38. Счастье (1/2)
В комнате как обычно никого кроме неё нет — до сей пор маленькой принцессы, на которую озлобился весь мир. Как жаль, но даже это не мешает леденому ветру колыхать бледноватые в свете луны пряди. Тяжело, но это лучше, быть с кем-то...
Холодно... Кто-то слишком далеко, а некоторые так близко, что даже жутко... Моё второе имя — прекрасная девочка, судьба которой была расписана ещё до её появления. Для какого-то это мечта... Всё это богатство, красивое убранство, при виде которого прохожие издают восхищнённые вздохи или недовольно закатывают глаза — всё это и есть я. Девушки нашей семьи никогда не представляют большее, чем опрятная картина. Они существуют, ростят детей, зачастую даже не видят их счастливых глаз, лишь бродят позади своего мужа с измучанной улыбкой на прекрасном лице, желая гостям счастливого пути. Единственное, что простил мне отец — увлечение оружием.
Сама я совсем недавно узнала, кем была моя мама... Золотистые волосы прямо как у отца, пустые карие глаза — изображение на медальоне, под синим камнем. Она давно заснула вечным сном, ещё четырнадцать лет назад, найдя покой в крепкой верёвке и персиковом дереве. Его так и не срубили — как и не убрали с толстого ответвления кусок покрывшейся изумрудным мхом верёвки. Срезали лишь кольцо, с которым срослась её синяя кожа, оставив конец колыхаться на ветру. Иногда он делает это так неестественно, что кажется — кто-то тянет его вниз и вновь отпускает, привлекая внимание, заставляя заглянуть в окно... Мортис рассказывал ей о ней, после чего малышка долго не могла уснуть. Говорил она долго была гордой, но сдалась. Позже о цветении в тот день — розовые лепестки. Когда та стала старше — о холодном теле, покрытом вечными шрамами и синяками, а потом тихо шептал, что и вовсе не цветущее дерево её погубило.
Стянув белую перчатку с ладони, Пайпер поднесла её к жёсткой коре, к её грубым прожилкам и пустым от жухлой листвы ветвям.
Ветер проходил сквозь них и истошно кричал, ныл от нескончаемой боли казалось женским голосом.
— Зачем?
Девушка знала ответ на свой вопрос. С возрастом осознание всего пришло к ней и более не покинет.
Она не не хочет так жить
***</p>
Утром она сказала, что в присутствии ”телохранителя” не нуждается. Ушла, топнув ногой и заперев дверь убежала. Уже двенадцати летняя бедняга не хочет провести свою жизнь в заперти — хочет друзей, посещать общую школу... Наскучило ей общество глупых служанок и того, кого даже человеком не назовёшь.
Далековато от её дома, где раньше было большое поместье семьи и деревенька — район и стоящие в косой ряд хилые дома. Бедняки, по словам мачехи уродующие весь вид из окна. Не была Пайпер здесь даже никогда, но тут всегда шумно. Кричат грудные дети, а матери нежно убаюкивают их.
Убитая дорога заставляет поднять подол, чтоб не запачкать в грязи и навозе. Местные коровы и другой скот пасутся недалеко.
Пайпер оглядывалась — хозяйки закрывали окна и уводили своих детей
Девочка не останавливалась при подобной гостеприимности. Ничего, здесь должен быть хоть кто-то другой...
Её взгляд остановился на группе подростков — одеты скудно и волосы растрёпанны. Из них выделялся высокий парень с вздёрнутым крупным носом и тёмными волосами, явно выбший хоть немного старше их. Та осторожно подошла к ним. Ребята сразу заметили блондинку и застыли со странным выражением лица.
— Здравствуйте... — Пайпер слегка поклонилась
Все смотрели на неё как на идиотку. Зачем она пришла, что от них хочет — непонятно.
— Привет, а ты откуда такая — прихрюкнул гигант
Черноволосая девочка с битой ухмыльнулась и наклонилась пернатому другу. Она что-то шепнула ему, косясь на прибывшую.
*— Перья? Я ещё никогда таких не видела! Наверное он из тех, чьи предки пострадали при мутации...* — Пайпер восхищённо всматривалась в парня
Тот лишь пялился на неё в ответ и изредко отводил взгляд к подруге, шептая что-то в ответ. Так не могло продолжаться долго.
— Чего тебе?— один из юношей вышел вперёд, крайне презрительно глядя на девчонку
Лёгкий ветер касался его полосатого шарфа.
— Ну... Я хотела,— блондинка перевела взгляд на него,— Давайте дружить...— Пайпер дружелюбно улыбнулась
Было так тихо, что собственное дыхание было подобно землетрясению. Девочка с надеждой оглядывала замерших ребят — их лица были перекошены.
Секунда, две, минута...
Тот смельчак хрюкнул, будто задыхаясь в приступе.
Они разом засмеялись так звонко, что казалось голова взорвётся.
Черноволосая выроняла биту и схватилась за дерево, на ветках которого сушилось бельё. Сложилось впечатление, что ей очень плохо.
Пайпер с явным непониманием оглядывала резко повеселевших ровестников. Чего смешного она сказала? Даже тот на вид серьёзный парень с шарфиком прикрывает ладонью лицо и что-то прерывисто говорит другу.
— Господи!— брюнетка схватилась сероватую простынь и обломала тонкую ветку,— Эдгар, блять!
Парень недовольно обернулся к ней, уже позабвыв о недавней утехе.
— Что?..
— ты ближе всех к краю стоишь! Возьми его!.. Меня бабка убьёт если испачкаю...— девочка взялась за край простыни
Парень послушно высмотрел более высокую ветку и зацепил на ней прищепкой бельё
— Ты издеваешься, почему пониже не повесил? Ты достал, а я как?— черноволосая встала на носки и вытянула руку, всё ещё не доставая до ветки
— Да похер, у тебя и так нормально держится!— вытерев влажные руки об штаны, он сел на скамейку