Часть 11 (1/2)
Серёжа на миг замер, услышав эти слова и немного смущённо улыбнулся в ответ. Он тоже не торопился отпускать руку Алтана, поэтому проскользнул в открытую дверь, сердце зачастило от его слишком близкого присутствия. Было желание одновременно и прижаться ближе, и спрятаться от смущения, но при этом не отпуская руки Алтана.
Алтан шёл за Серёжей, обдумывая свои дальнейшие слова и действия. Разумовский был напуган сегодняшним вечером так или иначе, Дагбаев боялся, что сделает хуже. Потрясений сейчас было много. Так что на расслабленном до этого лице пролегла морщинка задумчивости, и Алтан то и дело глубоко погружался в свои мысли.
Они дошли до другой двери, которую Дагбаев открыл на автомате, пропуская Разумовского.
Серёжа видел, что Алтана что-то беспокоит, и по привычке, выработавшейся за последние годы, искал причину в себе. А что, если Алтан всё обдумает и решит, что такой проблемный Разумовский ему не нужен? Что, если от него будут неприятности у Дагбаева?
Тихое поскуливание Тряпки в глубине сознания вторило его мыслям:
«Мы никому не нужны такие…»
Серёжа честно старался его угомонить, рефлекторно сильнее сжав руку Алтана, словно тот вот-вот всё поймет и уйдет. Это сжатие руки вырвало Дагбаева из мыслей. Больно не было, но Алтан был чувствителен к прикосновениям. Он посмотрел на Серёжу с беспокойством.
— Эй, что случилось?
Разумовский уязвимо посмотрел на него, впрочем тут же постаравшись спрятать свои переживания:
— Ты… — сорвалось до того, как он успел прикусить губу, останавливая себя. — Нет, ничего, извини…
Алтан остановился, серьёзно посмотрел на Разумовского.
— Серёж… Что случилось? Не волнуйся, я не буду тебя в чём-то обвинять, сердиться, ещё что-то. Видишь, я беспокоюсь, мне важно знать, что не так.
Под взглядом этих тёмно-красных глаз Серёжа засмущался ещё больше, но всё-таки тихо спросил, пусть и не то самое, что его так волновало, но общая тема его страхов была ясна:
— Ты точно не против, что я…
Как закончить он не знал. Что я живу тут? Что я нахожусь рядом? Что я такой… проблемный?..
— Что ты — что? Тут? Нет. Сопутствующее? Нет. Ничего такого, не думай, — Алтан улыбнулся. — Я же сказал, что ты тут можешь быть ровно столько, сколько захочешь, неволить тебя никто не собирается. Всё, что нужно, можешь попросить.
Алтан так и не отпускал руку Серёжи за всё это время, и даже особо не замечал этого. Привык уже. Казалось, что это часть его жизни, хотя почему казалось, так ведь и было?
— Можешь не переживать, ты точно не доставляешь дискомфорт.
«Куда скорее… наоборот» — Дагбаев улыбнулся своим мыслям.
Серёжа хотел закрыть явственно ощущавшийся на скулах румянец, но, начав движение, вспомнил о ладони Алтана и почти незаметно, как ему казалось, погладил её пальцем.
Уверенные слова и мягкая улыбка успокаивали, мрачные мысли разбегались по углам, переставая терзать и прячась, как тараканы… Серёжа, поймав себя на этой мысли, захихикал, вспомнив один мем, прочитанный в сети.
Алтан приподнял брови, но тоже усмехнулся.
— Рад, что к тебе вернулось хорошее настроение.
Стоило ли попросить поговорить сейчас? Или всё же отложить это хотя бы до завтра… Серёжа сейчас нуждался в еде и отдыхе, а не в новых встрясках, которые может принести признание.
— Ну да, вспомнил кое-что смешное, — Серёжа улыбнулся. — Может, мне тоже стоит мелок от тараканов съесть, будут тихо рисовать и никого не беспокоить?
— Ха-хах, — услышав про мелок и тараканов, Алтан вспомнил этот анекдот. — Ну, я думаю, что да, они наверняка рисуют, как ты. Моим же можно дать цветочки, пусть копаются! — Дабгаев смешно фыркнул от смеха.
Разумовский любовался его реакцией, окончательно забывая обо всех переживаниях и страхах.
— Да уж, одна компания будет сажать цветочки, другая — их рисовать, идиллия полная!
— Угу, они бы подружились, уверен.
Дагбаев улыбался. Серёже точно стало легче. И это хорошо. Самое главное, чтобы Разумовский был в порядке сейчас.
И, может поэтому, руки они так и не распускали. Выглядело, возможно, странно, но пусть так, чем оставить. Конечно, Алтан мог отпустить. И руку, и Серёжу, если тот примет такое решение. Но не хотел.
