Глава 1 (2/2)
Новая жизнь налаживалась со скрипом. Снейпу потребовалось совсем немного времени, чтобы убедиться — в доме №4 по Тисовой улице за внешне благопристойным фасадом скрывается форменный дурдом.
Минимум трижды в день: за завтраком, перед полуденным отдыхом и на ночь Дадли закатывал скандалы на тему: «Почему этот «чокнутый Поттер» теперь живёт в его комнате?».
Избалованный сверх всякой меры мелкий пакостник «Дадличек-Дидичка» Северуса бесил. Против всякой логики не Гарри, а именно этот зажравшийся гадёныш ассоциировался у Снейпа с очень ранней версией Джеймса Поттера. Как вообще можно было к четырём годам вырастить из ребёнка такое?!
В вопросах воспитания этого индивида Северуса удивляло многое, но, пожалуй, самым странным казалось, что Дадли почти не вспоминал о родном отце. А ведь с момента его смерти и прошло-то всего ничего меньше трёх месяцев. Сам он поначалу, конечно, воздействовал на детей магией, но совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы они не пугались присутствия чужого человека в доме. Ни на что другое его колдовство повлиять не могло. Так откуда такие результаты? Почему Гарри не стремился вспоминать Вернона Дурсля, Северус понимал, но почему до него не было никакого дела Дадли, которого отец любил и баловал? О том, что Дамблдор позаботился о психологическом комфорте мальчика надеяться не приходилось. Оставалось предполагать худшее — потребительское отношение Дадли к окружающим уже перешагнуло все разумные пределы.
Решив, что раз его приставили к мелкому Поттеру в качестве няньки-охранника, то неплохо было бы объяснить мальчику некоторые моменты, Северус первым делом рассказал о волшебстве. Гарри не удивился, не огорчился и не обрадовался — сосредоточенно кивнул и уточнил: «Значит я не ненормальный?» Получив утвердительный ответ кивнул ещё раз и, по-свойски ухватившись за Северусову руку, спросил: «А ты пришёл меня от Дурслей защитить? Ты мой фей! Когда ты научишь меня колдовать?» Глядя в предвкушающе блестящие зелёные глазёнки, Северус понял, что влип, потому как о характере подопечного некоторое представление уже имел.
Поттер в отличие от кузена скандалов не устраивал, был слишком самостоятелен и не оставлял сомнений, что Северус ещё сто раз с умилением и ностальгией будет вспоминать школьных троглодитов. Да, уже сейчас было очевидно, что один четырёхлетний Гарри Поттер стоил целого курса первогодков. Ну зачем пытаться пошуровать палкой в осином гнезде? Зачем хотеть заставить чирикать вытащенную из духовки курицу?! И да, она-таки зачирикала, от чего Дадли отчаянно завизжал, а Петуния свалилась в обморок. И зачем пробовать перепрыгнуть с табурета на диван? В последнем случае нужно отдать мальчишке должное, после того как табурет ожидаемо опрокинулся от толчка и он, упав, разбил губу, рыдать Гарри даже не подумал, быстро отыскав себе новое занятие — принялся увеличивать в размерах муху. Северус остановил его в тот момент, когда насекомое доросло до размеров котёнка! Может и не удивительно, что от таких фокусов у магглы Петунии Дурсль постепенно съезжала крыша? А она действительно съезжала…
Чем дальше, тем серьёзнее Северус подозревал, что Петуния не просто дура, как он давно привык считать, а реально скорбная рассудком! Ну Мордред с ней, с этой идиотской свадьбой: расписались, выпили в кафе шампанского двумя любопытными клушами и все дела. Можно было одной регистрацией обойтись, но для женщин почему-то такие глупости важны и, вероятно, не пригласить совсем никого было бы странно. Идиотизм, конечно, ну да ладно. Но зачем нужно было тащить с собой детей, если он клятвенно заверил, что за время их отлучки ничего не случится и об особенностях Поттера никто не узнает? Уже дома был разыгран целый спектакль, целью которого было показать, что до супружеского ложа Северус допущен не будет. Можно думать ему хоть раз в жизни хотелось залезть в постель этой курицы. Да она ему и даром не нужна. Да даже если бы… короче, не нужна в любом случае! Но у идиотки-Петунии, кажется, на этот счёт было особое мнение. Но если бы этой придурью всё и ограничилось, так нет же! С каждым днём признаков помешательства у его так называемой супруги обнаруживалось всё больше и больше…
Ну вот зачем нормальному человеку бегать в детскую спальню по тридцать раз за ночь? Правильно, незачем. А эта дура бегает. Что она там такого особенного увидеть рассчитывает? Как четырёхлетние малыши коньяк пьют и на деньги в карты режутся? Можно было бы подумать, что она опасается за сына, что было бы логично. Гарри — волшебник и, Северус это знал точно, у него случались достаточно сильные стихийные выбросы. Беспокойство матери было бы оправдано, если бы эта чокнутая сама не отказалась расселить мальчишек по разным комнатам. Причин этого идиотского решения Снейп тоже совершенно не понимал. Рядом с детской пустовала ещё одна гостевая спальня. Гостей «с ночёвкой» в обозримом будущем у них не предвиделось… в необозримом тоже. Так какой смысл подвергать потенциальной опасности собственного ребёнка и всю ночь носиться туда-сюда? Может вместо глупой беготни стоило забрать Дадли к себе? Четыре года это тот возраст, когда мальчику ещё вполне допустимо ночевать в комнате матери. Выходило, что она не за Дадли переживает, но списать её пробежки на беспокойство за Гарри вообще не получалось. К племяннику новоиспечённая миссис Снейп испытывала стойкую антипатию, что, учитывая все нюансы и последствия его появления в этом доме, было в общем-то закономерно.
