом, позволявшим в случае чего не тратить на сборы ни минуты. Питер по-прежнему скрывался от людей, но Стайлз заметил, что теперь всё иначе. Раньше старший Хейл уходил, потому что не видел в людях ничего интересного. Сейчас он уходил, потому что его нервировало, когда они шевелились.
Стайлз знал, что Питеру тоже страшно, только страхи оборотня имели чёткое определение: паническая боязнь потерять стаю и боязнь не проснуться. Волк не мог спать один и приходил по ночам к слабому человеку, странным вывертом сознания ставшему для него символом выживания.
Разделённый на двоих, страх отступал, забирая с собой кошмары, норовящие прийти во сне и наяву. Накатывало необычайное чувство защищённости. Становилось почти спокойно.
Стайлз расслабился и наконец-то уснул. Ему ничего не снилось.