А вы точно комсомолка? (2/2)
И девушка все говорила и говорила, словно была ему старой знакомой, точно гостя принимала по настоянию родителей. А Крис все мрачнел и мрачнел. В какой-то момент Лара не выдержала, резко остановилась и недовольно свела брови:
— Чем я вам не нравлюсь? Работать нам с вами долго, хочу знать, что со мной не так.
Она уселась на гранит набережной и испытующе уставилась на собеседника. Крис помедлил, попытался подобрать нужные слова, но решил не церемониться:
— Вы слишком красивы, явно не просто так… Пытаюсь понять, что вашему правительству от меня нужно!
— От вас? — изумилась девушка. — Простите, мистер Мид, но вы лишь пешка на пути к секретам вашего дяди…
Повисла пауза, Крис застыл и окончательно растерялся. Но Лара снова рассмеялась:
— Забавный вы, мистер Мид, у меня диплом подходящий, а то что красивая, ну простите, в Союзе вообще много красавиц… — потом она снова посерьезнела и доверительным шепотом добавила: — а так — да, я величайшая шпионка, пользуюсь своей красотой, чтобы вы потеряли бдительность и выложили мне все свои тайны!
***</p>
— Какая ж ты счастливая, Лариска! — сообщила подружке пышногрудая буфетчица и уточнила: — каждый день как за границей!
Лара медленно оторвалась от своих бумажек и скептично приподняла бровь. Буфетчица не унималась:
— У меня из всех знакомых ни у кого столько колготок нет! А твои духи с Парижу?
— А мои отчеты еженедельные? — передразнила Лара, отпивая чай.
Она могла заполнять бумажки где угодно, но предпочитала делать это в театральной столовой, дожидаясь брата.
— Все жду, когда тебя прынц какой увезет в Европу!
— А я бы многое отдала, лишь бы здесь остаться навсегда… — философски протянула она. — Есть что-то прекрасное в отчетах и… ну и хотя бы в твоем буфете!
— Тоже мне! Еще скажи, что ради моей стряпни в Ленинграде прозябаешь. Чего в Москву не поедешь? Там же жизня вся… Ты б там устроилась, опять-таки в свой интурист!
Женщина мечтательно подняла глаза к облупившемуся потолку:
— Опять же, Магомаев там твой, неженатый ходит… Ты девка видная…
Лара скептично приподняла бровь и откинулась на стуле. Вся жизнь в Москве, но нужна ли ей такая жизнь?
— Я думала об этом как-то, но люблю я Петербург…
— Петербург! — передразнила буфетчица. — Вы барышня с какого столетия будете?
— Да все ты поняла!
Лара встала, облокотилась на буфетную стойку и с какой-то горечью заявила:
— Я бы лучше в школе работала, с детьми, а не с иностранцами бегала… Я вообще в деревню хочу!
Буфетчица честно сохраняла серьезное лицо, но не выдержала и прыснула со смеху:
— Ты — в деревне? И что, будешь коровам на английском своем декламировать о философии? И на этих своих цокалках на покос! — от хохота с белобрысой головы слетел чепец.
— Лара снова какие-то дикости рассказывает?
— Кирилл Константинович! Освободились? А я вам котлеток отложила. — захлопотала буфетчица.
— Я все в толк не возьму, почему ты, Маринка, со мной на «ты», а с ним на «вы»? — от недовольства Лара втянула щеки и скрестила руки на груди.
— Простите, Лариса Константиновна, но годы восхищений вами, увы, давно минули…
Он подмигнул сестре, та лишь отмахнулась, а что тут скажешь, действительно, он звезда, солист, а она по-английски иностранцев развлекает, как коров…