Past Continuous | Прошлое (2/2)

— Если ты не впустишь меня, я расскажу, где тебя искать.

— А ты всё такой же, — истерично ухмыляется он, и освобождает проход.

— Нет, я вырос. Я стал хуже. Так мама говорит.

— Чудесно, — Канкуро доливает вина до краёв и делает несколько быстрых глотков.

Гаара скидывает сумку прямо у порога, быстрым шагом исчезает в комнате.

— Эй, хотя бы руки помой! — прикрикивает старший, но Гаара не слушает. Никогда не слушает.

— Я буду спать здесь, — он стоит у дивана перед высоким окном, — Убери пепельницу.

— Я рад, что ты сообразил, что я не позволю тебе спать в моей кровати, но пепельницу я не уберу. Ты здесь гость. Учти это. И помой уже свои мерзкие руки.

Младший молчит. Он рассматривает улицу за окном.

— Прохладно, — говорит он, — Я могу заболеть.

— Нет, не можешь, — говорит Канкуро. Эти слова резонируют у Гаары внутри, но он не понимает, что это должно значить.

Гаара смотрит на бордовый отпечаток на губах брата, и ему кажется, что тот вот-вот харкнет кровью.

— Ты плохо выглядишь, — говорит, не моргая. Он всегда так говорит.

— Я нормально выгляжу. На себя посмотри, — огрызается он. Тяжело вздыхает, бьёт кулаком в стену, уходит обратно на кухню и заливается остатками алкоголя с горла.

Пара струек спускается по его щекам к шее.

Гаара подходит и смотрит на него своим стеклянным взглядом. Гаара думает про острые предметы. Вино не особо похоже на кровь, но всё равно ему нравится, как это выглядит.

— И надолго ты? — спрашивает брат, не оборачиваясь. Он стирает рукой пурпурные дорожки и жмурится.

Гаара молчит.

— Надеюсь ты будешь хорошим мальчиком, — с диковатой усмешкой-оскалом бросает Канкуро, поддавшись эмоциям.

Гаара, конечно же, ничего не отвечает.

Он разворачивается и уходит. Доставать вещи, конечно же. Потому что Гаара не может, не хочет принять и не понимает то, что ему могут отказать в том, что ему нужно.