Часть 7 (2/2)

— Разве Петуния не рассказывала тебе о ней? — спросил Джеймс, нахмурив брови.

Гарри покачал головой.

— Ну… Я постараюсь. Я…я все еще немного чувствителен к этому вопросу. Но я обещаю тебе ты будешь знать ее так же хорошо, как и я. Я расскажу вам все, что знаю о ней… ей бы этого хотелось. Но дай мне время. Я обещаю тебе, что ты не уйдешь без историй о ней. Ее всегда будут помнить, и именно так мы сохраним ее в живых. Мы будем хранить ее в наших сердцах. Она всегда будет с нами. — сказал Джеймс, и слеза скатилась по его щеке. Мужчина вытер её и сделал несколько успокаивающих вдохов.

Гарри не мог дать объяснения тому, что произошло дальше. Он крепко обнял своего отца. Джеймс улыбнулся и обнял сына. Гарри был определенно маленьким; он, вероятно, будет таким же высоким, как Лили, когда он вырастит. Джеймс улыбнулся, найдя еще одно сходство между матерью и сыном. Одна вещь, которую Джеймс знал с самого начала, когда он пришел к Сириусу, беспокоясь о безопасности своего друга; Гарри определенно имел большое сердце, как и у Лили.

Гарри отстранился и вернулся к еде. Ремус и Сириус погрязли в разговоре о старых временах, а у Рона и Гермионы был небольшой спор (ну, маленький для них) о том, чтобы подготовиться к остальной части учебного года заранее.

Когда обед закончился и остальные ученики были отправлены спать, Гарри повернулся к Рону и Гермионе.

— Я присоединюсь к вам позже. Папа собирается отвезти меня туда, где он остановится. Увидимся позже.

Гарри и три Мародера подошли к портрету, расположенному недалеко от башни Гриффиндора. Это был портрет оленя, собаки и волка.

— Tribulatio fabri. — сказал Ремус.

— Это означает создатели проблем на латыни. — сказал Сириус, когда они вошли.

Гостиная была обустроена в стилистике Гриффиндора. Вокруг уже зажженного камина были удобные диваны. На стене висели колдографии трёх Мародеров; всегда счастливых вместе. Там также были некоторые колдографии Гарри в детстве с 3 Мародерами и Лили. Гарри ухмыльнулся одному из них, когда Джеймс подбросил хихикающего Гарри в воздух и снова поймал его. Лили всегда выглядела красиво на колдографиях. Гарри скучал по ней и грустил о том, что она не сможет быть здесь с ним, как Джеймс. Гарри положил руку на свое сердце и вспомнил, что Джеймс сказал ему ранее. Она всегда будет в наших сердцах.

В комнате было четыре двери. у трёх из них были таблички с именами. «Бродяга», «Лунатик» и «Сохатый» — Гарри предположил, что другая дверь был ванной.

— Нравится? — спросил Джеймс.

— Я думаю, что это блестяще. — сказал Гарри.

— Это ещё не всё, иди сюда! — сказал Джеймс и пошел к пустому пространству на стене между его спальней и ванной. Джеймс взял руку Гарри и положил ее на стену.

— Cognatione mea semper. — сказал Джеймс.

Стена превратилась в дверь с табличкой «Гарри».

Гарри разинул рот от удивления.

— Она для меня?

— У тебя всегда есть дом с нами, Гарри. Ты же не думал, что в «Логове Мародеров» для тебя не найдется комнаты? — спросил Джеймс.

Гарри открыл дверь.

Комната была в синих тонах. На стене красовался снитч. Посередине стояла большая кровать с балдахином и синими покрывалами. Там был маленький прикроватный столик с лампой и книгой. В углу стояли письменный стол и стул. Почти вся мебель была деревянной. Светлые цвета сделали комнату больше. Там был камин и кресло. Там также был книжный шкаф и шкаф, который стоял пустыми, ожидая, пока Гарри заполнит его своими вещами. Это было прекрасно.

— Когда ты был ребенком, тебе больше всего нравился синий. И эта книга. — Джеймс взял книгу, которая лежала на прикроватном столике. — это была твоя любимая. Я и Лили всегда читали тебе сказку о трех братьях; тебе нравилась эта сказка на ночь. Это та же книга, которую я и Лили читали тебе. Мы отдали её Сириусу на время. Когда он нянчился с тобой, то забыл вернуть её, поэтому книга все еще в хорошем состоянии. Посмотри на надпись. — сказал Джеймс и вложил книгу в слегка дрожащие руки Гарри.

Гарри осторожно открыл первую страницу.

«Дорогой мой прекрасный мальчик,

Со всей моей любовью,

Мама ХХХ.»

Гарри позволил одинокой слезе скатиться по щеке. Джеймс обнял его и прижал к себе, пока Гарри не отстранился, чтобы посмотреть отцу в глаза.

— Спасибо, папа. Но у меня есть один вопрос. Что означает пароль?

— Навсегда мой род.