Часть 5 (2/2)

Я возвел глаза к потолку и выдохнул, с трудом сдерживая эмоции. Одно и то же по десятому кругу, каждый день, как только Сашке не надоело?

- Сань, я тебе уже все объяснил и не просто объяснил, а разжевал и в рот положил. Повторить еще раз?

- Нет, не надо, - отказался он, - Я все понимаю, зачем? Сильный соперник и все такое... но почему бы не попробовать?

- Да потому что было бы не два: три, а два: восемь, - Точилин не хотел меня слышать от слова совсем.

- Откуда ты знаешь?

- Знаю, не первый день в хоккее.

- Да, я тоже не второй.

- Да вот поэтому то я удивлен, ты что сам не видишь, что команда еще не готова играть с лидерами в открытый хоккей?

- В закрытый мы тоже проигрываем.

- Александр Валерьевич, сегодняшний матч мы профукали из-за грубейших ошибок в обороне. Не будь их, мы могли бы рассчитывать совершенно на другой результат.

- Понятно. Самое большое количество ошибок допускается, когда?

- Когда?

- Когда соперник давит. И если бы сегодня давило наше нападение, мы могли бы рассчитывать на другой результат. Мое личное мнение как тренера, которое в очередной раз не пригодилось.

Больше ни сказав мне ни слова, он просто напросто вышел в коридор посильней хлопнув напоследок дверью.

***</p>

Моим мальчишкам, не нужны были горы игрушек, подарки каждый день и сладости – моим мальчишкам – нужен был папа.

Они не обижались, на то, что я работаю двадцать четыре на семь и все понимали. А я все равно чувствовал перед ними виноватыми, постоянно листая в интернете истории про таких же отцов – одиночек.

У кого-то были девочки – подростки и переживать за них приходилось раз в десять сильней.

В воскресение я полностью и безраздельно принадлежал только им.

Можно поваляться хотя бы до девяти, дальше вскочивший, полностью поправившийся Матвей, требующий какао, полежать мне уже не давал.

Заставить детей съесть на завтрак кашу испытание – только щедро посыпанную какими-нибудь ягодами из супермаркета, накрошенным яблоком или бананом.

- Пап, я сегодня вечером иду на день рождения к своей однокласснице, - сообщил мне вдруг за столом Пашка, обильно поливая сгущенкой горячий оладий, - Ты же помнишь Аню?

Прошу раскачивающегося на стуле Матвея не баловаться. Переломы и сотрясение мозга нам сейчас явно были ни к чему.

- Паш, а ты почему не сказал мне об этом раньше? – мягко замечаю я, помешивая чайной ложечкой сахар в кофе, - У нас вроде бы были на сегодня планы?

- Я сказал тебе об этом еще два дня назад.

У него в глазах разочарование размером с тихий океан и мне в эту же секунду захотелось навернуть пару кругов до аптеки, чтобы прикупить себе таблетки от склероза.

- Прости сынок, - стыдно перед ним так, что слов нет, - Я опять замотался на работе и забыл.

- Я уже прифык, - пробубнил Пашка с набитым ртом, размахивая во все стороны вилкой.

- И ты не балуйся, - делаю я замечание и ему, - Ну хорошо, ты на день рождения, а мы с Матвеем пойдем к нам во дворец на каток.

На каток Пашка хотел не меньше, чем на день рождения, но все-таки выбрал второй вариант. Я дал ему честное слово, что мы обязательно сходим туда все втроем.

***</p>

Где бы мы еще могли встретиться с Каштановой в воскресение вечером, как не на работе?

Эта женщина кажется совершенно не умела отдыхать.

- Заехала забрать документы, - поделилась с нами Виктория Михайловна, аккуратно придерживая Матвея, который повис на ней как гроздь винограда, обвивая руками шею, пока мы стояли в холле и люди с коньками в руках обходили нас стороной, - Завтра утром по делам в федерацию, а без этих бумажек, как без рук. А вы что здесь делаете?

- Матвей отцепись уже от человека – это некрасиво, - мне было до ужаса неловко за его поведение, - А мы вот решили покататься на коньках, но кто-то совершенно меня не слушается.

- Ничего страшного, Сергей Петрович, мне очень нравится – этот молодой человек, - ничуть не смутилась Виктория Михайловна, спуская его с рук на пол, - Не буду вам мешать, хорошо покататься. Увидимся.

- Ты, что уже уходишь? – тут же расстроенно протянул Матвей, удерживая ее за рукав шубы, мешая сделать шаг к выходу, - Папа, давай возьмем Вику с нами на каток? – маленький манипулятор посмотрел на меня своими умоляющими глазами, зная, что этот прием работал безотказно.

- Малыш, у Виктории Михайловны, могут быть свои дела, - попытался я отговорить сына от этой ужасной во всех смыслах затеи.

- У меня ведь даже нет с собой коньков, - она явно тоже почувствовала себя не в своей тарелке, не зная, как выкрутиться из этой ситуации.

- У папы всегда должны быть запасные, он же тренер, - не растерялся Матвей, продолжая переводить взгляд то на нее, то на меня. Что ты будешь делать с этим ребенком?

