Глава 2.5.1 (1/2)

Первым, что я почувствовал после освобождения от беспамятства, оказались многочисленные оттенки боли. Сначала пришли сигналы от энергетической составляющей тела. И если немного укрепившиеся стенки каналов во всей системе циркуляции радовали, то ужасные повреждения магистрального пути в правой руке заставляли лишь внутренне сморщиться, предвкушая долгое восстановление и сопутствующие ощущения. Энергия молнии буквально проела в структуре из плотной нейтральной маны множество тонких, разветвленных канавок, наполненных самой агрессивной ее составляющей. Создавалось ощущение что все тело побывало в кипятке, оставившем после себя надоедливый зуд схожий с ощущением от перегруженных мышц, в то время как часть тела по линии от сердца до кончиков пальцев правой руки прошла через обработку крупнозернистой наждачной, стесавшей всю кожу. Полную же картину получиться осознать лишь при полном погружении в медитацию.

От более тщательного осмотра энергетики отвлекали ощущения присылаемые физическим телом, состояние которого было более плачевным, ведь опасные повреждения не ограничились одной областью. Первыми в глаза бросались многочисленные следы отравления зельями, концентрация которых в организме была слишком большой. Стимулирующие составы сильно перегрузили печень и кишечник, отдающие болью, но вместе с тем действие слабых регенерационных настоек продолжалось, сглаживая последствия принятия сильных зелий. Если бы не они, то сейчас я бы продолжал валяться с порванными мышцами по всему телу, лишенный способности к малейшему движению. Множественные разрывы связок, поврежденные сухожилия и не до конца заросшие разрывы в самых крупных мышечных волокнах, все это указывало на то что восстановление потребует множества усилий. Опасения вызывала и грудина, которая сопровождала каждый вдох болевым сигналом, видимо последний полученный удар сломал ребра. Кожа на руках, которые пропустили сквозь себя наибольшее количество маны, также пострадала. На левой явно повредились лишь кисть и часть предплечья, участвовавшие в ритуале по усилению меча, в то время как правая отдавала странными ощущениями. Создавалось ощущение что она полностью замотана в ткань, обработанную каким то составом, не несущим в себе магии. И прикосновения ткани говорили о том что кожа руки почти полностью исчезла, оставив ожоги. Попытка пошевелить правой кистью отдалась ужасной болью, чуть не пробившейся сквозь контроль разума. Единственное что почти не пострадало, так это голова, сохранив в целостности органы чувств, но замедлившийся ход мыслей и рассеянное внимание говорили о том что мозг тоже перегрузился. Хоть новое тело продолжало изменяться под действие магии и подгоняться под душу, но процесс был далек от завершения.

Все вместе это создавало крайне неприятную картину, усугубляемую тем что контроль над маной стал затруднителен из за повреждений каналов, а оружие, пару лет напитываемое маной, не пережило боя. Единственным что я ощущал в энергетическом спектре кроме ран оказалась непонятно откуда взявшаяся нить связи, с неким объектом за пределами ауры. Самым же опасным было то самое отравление, закрывшее для меня возможность использования зелий на неопределенный срок, нужный для очистки организма.

Стоило составить первое впечатление о своем состоянии как сознание вновь начало уплывать в спасительную негу.

***</p>

Следующее пробуждение произошло также неожиданно как и первое, резко вырвав сознание из пут сна. Пробежавшись по обнаруженным повреждениям я отметил что мышцы почти заросли, но проблемой являлось то что действие отваров также начало ослабевать, что позволяло сделать вывод о том что с момента боя прошло примерно три дня. В этот раз мысли текли размеренно, не выказывая причин к скорой потере сознания.

Медленно веки разошлись в стороны, позволяя свету коснуться отвыкших от него глазных яблок. На то чтобы проморгаться ушло почти пять минут, после чего картинка перед глазами наконец перестала расплываться хаотичными линиями. Мне открылся вид на каменный потолок, покрытый копотью. Чуть скосив в сторону взгляд я наткнулся на факел, освещающий комнату и чернящий потолок. Собравшись с силами я собрался громко крикнуть, подзывая тех, кто заботился о ранах, однако пересохшее горло и невозможность нормально вдохнуть с плотно перевязанным торсом позволили издать лишь глухой хрип. Тем не менее столь слабого сигнала хватило и надо мной нависла молодая девушка, облаченная в простую одежду.