— Знаешь, я хотел бы обсудить одну вещь, но… Может это лучше отложить до завтра хотя бы, а сейчас поужинать и идти отдыхать? Посмотреть фильм, к примеру… Книгу почитать… Ну, думаю, что ты меня понял.
Разумовский немного напрягся. Он не знал, о чем хочет поговорить Алтан, и, как и всегда в такой ситуации, нервничал.
— Не надо, — Сережа неуверенно посмотрел на него, — то есть… Ну если нужно, давай не откладывать…
Серёжа знал себя — за ночь напридумывал бы себе такого, что к утру спрятался в самый дальний угол в оранжерее.
— Это ничего такого страшного, правда. Мне нужно поговорить о себе, скажем так, — добавил Алтан, когда заметил, что Серёжа слегка занервничал. — И это не несёт какой-то агрессии или чего-то плохого. Я бы предпочёл, чтобы ты отдохнул, после всего, что свалилось. И поговорить завтра.
Глаза Разумовского зажглись любопытством — он сам не заметил, как стал с большим интересом собирать все детали, факты и наблюдения, касающиеся Алтана. Утренний разговор с Женей добавил в тщательно хранимый ларчик несколько очень важных деталей.
— Хорошо, если ты думаешь, что так будет лучше, — Серёжа улыбнулся. — Тогда ужин и фильм?
— Да, ужин и фильм, — Дагбаев улыбнулся в ответ.
Он был рад, что Серёжа понимал и принимал его беспокойство. Но не стоит будоражить Разумовского. Надо убедиться, что ему точно стало легче. А то мало ли какой стресс принесёт это признание.
— Что бы ты хотел посмотреть?
Всё же Алтан с лёгким сожалением выпустил руку Сергея. Они и правда слишком долго так стояли, надо немного отдохнуть от этого удивительного ощущения, которое поселилось в сердце.
А было тепло и спокойно, словно всё было так, как и должно быть. Кажется, это и называется счастьем, пусть Софья и пыталась его омрачить.
Алтан понимал: всё, его затянуло в трясину любви так, что не вытащишь. Спасибо, что по какой-то неведомой причине тут не было Вадима, который однозначно не преминул бы пошутить и всё выдать. Он тоже иногда умел читать своего босса, и не хуже сестры. «Я — змея, а эти двое ни дать ни взять драконы, только один нахальный, другая… Сложно выбрать, но всё же… Она моя сестра».
Прошло не больше секунд пяти, мысли носились. Но лицо не изменялось, ведь он же смотрел на Серёжу.
— Комедия, может даже мелодрама, просто драма, сериал какой-нибудь начать? Документальный фильм?
Серёжа нехотя позволил отпустить свою руку, но отодвигаться не стал, так было спокойнее, словно Дагбаев одним присутствием прогонял все страхи. Было лёгкое опасение, что стоит Алтану отойти, как случится что-то похожее на недавнюю паническую атаку.
— Что-то из классики? — Серёжа задумался. — Не очень люблю комедии, больше приключения или фантастику…
— Приключения это хорошо, как и фантастика. Пожалуй, давай приключения. А какой именно фильм?
Дагбаев уж если отпустил руку Серёжи, то отходить тоже не собирался. Зачем, если это, может, последний день, когда Разумовский тут, вдруг он решит уйти сразу же после признания.
Никто с ним не остаётся. Алтан вечно один. Но он считал важным сказать, хотя бы потому, что Серёжа заслуживал честности. И сам должен был всё решить.
Серёжа серьезно задумался. Смотреть что-то новое не было настроения, а из предложенной им же самим классики вспоминался лишь «Властелин колец». Но битв и пламени тоже не очень хотелось…
— Кажется, не так давно экранизировали «Хоббит», — припомнил Разумовский. — Я читал книгу, а вот до фильма так и не добрался…
— «Хоббит»? — Алтан его смотрел, и вообще-то «Властелин колец» тоже, это были его любимые книги и фильмы.
Дагбаев едва находил что-то интересное в жизни, что ему нравилось. И кроме цветов его впечатляли разве что фантастика и фэнтези. Книги Алтан проглотил почти сразу.
— Что ж, трилогия очень хороша, — улыбнулся Дагбаев, — но всё же, как ты помнишь, в книге много всего было, особенно сражений, а в фильме даже добавили их. Уверен в выборе?
— Да, — Серёжа порадовался заботе Алтана. От её явного проявления стало теплее. — Там всё очень отличается от современности, и я не забываю, что это нереально, — объяснил он.
— Тогда прекрасно!
Алтан потёр руки, предвкушая тот самый прекрасный вечер с кино.
Здесь в гостиной стоял прекрасный телевизор, подключенные колонки и проигрыватель. Дагбаев подошёл к нему, не оборачиваясь, потому что искал именно «Хоббит», сказал: