XXIX (1/2)

Возможно, теперь моя гильдия и была под протекцией клана Нара, но заниматься тем, чем она занималась, так и не перестала. Шикамару хватило четырёх дней, чтобы расшифровать наши сообщения — хотелось бы сказать, что семи, но первые три дня он об этом шифре сначала не знал, а потом просто искал хоть один отчет, чтобы начать с ним работать. И это… ну, было обидно, по меньшей мере. И мне, и Аянами — она вообще чувствовала себя оскорблённой, когда один из парней, приглядывающих в этот день за Шикамару (было решено распределить обязанности на нескольких людей, постоянно этих людей меняя, схема всё ещё не идеальная, но достаточно безопасная), доложил, что тот уже читает наш отчет. А раз читает, значит, расшифровал. Хорошо хоть, ничего жизненно важного в той бумажке не было, только информация о деятельности конкурентов одного из гильдейских.

Ничего жизненно важного… но содержалось там то, что обычно чужие люди знать не должны, а значит, «только информация» перевоплощалась в «незаконно добытую информацию»… Если бы нормы закона Конохи были бы похожи на нормы стран другого мира. Но тут шиноби стояли над гражданскими не только де-факто, но и де-юре, хоть и писанного общего закона было ничтожно мало, зато чего много — так это традиций кланов. Так что, учитывая, что все эти люди были как бы под моим крылом (и крылом ещё двух десятков шиноби), всё было более-менее нормально, можно вывернуться. Опять же, умалчивая тот факт, что моя банда сама по себе — не очень нормально.

— Мне стоит ему представиться, — всё ещё раздраженная, Аянами скрестила руки на груди и мотнула головой, отпуская доложившегося ей о ситуации с Шикамару парня. — Хотя, нет, постой… Чей это был отчёт? Приведи её ко мне.

— Кстати, можешь ещё вызвать и тех, кто в последнее время следил за мной и моим домом. А ещё — тех, кто встретил моего брата у нас в гильдии, — медовым голоском дополнила я. Аянами медленно повернулась в мою сторону. — Не знаю, что у них пошло не так, но Амада же как-то нас нашел. Или соответствующие меры уже предприняты?

— По этому поводу я уже с ними поговорила, — вновь расслабилась она. — Хотя и не очень поняла, каким образом твой брат вообще смог нас отыскать. Ты ведь, как я понимаю, ничего ему не говорила?

— Только дала задание. Остальное он уже сделал сам… — я гордо улыбнулась. Конечно, дело тут совсем не в родстве, мои способности — только мои, генетика тут ни при чём, но приятно будет передать своё дело родной кровиночке. Делаем свой клан неклановых во главе с одной семьёй! — Скоро Амада будет появляться тут чаще, осталось только решить вопрос с Цунаде-сама и Шикамару.

Аянами чуть кивнула, принимая информацию к сведению. Теперь я могла быть уверена, что к моменту, когда Амада будет представлен общественности, со стороны доброй половины банды проблем никаких не будет — а когда целая половина спокойна, то и вторая не так стремится бушевать. Я, правда, сомневалась, что кто-то вообще будет бушевать, Амада был более-менее известен в гильдии; вводить своих ближайших родственников, если они примерно подходят по возрасту, тоже никогда не запрещалось — такие «новички» даже на новичков не воспринимались. Я, бесспорно, уже и так немало людей «ввела», но на то я и главная! Должны же у меня быть какие-то преимущества?

Проблем бы не было, будь ситуация не такой напряженной, поправила я себя. Вот когда с Хокаге прояснится, а Нара перестанет висеть над бандой дамокловым мечом, только тогда приводить ещё одного человека будет безопасно. Я поджала губы. Ох, как мне не нравилось быть в столь подвешенном состоянии! Раньше все мои планы строились по принципу «когда будет готово это — сделаем то», но теперь первым словом в уравнении стало выводящее из себя «если».

— Вопрос с Хокаге-сама решится уже в ближайшие дни. В нашу пользу или нет, зависит только от неё, — Аянами начала выводить на поверхности стола какие-то иероглифы. Делала она это пальцами, и я, приглядевшись, смогла разобрать лишь две трети. Отвратительная каллиграфия… — А вот с Шикамару надо решать самостоятельно. Желательно в те же ближайшие пару дней.

Мы обе понимали, почему — если Цунаде всё же скажет «да», то непременно захочет увидеть нашу банду изнутри. Собственными глазами или глазами своих подчинённых — не суть важно. Важнее то, какую информацию она в итоге получит. А получит она вот что: помимо заявленных бесклановых в гильдии находятся целых два — два! — клановых. И если присутствие Микиру оправдать легко, так как он сокомандник и, фактически, свой клан не вмешивал, то вот Шикамару, наследник, это совершенно другая история. Значит, надо сделать так, чтобы он стал минимально угрожающим и максимально полезным.

Вопрос «как?» был очень актуален. Да, я по мере возможности общалась с Нара. Да, я всегда делала это с использованием Обаяния. Да, я уже могла заметить небольшие изменения, которые говорили, что мои способности действуют — но Шикамару, не иначе как из-за своего гигантского интеллекта, обладал не менее гигантской сопротивляемостью. Я всё ещё не могла назвать его своим другом, я всё ещё не могла виртуозно уговорить его на что-то, что нужно именно мне, а не ему. И вряд ли когда-нибудь смогу, по правде говоря.

Обаяние, при усилении влияния в зависимости от количества времени, потраченного на человека, имело и обратную сторону: в какой-то момент возникал иммунитет. Не полный, конечно. Но, смотря на своих приближенных, я явно видела наличие этого иммунитета. Они уважали меня; они, можно сказать, любили меня; они были готовы со мной согласиться, были готовы пойти на уступки из-за своего расположения. Они всё так же подвергались действию Обаяния… но они неизбежно осознавали то, на что согласились, после. Эффект Обаяния переставал быть длительным, переставал давать возможность человеку привыкнуть к тому, с чем он согласился, и согласиться с этим по-настоящему.

Такая «передозировка» заняла не год и даже не два, да и положительное отношение подверженных этому людей никуда не делось, но что-то мне подсказывало, что Шикамару недолго задержится на стадии «охотно воспринимаю всё то, что ты мне говоришь».

— Именно поэтому ты хочешь ему представиться, да? — переспросила я. — Думаешь устроить ещё один обмен?

— Мы ему — все секреты, он нам — обещание не выкидывать фокусов, а если и захочется, то пусть обсудит их хотя бы со мной, с Комацу, да даже с Кирю или Кеншином! Да, — поймала мой удивлённый взгляд Аянами, — Птичка-химе, это серьёзное обещание, даже несмотря на то, что оно на словах. Клановые вообще очень любят держать своё слово, честь и всё такое… Так что и обмен должен быть равноценным. Если я говорю «все секреты», то я говорю «все секреты».

Я колебалась. Если мы отдадим, как настаивает Аянами, «все секреты», то что у нас останется? Ничего, кроме секретов, у нас и нет. И некоторыми можно воспользоваться так, что мало не покажется ни одному члену гильдии. Во-первых, сам факт нашего существования, обнародованный, уже несколько… неудобен. Во-вторых, задание Цунаде безумно скользкое, за старейшинами следить некрасиво и опасно, а ещё — может иметь такие же некрасивые и опасные последствия. Ну, и что-то помельче: информация на некоторых шиноби, что тем, конечно же, не понравится; информация на некоторых гражданских, от наличия которой у нас они тоже не будут в восторге. Многие наверняка порвут отношения с семьями гильдийских, что без зазрения совести этой информацией пользовались.

Да, Шикамару незачем это всё устраивать. Но такая власть будет у него в руках. О каком моём правлении будет идти речь? Даже без заявленных с его стороны условий, я буду всё равно что под прицелом! И какая разница, заряжен воображаемый пистолет или нет, если и сам пистолет, и патроны будут не у меня.

Я понимала, почему Аянами предложила именно этот вариант — она надеялась вовлечь Шикамару не в сеть своих шпионов (понятное дело, это было бы несколько… неправильно — клановый наследник, который бегает по указке безродной гражданской), а поближе к себе, неким аналитиком. Тем, кто будет помогать ей, словно Каеде и ещё несколько смекалистых людей. Скорее всего, она бы посадила его именно за обработку информации — может, он же, в её воображении, мог бы запрашивать новую — для того, чтобы определиться, что именно нужно искать, тоже нужны умения. А составлять планы добычи у нас умельцы всегда найдутся, так что тут точно можно обойтись без Нара.

Согласится ли Шикамару? Откладывать такую возможность было нельзя, но при нынешних условиях, наверное, нет. Если ставки повысятся, то, наверное, да, ведь он наверняка сможет почерпнуть что-то полезное и для себя, то есть для своего клана. А ставки повысятся только в том случае, если Цунаде скажет «да». А «да» она скажет только в том случае, если Шикамару будет уже согласен. Выход, пусть и очень опасный, очевиден: уговорить Шикамару первым, так как с ним шансов больше, чем с Цунаде.

Вопрос «как?» плавно перетекал в вопрос «а хватит ли у Обаяния сил». Потому что мне, фактически, нужно было пообещать Нара нечто эфемерное и пока что несуществующее в обмен на вполне конкретные если не действия, то хотя бы слова. В обмен на лояльность, если обобщать.

— В целом, — медленно проговорила я и потёрла виски, — можно. Но тогда о наших самых секретных секретиках с ним говорю я, хорошо? Представишься ему сама, если хочешь. Комацу, думаю, будет с тобой… Юкио и Микиру я бы хотела немного приберечь, но если они сами выразят желание — то ничего страшного, могут даже не спрашивать у меня ничего, Шикамару знает, что они тут обитают, просто ещё не встречался. Кеншин сам полезет, ему только дай волю, я недавно с ним говорила по поводу нашего гостя, а Кирю решила пересидеть. Ну и пусть сидит, — я фыркнула.

— Сакура говорила, что он её ещё тут не видел, — как бы между прочим заметила Аянами. Заметив мои загоревшиеся глаза, она констатировала: — И её ты тоже хочешь «немного приберечь». Для чего, спрашивается? Он ведь наверняка уже догадался, что она с нами.

С Кеншином я пообщалась, фактически, в тот же день, как Шикамару устроил осмотр со своим ирьёнином. Было слишком много мыслей, которые мы уже обмусолили и с Аянами, и с Комацу. Сакура где-то пропадала, скорее всего — со своей командой, а от Кирю я получила бы только упрёки. Кирю была безумно обеспокоенна где-то в глубине души, безусловно, но тогда у меня не было никакого желания общаться с красноволосой цундере. Юкио — занят, Микиру — не в банде. Кеншин оставался единственным и одновременно идеально подходящим вариантом.

— Я уже слышал, во что ты вляпалась, — первым же делом заявил он. — Но так сладко и хорошо, что просто диву давался. Малыш Юкио растёт, его ораторские способности — тоже. Ты ведь ему изначально доверила сообщить народу, что происходит?

— Не совсем это, но, как я понимаю, он отлично справился?

— Ага, — энергично кивнул Кеншин и весело прищурился. Было отлично заметно, впрочем, что он порядком обеспокоен. — Всё-таки надеешься пробиться повыше через постель, да? Ох, Птичка-химе, ты так коварна! Боюсь, правда, что Нара — не лучший кандидат.

— Ого, это почему же? — мигом заинтересовалась я, улыбаясь. — По мне, так всем хорош! Богат, красив, умён, веж… хорошо, это не про него, но всё остальное — чистая правда!

— А как же благословение? А как же пройти проверку? — возмутился Кеншин и опустил руку, выпрямив ладонь, куда-то на уровень пояса. — Я тебя вот такой помню! Как можно?

Самое забавное, что он не врал и помнил меня именно такой — в этом не было преувеличения. Ребёнком я была достаточно низкой, это позже, начав вытягиваться, стала самой высокой девочкой среди ровесниц и даже переросла некоторых мальчиков. Они меня ещё, конечно, догонят, но вот обогнать, печально думала я, следя за темпами своего роста, смогут не все. Прощай, традиционная японская красота! У меня ведь было всё, только рост помешал.

Полушутливый разговор помог высказать мне часть мыслей и повысить настроение, что уже было хорошо. Я, безусловно, была далека от того, чтобы моё спокойствие Разума игрока было нарушено, но кое-какие эмоции, не блокируемые способностью, тоже могли изрядно попортить жизнь.

— Только не слишком дави на Нара, — вздохнув, дала напутствие Аянами. — И действуй быстрее.

Конечно, я же не дура, подумала я чуть позже. Быстрее сделаю — быстрее избавлюсь от последствий, если они возникнут. Я с тоской вспомнила свои ленивые планы. Дождаться ухода Наруто из деревни, примазаться к Хокаге, действовать по обстоятельствам… Безусловно, если всё выгорит, то получу я куда больше, чем думалось изначально. Только это ведь обычная закономерность: выше риск — выше возможный профит.

Я, ещё имея только примерный план, решила закинуть удочку пораньше. Лишний раз обработка Обаянием не помешает, а о возможности такого диалога Шикамару мог бы догадаться и без моей помощи, так что я ничего не теряла, когда подсаживалась ко всё так же возмутительно легко читающему наш отчёт Нара. К его оправданию стоит сказать, что шифр он разгадал совсем недавно, а листиков было много. Человек, который сейчас уже, вероятно, получает строгий нагоняй от Аянами, наверняка так старался… Вряд ли девочку ждёт очень жестокое наказание, она, гражданская, не смогла бы сильно помешать отлично знающему о её присутствии шиноби, но для проформы поругать надо.