Видимо увидев бурю эмоций в моих глазах, она быстро унеслась куда то за поле видимости, чтобы вскоре вернуться с кувшином воды. Медленно я глотал живительную влагу из тары, удерживаемой ее руками. К сожалению кувшина не хватило надолго, поэтому столь приятное насыщение временно прекратилось, чтобы вскоре в рот потек слабый бульон, который, казалось, растворялся ещё в пищеводе, не доходя до пустого желудка. Спазм в теле явно указал на то что полученной пищи не достаточно, однако принятие сразу большого объема еды могло плохо сказаться на здоровье.

Минимально насытившись я подозвал сиделку, с жалость наблюдающую за мной, и начал расспрашивать о том что случилось после потери сознания. Рассказ девушки, оказавшейся дочкой одного из приближенных воинов барона, который погиб в бою с троллями, пролил свет на мое положение и дал основу для составления планов дальнейших действий. Во первых выяснилось что очнулся я на четвертый день после смерти вожака. За это время люди смогли полностью разрушить следы своего рабства, собрать на подводы уцелевшие, по большей части, трофеи троллей и вырезать всех самок и детёнышей монстров, во время праздника сидевших в пещерных жилищах. Зачистку провели выжившие воины во главе с Лансом, без проблем убивая троллих, которые судя по рассказам Годрика существенно слабее и меньше самцов. После данного важного мероприятия обычные горожане вернулись в долину и начали медленно собираться в путь до города, укладывая вещи. Причиной того что кто-то еще остался в долине, ставшей колыбелью смерти, являлось мое состояние. Ланс выделил часть из немногочисленных выживших бойцов на мою охрану, а также несколько сиделок, имеющих хоть какие то навыки в лечении.

Примерно выяснив информацию о ситуации в данный момент я отпустил контроль над сознанием и спокойно погрузился в лечебный сон.

Следующее пробуждение хоть и сопровождалось приемом пищи, однако было вызвано крайне неприятной ситуацией. Постепенно действие регенерирующих отваров сошло на нет, а организм почти полностью исчерпал ресурсы, и теперь я стал напоминать непонятно что, лишившись всей жировой прослойки и значительного объема мышц, ушедших на восстановление повреждений. Потому требовалось срочно искать решение проблемы чтобы не погибнуть от неожиданно открывшегося внутреннего кровотечения или простого истощения, а также не остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Главной же проблемой оказался очаг, все ресурсы которого уходят на восстановление поврежденных каналов. Единственная доступная мана приходит по нити связи с неизвестным артефактом, расположенном вне поля видимости. Энергия извне не сразу успевала впитаться в источник, потому получалось ее перенаправить на напитку ребер, ускоряя их сращивание.

Добиться того чтобы меня вытащили из помещения получилось через пару дней, когда состояние начало резко ухудшаться, ведь обычной еды перестало хватать для восстановления. Аккуратно, на руках меня понес самый крупный из оставшихся стражей. Пусть для тринадцати лет это тело и было чрезмерно развито из за магической стимуляции и влияния инородной души, однако из за ранений я для носильщика был не тяжелее пушинки.

Повинуясь жестам меня транспортировали до трупа вожака, который даже сейчас продолжал фонить магией и не имел ни малейшего следа разложения. Его обугленная последним ударом кожа и развороченная грудь создавали довольно странную картину, однако нечто в центре торса монстра имело со мной связь и исправно поставляло мне энергию, поток которой плавно увеличивался по мере приближения к телу. Жестом я остановил носильщика, сосредотачиваясь на энергии, едва поддающейся контролю. Мана хлынула по костям, игнорируя мышцы, которые бы тут же потратили ее на заживление. Повинуясь интуиции, я приказал окружающим отойти, оставив меня стоять на земле. Первый шаг отозвался болью во всех мышцах, но тело, будто бы управляемое марионеточником, смогло минимально удерживать равновесие. Доковыляв до тролля, я оперся на ребро, вывернутое из его бока. Выдохнув и собравшись с силами я, сжал челюсти и навис над развороченный грудиной, сдерживая рвущийся крик. Однако боль в мышцах резко отошла на второй план, стоило мне только увидеть меч, засевший в теле.

