Глава 2: Мастер шпионажа (2/2)

— Насколько я знаю, мальчик цел и здоров.

Иллирио довольно хорошо прятал свои эмоции за своими толстыми щеками, но Лисоно мог разглядеть нечто в его глазах-бусинках. Привязанность к мальчику, конечно. Но была ли она подлинной? Весь этот их план был его рук дело. Он и Варис, евнух, ставший мастером над шептунами.

«Это безумие, которым я окружён, или что-то более зловещее?».

— О? Приятно это слышать. Хотя я уверен, что он или, скорее, его главный защитник не будут так довольны, когда до них дойдёт весть о том, что Золотые Мечи больше не поддерживают их.

Когда Иллирио захотел было что-то сказать, Лисоно просто поднял одинокий палец, остановив мужчину и его дёргающиеся челюсти.

— Наше слово – золото, друг мой. Золотые Мечи за всю историю своего существования ни разу не нарушили ни одного контракта. Деймион не намерен портить такой послужной список. Но если вы не сможете выполнить свою часть соглашения, тогда я не могу ручаться, что сделает мой генерал-капитан, когда услышит об этом.

— Я не могу сдвинуть горы, Лисоно.

«Но ты размером с одну из них».

— Визерис подобен горе, когда дело доходит до его желаний. Когда ему что-то нравится, он цепляется за это, словно младенец за материнский сосок, и визжит, когда его отрывают от этого соска. Эта идея отдать Дейнерис кхалу в обмен на армию просто так не исчезнет.

— Нет, – молвил Лисоно, возвращаясь к еде.

Он всегда любил дорнийский перец.

— Но я думаю, что решение скоро откроется нам. Я никуда не спешу.

И всё же решение ускользало от них. Визерис Таргариен был решающим игроком в этой игре. Бормотун, обвешанный фальшивыми драгоценностями и золотом, оказавшийся драконом лишь на словах, но из-за этого очень опасным. Он был своенравным и упрямым. Очевидно, непреклонным, когда дело касалось руки его сестры. Некоторое время назад Лисоно подумал бы, что Визерис последует примеру своих предков и возьмёт свою сестру в жёны, как это обычно делали Таргариены со времён Эйгона Завоевателя. Но перспектива воинства дотракийцев казалась Королю-Попрошайке более приятной.

Когда с едой было покончено, Иллирио попросил его и его людей остаться на свадьбу, которая вскоре должна была состояться. Лисоно напомнил толстяку о том, что наверняка произойдёт, если эта свадьба состоится, о гневе, который Деймион обрушит на Пентос, если ему откажут в его единственном требовании, а затем он ушёл. Солнце быстро клонилось к закату, когда он брёл по залам особняка Иллирио. Он оставил проблему срыва этой поспешной свадьбы в руках Иллирио и отправился на поиски своей свиты.

Вскоре до его ушей донёсся звук стали, целующейся со сталью. Сладостный звук, который ускорил его шаг. Когда-то Лисоно думал, что волнение, которое он испытывал от перспективы боя, было странной вещью. Когда он рос в Лисе, искусство занятия любовью заполняло его дни. Какой лучший способ доставить удовольствие человеческому телу имеет приоритет перед чем-то столь вульгарным, как пустить кровь и лишить человека жизни? Некоторые скажут, что это для грязи Тироша и Мира, ибо с чего вам хотеть слышать звуки боли прежде стонов удовольствия?

Тем не менее, как только он покинул остров, Лисоно обнаружил, что ему гораздо больше нравится использовать свой меч для зарабатывания монет, а не свой член. В убийстве была простота. Что-то, что его время в Золотых Мечах превратило в форму искусства. То, то привело к его нынешнему положению и постоянной перспективе большего.

В садах он нашёл остальных своих людей. Джонотор сражался против Тило из Тироша, известного среди людей Золотых Мечей просто как Пурпурное Копьё из-за краски, которой он покрасил все волосы на своём лице. Их мечи звенели всякий раз, когда они сталкивались. Хотя было ясно, что Пурпурное Копьё выйдет победителем. Несмотря на то, что Джонотор был прилежным оруженосцем, его мастерство владения мечом оставляло желать лучшего, как и его работа ногами. Одним финтом и толчком Джонотор оказался на заднице, а клинок Тило пристален к его горлу.

Сир Робард посмотрел на него, когда Джонотор и Пурпурное Копьё снова приготовились.

— Наши дела здесь завершены, либо же нам следует договориться о более длительном пребывании?

Оруженосец Лисоно со своей защитой перед лицом стального натиска.

— Магистр Иллирио был достаточно любезен, чтобы предложить нам комнаты, – сказал он. – Мы должны остаться на свадьбу, хотя доведёт ли невеста это до конца – совсем другой вопрос.

Рыцарь-изгнанник не спрашивал, а Лисоно не рассказывал. Его люди знали, когда нужно держать рот на замке, глаза закрытыми, а уши заткнутыми. Все они стояли и смотрели, как продолжается спарринг. Были сделаны ставки и произнесены слова ободрения.

«Его защита слишком слаба, и его руки с каждым ударом становились всё более усталыми».

Вдруг краем глаза он уловил какое-то движение.

Он заметил серебристо-золотые волосы из-за ближайшей колонны. Сад Иллирио был большим и пышным, с деревьями, кустарниками, бассейнами и мраморными статуями. Мирное место, если таковое вообще когда-либо существовало. Лисоно приказал своим людям оставаться в особняке, а сам вернулся в сад, делая вид, что просто прогуливается. Звук столкновения стали со сталью всё ещё доносился до его ушей, когда он добрался до этой колонны.

