часть 5. мы ?заблудились?. (2/2)
У вас ещё двенадцать часов до вашей остановки.Взгляд синеволосого замирает на лице друга. Будто прилипает под воздействием суперклея, быстро и внезапно. Он стоит на месте со сложенными на поясе руками, стоит и прокручивает сказанное в голове. Двенадцать часов... Раз, два, три раза повторяет в уме, словно услышал новое заумное слово из какой-нибудь энциклопедии. Двенадцать... не равно одному. Точно не равно одному, он же не так глуп, чтобы не понять этого. Нужно было лишь убедиться, что ему это не послышалось, что никаких звуковых галлюцинации не появилось и он не перепутал...
Им ехать ещё двенадцать часов.Вальт вдруг чувствует, как его пробивает лёгкий озноб.Не дожидаясь от друга ничего большего, он разворачивается и выходит из купе. Над ним прикалываются. Рантаро-приколист решил развеять обстановку, расшатать потухшего от утраты того старого бея Вальта. Решил подшутить, и сейчас кажется невероятно талантливым актёром.— Не смешно, — бурчит он себе под нос и уверенно идёт к листку с расписанием остановок на стене. Его лицо мрачнеет. — Вообще не смешно, ни капли. Вам меня не обмануть.
Аой останавливается у листка и пальцем съезжает вниз, к времени прибытия поезда до Торонто. Они, наверное, думают, что он совсем дурачок. Что не понимает очевидных вещей и готов повестись на такой хреновый развод. По мнению синеволосого это даже слишком. Команда прекрасно знает, какой Вальт у них наивный и... глуповатый. Знает и пользуется этим. На какую-то долю это даже расстраивает парня. А ещё злит, очень его злит. Только если бы они читали книгу, он бы не смог также ловко и без угрызения совести взглянуть на концовку.
Палец Вальта замирает под временем прибытия.
20:10Время прибытия поезда — через двенадцать с лишним часов.Чёрт возьми.
Вальт мгновенно шагает назад и врезается спиной в стену. В коридоре вдруг заметно ощущается прохлада; до этого, когда он выходил, ему было куда теплее. Кончики его пальцев ощутимо показывает. Он так и стоит, не отрываясь от расписания, а потом прислушивается к собственному биению сердца.А бьётся оно бешено. Точно также, как если бы оно было живым, ему вдруг стало тесно и оно захотело выскочить на волю.Парень сам не понимает, почему стало так страшно. Просто не укладывается в голове, как такое возможно, почему столько странных, не поддающихся объяснению вещей. Он не понимает. Он часто в замешательстве, но сейчас в нём настолько, что... потерян? А сумбурные, совсем непонятные вещи путают невероятно. Ты не знаешь, как это объяснить, как исправить, и тебе страшно. Вальту также. Ему ехать двенадцать часов уже как третий раз подряд, и он единственный в этом грёбаном поезде задумывается, куда они вообще собираются прибыть.
Нет. Не совсем правда.
Он не единственный.Судорожно вздыхая, Вальт решает разобраться с друзьями. Наверное, с ними правда что-то не так. (С этим поездом что-то не так.) Их нужно было вразумить. Сомнения по поводу того, что друзья его разыгрывают, выросли в геометрической прогрессии. А может, никакой шутки не было? Может, поезд сбился с курса, а команда просто не стала лишний раз спорить?Он добирается до купе и сильно дёргает за ручку. Железная дверь также плавно скользит в сторону. Позже стоило бы переговорить с Луи по этому поводу: насколько парень помнит, сосед разделял с ним общее мнение по поводу продолжения пути. Пускай и не так активно. Вальт забегает внутрь и открывает рот, но останавливается на месте.Он вдруг замирает, содрогается в тяжёлом вздохе.
Сонных друзей в купе больше нет. Абсолютно. Только одни пустые, голые полки. Самые настоящие, нетронутые, без помятого постельного белья и спящей команды. У окна стоит доеденная курица в фольге, на полу валяется пустая упаковка сока. Аой в полном недопонимании успевает заглянуть и наверх, но никого не находит; более того, на самом верху он замечает нетронутые матрасы с завёрнутыми в них подушками.От шока его начинает трясти. Вальт пятится назад, в коридор, чтобы убедиться, не ошибся ли он купе — неправда: попал точно туда, откуда совсем недавно вышел. Мысли смешиваются, стягиваются в крепкий узел. В голове не находится никаких объяснений, и на какие-то пару минут мозг просто отключается. Приходится до кругов потереть глаза, лицо, нервно расчесать свои руки, а потом снова прошарить купе друзей. Может, галлюцинации?
Но внутри по-прежнему никого нет. Пустое, новенькое купе с единственным запахом долбанной курицы в фольге. Вальт прижимает руку к тёплому, слегка вспотевшему лбу и случайно спотыкается об упаковку на полу.
— Что происходит... Куда все... Парни... — к горлу подкатывает ощутимый ком. Вальт, раннее утро... Аой снова пятится и вываливается обратно в коридор, больно врезается в окно. Сердце добивает до горла — кажется, что оно и есть этот противный ком. От тяжёлого дыхания подростка начинает тошнить.
Он как будто во сне. Было бы прекрасно, если бы это правда оказалось глупым сном. Нет. Кошмаром, буквально.
Не задерживаясь (наверное, просто нет смысла: шутка превратилась во что-то безумно жуткое), он в неведении раскрывает купе, где с начала поездки должен был спать вместе с Ширу. Пустые полки. От потрясения ему просто срывает тормоза; в какой-то момент подросток кажется напуганной птицей в клетке, которая в панике быстро дёргается и бьётся об стенки.Он с размаху раскрывает другие двери, пробегает по всем купе, где до этого остановились англичане, но находит только пустые полки. Все купе опустели. В вагоне лишь мёртвая тишина, прерываемая грохотом железных дверей и биением сердца Вальта. В какой-то момент, перед уборной, начинает жечь глаза: от паники наворачиваются слёзы.Только в этот момент он начинает слышать собственный внутренний голос.
