5 (2/2)

— и что? Все равно столица же! Я вон, в Набережных Челнах вообще живу, о них толком и не знает никто!

— да Окей, Окей. Че ты завёлся-то. Ну нормально в Питере, красиво. Дождей много, очень круто. У тебя голова не болит? Как себя чувствуешь?

— скорее плохо, нежели хорошо.. а ты?

— я?— не понял Юрий

— нет, у стены спрашиваю. Ты конечно.

— нормально. Кушать не хочешь?

Брюнет покачал головой.

— слишком живот болит, что бы хотеть есть. Юра?

— ау?

— ты прощаешь меня?

— в смысле, за что?

— помнишь, я месяц назад на тебя наорал.. давай это.. забудем?

— ой, да без проблем, если бы не сказал, я бы и не вспомнил. Все нормально, просто тебе лучше не пить так много.

— я уже понял. Можно я тебя обниму?

Юра пожал плечами, и Сеня прижался к нему, прикрыв глаза. Красноволосый несколько секунд смотрел на него, после чего улыбнулся, и обнял его за плечи, изредка путая пальцы в чёрных вьющихся волосах паренька.

— ты дрожишь,— заметил он,— холодно?

— да, немного. Ты такой тёплый,— сказал брюнет, поджимая ноги

— спасибо. У тебя лоб горячий, кстати. Может, померяешь температуру?

— хорошо, давай. А что со мной было? Ну, когда я пришёл к тебе? А то я не помню,— спросил Арсений, ставя градусник

— ты прибежал, весь в слезах и снегу, в футболке и каких-то тонких штанах.. с разбитыми коленями и локтями. Ты был в край пьяный, да ещё и под чем-то. Сказал, что тебе некуда пойти, и грохнулся ко мне на руки.

— а ты?

— а я затащил тебя в дом, смыл кровь, дал воды.. у тебя тогда ещё температура подскочила, я сидел сбивал. А ты что-то кричал про Влада и изнасилование. Только около пяти утра ты уснул, и то еле-еле. Я каждый час подскакивал, мерил тебе температуру. Сбивал жар.

— ой, так ты, наверное, устал очень... — смутился Сеня пытаясь различить числа на пищащем градуснике,— 39,6.

— мда. Это либо ты отходишь, либо ты простыл. Либо все вместе,— Юрка подал ему таблетку, и укрыл одеялом,— что там у тебя ещё болит? А то ты говорил, я не помню.

— сейчас, помимо головы, живот и горло. И холодно ещё.

— ты лучше спи, а то вдруг тебе хуже станет.

Сеня кивнул, и постепенно заснул, сопя в грудь красноволосому, чувствуя его руки на своих плечах.