Рукоятка сгорела из за прошедшего сквозь него заряда маны, гарда чуть оплавилась, но хвостовик и видимый десяток сантиметров клинка позволяли узнать оружие. Потянувшись я коснулся металлической основы рукояти пальцами, ощущая как она буквально прилипает к ним. Поток маны, хлынувший в тело, оглушил. Прорва энергии, вкаченной в артефакт при создании, добровольная жертва воина, тролль, ставший первой жертвой и искренняя ненависть к нему человека, ставшего основой меча- все это привело к тому, что оружие перенасытилось маной. К тому же монстр, обладавший огромными запасами маны, сейчас стремительно иссыхал. Энергии, сходные по спектру с получаемыми в кровавых ритуалах Годрика, вливались в меня через меч.

Тело мгновенно переполнилось энергией, начавшей тутже всасываться ранениями, однако появилась реальная опасность умереть на месте от истощения, ведь ускорившееся восстановление стало требовать огромных ресурсов. Потому, обернувшись к сопровождающим, я подал часть энергии через канал в горле и крикнул. Люди, получившие акустический удар, мгновенно побежали за едой, ведь именно приказ принести ее я и выкрикивал. Вскоре прибежал один из воинов, притащивший свининой окорок и краюху хлеба, однако стоило ему увидеть с какой скоростью мясо исчезает во рту, удерживаемое телекинезом и одной рукой, как он тут же понёсся назад. Продолжая удерживать меч одной рукой я чуть замедлил подачу маны, немного передавив канал. Однако тело монстра продолжало усыхать, отдавая заточенную в нем энергию. Для того чтобы энергия начала равномерно циркулировать по телу, исчезли своеобразные водовороты на месте ран, высасывающие силы, и получилось вырвать меч из тела монстра, понадобилось простоять почти час со сведенными мышцами почти во всем теле, поглотив за это время все оставленное на пятерых людей мясо и почти всю остальную пищу.

Стоило лезвию окончательно покинуть обугленную плоть как кожа и немногие оставшиеся от тролля мышцы попросту осыпались серым песком, в котором остался лежать почти целый скелет. Глубоко выдохнув я разогнулся, уже уверенно стоя на ногах. Обрадовавшись, позволил себе понадеяться на то что все проблемы со здоровьем закончились не успев и начаться, однако прострелившая энергетическое тело боль, жжение в правой руке, и не исчезнувшие следы отправления зельями- указали на то что грубая жизненная энергия смогла лишь залечить физические повреждения, в то же время расшатав энергетику. Чуть пошатываясь от странных ощущений в конечностях, я прошагал до убежища в котором очнулся, постепенно привыкая к новой плоти и размышляя о будущих тренировках для приведения вновь нарощенных мышц в обычное состояние.

В долине троллей я провел ещё три дня под надзором охраны и сиделок. Первый из них был потерян на сон, который буквально втянул меня на кровать после восстановления. Второй я провел в осмотре территории и разминка/растяжках, которые были необходимы чтобы восстановить координацию движений. На третий я вновь вернулся к трупу вожака и забрал меч, выкупив у одного из воинов ножны за пару серебряных, а также собрал в отдельный мешок из кожи магического кабана кости тролля, продолжавшие фонить магией. Помимо этого из пещеры вожака были изъяты несколько грубых амулетов, тех из за которых интуиция не начинала вопить об опасности, пара свитков, написанных на непонятном языке и отковырнул несколько пластин от каменного помоста, использованного для жертвоприношений. Последним что я сделал перед тем как покинул это дружелюбное место была вырезанная простенькая рунная конструкция, сочетающая в себе всего несколько смысловых знаков: контур, внутри, мана, незаметность. Их получилось проковырять в том самом помосте, благо меч даже без подачи маны и прямого контакта с рукой, защищенной в этот раз толстой перчаткой, отлично резал любые доступные материалы. Контур пролегал почти по всей долине, представляя из себя простую выемку сделанную двумя надрезами, выполненными под углом. Он огибал все поселение и проходил через вход в долину. Поэтому стоило покидая негостеприимной место чиркнуть концом оружия по земле, как конструкт замкнулся и очертания поселения начали постепенно размываться в зрении, в то время как мои сопровождающие начали удивленно озираться в поисках исчезнувших строений. Теперь никто из обычных людей не найдет столь интересное место, оставляя шанс на обнаружение лишь для особо чувствительных магов и поисковых ритуалов. Подпитки хватит надолго, ведь запаса маны от жертвоприношений накопился весьма впечатляющий.