Я тяжело вздохнул и в очередной раз сдался. Дети порой вили из меня веревки, с Юлей бы такое не прокатило.

- Ну, что Виктория Михайловна, раз Матвей настаивает, может быть составите нам компанию?

Я видел, как она колебалась, прикусывая губу в нерешительности, что для этой женщины было абсолютно несвойственно и терпеливо ждал ответа.

А вот сын, не обладая такой же выдержкой, просто схватил ее за ладонь и потянул в сторону катка.

- Пойдем, пойдем, папа разрешил.

- Хорошо, - она наконец-то кивнула покорно соглашаясь, Матвей мог уболтать даже дерево, - Уговорили, только недолго, завтра рано вставать.

***</p>

У моего сына рот не закрывался ни на секунду, ни в тот момент, когда мы закидывали свои сумки в тренерской, ни в тот момент, когда я завязывал ему шнурки, возле скамейки и даже когда мы брали в прокате коньки, он трещал без умолку.

В который раз убедился, что у Каштановой – железные нервы.

Она с улыбкой выслушивала его истории про динозавров, что-то отвечала и даже пообещала принести Матвею какую-то интересную книжку.

Она возилась со шнурками уже битый час, усердно, но очень слабо их затягивая.

- Вам помочь? - так можно было просидеть на этой скамейке до следующего вечера, и не дожидаясь ответа, опустился перед Викторией Михайловной на уровень ее коленей, делая все как надо. Между прочим, в джинсах я ее не видел еще ни разу, а сегодня мне единственному выпала такая честь, - Завязал вам потуже, чтобы вы вдруг случайно не споткнулись и не упали.

- Спасибо, Сергей Петрович, вы очень заботливы, - она искреннее поблагодарила меня приподнимаясь на ноги, принимаясь ковылять к бортам.

Тут не было ничего удивительного, когда у тебя двое детей – это входило в привычку. И да? – мне послышалось или в ее голосе были флиртующие нотки?

Матвей стоял на коньках второй раз в жизни и мне приходилось очень осторожно и крепко держать его, чтобы он не расквасил себе лицо и не переломал все конечности.

Народу на катке сегодня было не особенно много, поэтому пространства для того, чтобы его учить у нас было предостаточно.

- Папа, я сам, - не выдержал сын спустя десять минут, выдергивая свою руку из моей, неуверенно, но упорно скользя без моей помощи.

- Сергей Петрович, - раздался позади меня голос Каштановой и я, отвлекшись буквально на секунду, повернул голову в ее сторону.

С раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами она выглядела еще моложе. Сказать что-то другу - другу мы не успели, потому что проезжающий в этот момент мимо нас придурок снес ее своим тощим плечом, и Виктория Михайловна не удержавшись рухнула прямо в мои объятия. Я не ожидающий ничего подобного от неожиданности ухватил ее за талию, ощущая под пальцами мягкость шубы.

Мама в детстве всегда говорила – Сережа не суй пальцы в розетку, ударит током. Так вот что такое разряд 220 вольт по всему телу? Даже не смертельный, так только тряхануло слегка.

Сначала я выливаю на нее кофе, после она весь день ходит в моей рубашке по дворцу, теперь – это, а дальше я загадывать не хотел и боялся.

А еще мы ссорились с этой женщиной через день, доводя друг друга до белого каления.

- Извините, - она смутилась, отводя глаза в сторону, отстраняясь от меня.

- С кем не бывает, - промямлил я, показывая, что ничего такого по сути не произошло.

Пока мы обменивались неловкостями, Матвей все-таки умудрился упасть, оглушая своим криком ледовую площадку, требуя, чтобы я помог ему подняться.

Он не разбился и ничего себе не сломал, считаю, что проведенный единственный выходной с ребенком прошел почти удачно.

Выходили из дворца в эту наступившую темень, освещенную со всех сторон фонарями уставшие, но до невозможности счастливые. На улице медленно сыпал снег и Матвей, открыв рот ловил снежинки языком.

Подвозить на этот раз нас не требовалось, в холодильнике повесилась мышь, а супермаркет находился в совершенной противоположной стороне от дома.

Да и Пашку нужно было забрать с дня рождения.

- Пап, а тебе нравится Вика? –внезапно поинтересовался сын в такси, привалившись к моему плечу, оторвавшись от пересчета всех проезжающих мимо красных машин.

Что-то определенно происходило со мной, с нами, но мне совершенно не хотелось об этом думать и давать своим мыслям развиваться дальше.

- Виктория Михайловна, неплохой человек, - осторожно ступил я на скользкую дорожку, пытаясь подобрать слова.

- Вот бы вы начали встречаться, а потом поженились.

Матвей, пересмотрев своих мультиков про принцесс и обязательную свадьбу в конце, улетел в своих фантазиях бесконечно далеко.

Что бы я там не начал ощущать, встречаться мы с ней вряд ли когда-нибудь будем и уж тем более не поженимся.

Очень ей нужен был уставший, вечно не выспавшийся мужик с мешками под глазами, в которых можно было хранить картошку, с двумя чужими детьми.