Куда все подевались, чёрт возьми? Почему купе вдруг стали пустыми? Да разве такое вообще возможно? А его друзья? Где его спящие друзья? Куда все исчезли за то мизерное, милипиздрическое (буквально) время, которое Вальт потратил на осмотр грёбаной бумажки?
Или, всё-таки, исчезли не все?..
— Луи... — шепчет он, мгновенно вспоминая о соседе. А что с их общим купе? Испарился ли Ширасаги, как остальные, или остался на месте? — Луи Ширасаги!Он скользит по полу и несётся к их общему с Луи купе. В эту секунду Ширасаги становится для него самым важным и желанным человеком на свете. Если он не найдёт его, то просто расплачется от безысходности и растерянности. Надежда ведь умирает последней, правда? На данный момент главная надежда парня — его сосед по купе, которому совсем недавно он хотел испортить впечатление о книжке.Приходится остановиться на пороге купе, когда Вальт рывком отводит дверь в сторону и врезается в Ширасаги. В настоящего, не исчезнувшего Ширасаги! Их обоих уносит внутрь; голубоволосому приходится ухватиться за верхние полки, чтобы не упасть вниз.
— Какого чёрта ты здесь шумишь?
Вальт несколько секунд соображает, что случилось. Потирает лоб после столкновения, а потом, подняв на Луи почти безумный (на самом деле, полный счастья) взгляд, виснет на его плечах.— Слава богу! Луи, я так рад, так рад, что ты... что ты здесь! Я просто...
— Что? — Ширасаги опускает на соседа хмурый взгляд. Спустя около минуты нежностей он отдирает от себя Аоя, когда от объятий и нажима становится дурно.— Там... Все остальные... — Вальт прерывается, когда слишком много мыслей давят на мозг, и лбом упирается в угол дверного проёма. В какой-то момент, с облегчением от встречи Луи доразмыслив обо всём, его мутит. Мутит от абсурдности и странности произошедшего. Ему вдруг становится совсем нечего сказать.
А может, у них новый общий сон? Или вовсе не общий, а спит один Вальт, и после вчерашнего мозгового шторма его мучают кошмары, как он и подумал?Маленький кролик без одного уха. Сейчас он вдруг вспоминает о нём, и по телу пробегают мурашки.
— Что ты несёшь? — Ширасаги дёргает соседа за плечо, а потом минует его и выходит в коридор. Он тоже замечает, как вдруг похолодало. Словно эти двенадцать часов превратились в несколько месяцев, и наступила зима — такая же прохлада гуляет по вагону.
Луи вздрагивает и без заминок заглядывает в соседнее купе. На мгновение Вальту кажется, что он просто свихнулся или съел что-то не то, раз ему чудится, и Ширасаги увидит ни в чём не провинившихся сонных пассажиров, но мысль улетучивается, когда выражение лица голубоволосого становится удивлённым и раздражённым одновременно.
— Что за чертовщина...— Я посмотрел везде, там никого нет. Луи, все как будто... исчезли, — от собственного голоса Аой морщится. Он обнимает себя за плечи и садится прямо на проходе. — Испарились, как по волшебству. Ещё пять минут назад я видел Маэстро и остальных, я даже говорил с ними... Боже, какая жуть...
Луи с грохотом открывает купе друзей Аоя. Как парень и сказал, взору предоставляются только пустые полки с косточками в фольге на столе. Больше ни единой души.
— Знаешь, что они мне сказали? — спрашивает Аой и поднимает на соседа взгляд. — Что до нашей остановки ещё двенадцать часов.Ширасаги замирает перед следующей дверью и неспеша поворачивается к Вальту. Вид у того ужасный: глаза напуганные, полные страха и непонимания, лицо бледное, губы засохшие и треснувшие. В какой-то мере Луи его понимает. Вальт чувствительный и ранимый, а ещё помешанный на своих друзьях. На дружбе. Он правда переживает. Только вряд ли старший способен сейчас разделять его чувства.
Просто, наверное, любой, даже самый чёрствый человек удивится, если из его вагона вдруг как в сказке пропадут все остальные люди. Не хватает только ведьмы где-то поблизости, которая подвесит их над котлом и начнёт рассказывать свой коварный план.
— Бред, — фыркает Луи и идёт к купе проводницы. Как и ожидалось, там никого не оказалось. — Исчезнуть? Ничего глупее в жизни не слышал...
— А ты думаешь, что нет? — спрашивает Вальт и смотрит полными надежды глазами. Он даже поднимается. — Мы едем уже целый день и целую ночь... Все... все люди пропали... думаешь, это шутка, да? Мне так уже не кажется.
— Я думаю о том, что за всю ночь и утро мы ни разу не остановились, — говорит Ширасаги и подходит к расписанию. К чёрту бы сейчас это расписание, правда. С него всё это началось, с этой тупой бумажки. — В расписании... Ты его читал?— Я не понимаю английский. Я вообще ничего сейчас не понимаю.— Я не удивлён, — хмыкает Луи. — Здесь ничего не написано... Нет остановок, только время прибытия.— То есть...— Я не знаю, где все. Это какой-то... без понятия. Нужно проверить другие вагоны. Но поезд всё ещё куда-то едет, каждые двенадцать часов, — говорит Ширасаги и выглядывает в окно. Вид у парня раздражённый, нервный. Видно, он правда понятия не имеет, что здесь происходит. — Куда-то... Но не в Торонто. И мне это не нравится.