Дейнерис Таргариен была маленькой девочкой. Невысокая, с маленькой грудью, с серебристо-золотыми волосами, как у Таргариенов древности, и бледно-сиреневыми глазами.

«Светлее, чем глаза Деймиона».

Шёлковое платье, которое она носила, было хорошего пошива, но всё равно не могло соперничать с модой Лиса и Мира, ни даже с модой Королевской Гавани.

«Возможно, Деймион имеет на это право, потому что она хорошенькая».

Она неподвижно смотрела на него снизу вверх, в её глазах были страх и неуверенность, а Лисоно просто смотрел на неё сверху вниз.

Некоторое время они смотрели друг на друга, и он пришёл к выводу, что она не нарушит молчания.

«Кроткая девочка».

— Почему вы здесь? – спросила она, выглядя так, как будто вопрос поразил её саму.

— В саду?

Лисоно указал на вишнёвые деревья с их розовыми листьями, цветы и кусты, растущие на маленьких площадях, бассейн с кристально-чистой водой и плющ, который рос на высоких стенах. На декоративных железных шипах на стенах не было отрубленных голов.

— Чтобы полюбоваться видом. Пентос далеко не так красочен, как всё это.

— Здесь, в особняке, – Дейнерис выглядела сердитой, в уголках её глаз выступили слёзы. – Вы здесь, чтобы снова посмеяться над нами? Я до сих пор помню, как вы съели всю предложенную Визерисом еду, выслушали его предложение, а потом посмеялись над ним. Так вот почему вы снова здесь?

— Я не знаю, о чём вы говорите, – солгал Лисоно.

Тогда он ещё не присоединился к Золотым Мечам, но слышал историю о двух маленьких драконах, которые думали, что Золотые Мечи будут сражаться за них.

«Единственное знамя, за которое сражаются Мечи, это знамя Блэкфайров».

— Но если то, что вы говорите, правда, тогда я хотел бы принести свои самые смиренные извинения от имени Золотых Мечей.

Судя по выражению её лица, она не ожидала извинений, тем более в такой любезной манере, как он выразился. Наёмники не были широко известны своими мягкими словами, только своей твёрдой сталью и нуждой в деньгах. Люди из Золотых Мечей ничем не отличались, хотя они были более утончённой и организованной группой наёмников. Лисоно причислял себя к их числу, но это никогда не мешало ему говорить мягким голосом в присутствие девочек со слезящимися глазами.

— Давайте оставим прошлое там, где ему и место, принцесса, – сказал он, одарив её улыбкой. – Давайте оставим это за нашими спинами, чтобы это больше не беспокоило нас. В конце концов, сегодня очень хороший день.

— Тогда почему вы здесь? – спросила Дейнерис.

Она выпрямилась, поправив осанку, как будто кто-то отругал её за это. Слабый звук меча, упавшего на землю, достиг их ушей. Они не обратили на это внимание.

— Ради золота. Если есть возможность заработать монету, Золотые Мечи выслушают, что предлагается, с Иллирио хотел сказать кое-что, что мне нужно было услышать.

— Магистр Иллирио хочет нанять вас?

— Переговоры всё ещё продолжаются, – сказал Лисоно, пожимая одним плечом.

Когда он отошёл от колонны и углубился в сад, девушка последовала за ним.

— Есть некоторые детали, по которым мы расходимся во мнениях и которые необходимо рассмотреть. Вам не о чем беспокоиться, уверяю вас.

Самый центральный бассейн был полон воды. Прозрачная, словно кристаллы, Лисоно мог видеть плитки на дне. Мраморная статуя молодого Иллирио стояла посередине, каменный меч был поднят, словно для отражения приближающегося удара, высеченное лицо лишено раздвоенной жёлтой бороды и множества подбородков, которые она скрывала. Лисоно сел на выступ и сделал глубокий вздох, глядя при этом на высокие стены особняка.

«Высокие, с железными шипами, но не непреодолимые, даже с некоторым мёртвым грузом, который нужно тащить, – подумал он. – Толстый безупречный Иллирио тоже не будет большим препятствием».

Дейнерис наконец села рядом с ним на выступ, прекратив беспокойно ходить взад-вперёд.

После некоторого молчания между ними, когда её глаза всё это не отрывались от его лица, он решил задать вопрос.

— Что-то привлекло ваше внимание?

— Ваши волосы, – ответила девочка, дотрагиваясь до своих. – Они похожи на мои. В вас течёт кровь древней Валирии. Кровь дракона.

— Возможно, хотя я не знаю ни одного своего предка, который летал бы на драконах. Я из Лиса, славящегося «домами подушек», не более того.

— Вы говорите не так, как будто вы из Лиса.

— Но я могу, когда захочу, – ответил он на валирийском языке своего родного острова.

Глаза Дейнерис расширились от шока при этих словах, но затем сузились при взгляде на него.

— Это звучит не так, как говорю я.

Её слова были приправлены акцентом, как у любого старого тирошийского моряка. Не так музыкально для ушей, но понятно.

— Мир – большое место со множеством разных языков.

Лисоно вытянул ноги и бросил последний взгляд на высокие стены, прежде чем снова обратить своё внимание на принцессу.

— Я сам слышал многие из них. Хотя я нахожу дотракийцев очень любопытными. Скажите мне, как много вы знаете о них?