Попытка объяснить, что при настолько плохих отношениях между детьми лучше расселить их по разным комнатам вызвала совершенно неадекватную реакцию, и Северус махнул на эту затею рукой, настояв только на специальных чарах не позволяющих устроить рукопашную сразу как только за взрослыми закрывалась дверь. В конце-концов, если Петунии хочется по ночам туда-сюда бегать, пусть бегает. А он себе может и заглушающие чары поставить, чтобы не просыпаться от её топота.
Кстати, её потуги изображать бодрость после крепкого сна выглядели ещё не адекватнее чем ночные пробежки. Да, каждый день, прямо с утра она с тупым упрямством давала понять, что ночами спит ну просто как убитая! Ага, будто он совсем глухой и не слышит как стучат по дощатым полам её домашние туфли.
А уж как эта женщина могла столько лет вести хозяйство для Северуса вообще было загадкой. Любые двери, даже у кухонных шкафчиков она открывала с таким видом будто за ними мог притаиться тигр, ко всем вещам прикасалась словно к ядовитым змеям, на пищу смотрела как на… Ах да, совместные трапезы были отдельной песней. За столом Петуния вела себя как дикарь, которому впервые в жизни предложили попробовать мороженое. Потребление пищи жёнушка начинала с того, что долго и внимательно рассматривала то, что сама же в тарелку и положила. Затем отколупывала крохотный кусочек и долго держала во рту, расчмокивала и растирала по нёбу. Спасибо хоть пальцем в еду не тыкала и ритуальных плясок не устраивала. В любом напитке сначала смачивала губы, потом по капельке слизывала языком и всё время к чему-то то ли прислушивалась, то ли принюхивалась. Уже через неделю наблюдения за этим цирком у Северуса возникло почти непреодолимое желание взять и превратить её яичницу в мышь, но он сдержался. Посмеётся он один раз, а вот сеансы экзорцизма эта сумасшедшая может начать устраивать за каждой трапезой.
Ещё больше Северус укрепился в своих подозрениях в ненормальности Петунии, когда пару раз случайно увидел как она, возвращаясь из магазина, пряталась за розовым кустом и жадно запихивалась покупными булочками. Давясь, тайком жрать сомнительного качества выпечку, когда сама прекрасно готовишь это вообще нормально? Неужели она правда считала, что покупные вкуснее?..
Наверное, через какое-то время он свыкся бы со всеми этими странностями, но в доме вдруг начали пропадать подушки: с дивана, с кушетки, из кресел. Не то, чтобы они Северусу были очень нужны… Вообще-то он и внимание-то на эту новую придурь обратил по чистой случайности, но всё равно показалось подозрительным. Возможно Снейп и позабыл бы об этой мелочи, — мало ли, может Петуния их в химчистку сдала? — но через пару дней Дадли устроил грандиозный рёв, что ему неудобно сидеть перед телевизором. Чтобы мелочь голосистая наконец-то заткнулась и не раздражала своими воплями, Северус привычно махнул палочкой, превратив в подушку валявшийся на подоконнике журнал. Петуния, взвыв не своим голосом, схватила сына в охапку и пулей вылетела из гостиной. Что её так напугало, Снейп так и не понял.
Нашлись подушки неожиданно. Северус, бродя по убогому заднему дворику, заметил розетку одуванчика. Вертевшийся тут же Гарри, заявил, что тётя требует уничтожать это растение немедленно после обнаружения и понёсся за садовой лопаткой. Распахнув дверь чего-то среднего между большим шкафом и маленьким сараем, он моментально оказался погребён под целой лавиной подушек. Здесь были и исчезнувшие диванные подушки, и плоские подушечки, которые некоторые так любят подкладывать в кресла и на табуреты, и те, чьим местом обитания явно были гостевые спальни, и даже маленькие вышитые думочки. Сверху на Поттера упали красная пластиковая лейка и веерные грабли.
Отряхнув ребёнка от листвы и пыли, и убедившись, что он не пострадал, Северус отвёл его в дом по пути размышляя, что, возможно, у Дамблдора были очень веские причины настаивать на присмотре за мальчиком, ведь по всему выходило, что с головой у Петунии совсем беда.