— Очень интересно, — серьёзно поведал мне Шикамару. Я выгнула бровь. Сарказм? — Нет, правда. Огромная работа. Тут даже есть кое-какие банковские операции. Мне интересно, как вы смогли их собрать. У меня есть несколько вариантов, но я ещё недостаточно хорошо изучил вашу систему и ваши возможности, чтобы выделить из них верный.

— А наиболее вероятный?

— В банке работает кто-то из ваших, — рассеяно проронил он, пролистнул на пару страниц назад. — Это может объяснить и то, что операции тут не все. Я бы даже сказал, их до прискорбия мало. Но одна на достаточно большую сумму, повезло.

Усмехнувшись, я ничего не стала отвечать, хотя и могла — за все эти годы челлендж «Запомни всех ребят из банды по именам» трансформировался в «Запомни базовую информацию о всех ребятах из банды». Оба были выполнены, в конце концов, сколько лет я уже Птичка-химе? Но о таких секретах он поговорит с Аянами. Я же пришла не на тему отчета, который лично мне был мало интересен, поболтать.

— Я бы хотела говорить с тобой кое о чём важном. Даже, скорее, заключить ещё одно соглашение. Мы же можем называть так нашу договоренность? — я пожала плечами и мысленно отмахнулась от вылетевшего окошка системы. Не сейчас, у меня тут Обаяние включено на полную катушку. — Но не сейчас.

— Почему не сейчас?

— Потому что я ещё не успела обдумать до конца, — честно ответила я. — С тобой опасно импровизировать, знаешь ли.

— Разве ты не импровизировала тогда, когда я пришел в первый раз? — он хмыкнул. — Получилось достаточно хорошо. Или ты специально напрашиваешься на комплименты?

— Конечно, я специально напрашиваюсь на комплименты, — мгновенно ответила я, несколько разочарованно глядя на Шикамару. — Мне казалось, это очевидно. Я люблю, когда люди, наконец, замечают брильянт такой красоты перед собой.

— Брильянт, конечно, — хмыкнул он и ненадолго задумался. Потом заговорил медленнее, не со своей обычной ленцой, а будто обдумывая свои слова по мере их произнесения: — Послезавтра Асума-сенсей хотел устроить нам тренировку на выживание. Я слышал, что твоя команда и команда Гая-сана как-то устраивали совместную тренировку. В целом, я не думаю, что Асума-сенсей откажется от похожего. Мы можем поговорить после.

Предложение заставило меня задуматься. Причина, по которой Шикамару предлагает мне тренировку, до боли очевидна: ему хочется увидеть мои способности в бою. Да, он видел бои на экзамене на чунина, но то были немного другие битвы. Я была поставлена не в самые удобные условия изначально: не могла скрыться, не могла напасть внезапно. Да и за время, которое прошло с того момента, можно улучшить свои навыки. А Нара наверняка хотелось иметь самую свежую информацию — в том числе по применению моей Невидимости.

Будет ли вредно показать ему, на что я способна? Нет, он не мой противник в бою и никогда им не станет в той степени, в которой мне стоило бы от него что-то скрывать. Спарринг для того и существует, чтобы партнёр указал на недостатки в твоей технике и, возможно, помог их исправить: советом или же другими спаррингами, просто ударяя в то же самое место и не оставляя другого выбора, кроме как улучшиться. Только вот, помимо вреда, существовал другой фактор, который мне стоило учитывать.

Время.

— Нет, я бы хотела поговорить завтра. Или ты оцениваешь меня настолько низко? Для составления дельного плана мне не нужно более суток, — я шутливо нахмурилась. — Но я не против самого предложения. Скорее всего, Хаяте-сенсей согласится.

— Тогда встретимся завтра, поговорим и обсудим время, — просто сказал Шикамару. — Можем сделать это на территории клана Нара. Ты ведь не против?

Когда такое предлагают, быть против было бы слишком необдуманно. Я такую необдуманность себе позволить не могла, хотя предложение и выбило меня из колеи. Что означает это приглашение на территорию клана? То, что туда нельзя заходить посторонним, я поняла уже очень давно, примерно тогда, когда случайно забрела в квартал Хьюга. Чуть позже я выяснила, что посторонним туда, конечно, заходить можно… иногда. В некоторые кланы. Были затворники, как Хьюга (или ныне почившие Учиха), которые никого-никого даже на территорию не пускали, исключительно по приглашению членов клана. Были и такие, как Абураме — на территорию которых можно было заходить, но делать там было нечего, одни улицы с жилыми домами и закрытые от любопытных глаз полигоны. Яманака, Нара, Акимичи, Инузука и другие — а таких было большинство — пускали на свои территории всех, квартал даже не был огорожен, переход от обычных улиц был достаточно плавным… Но закрытые места были и там.

Что-то мне подсказывало, что, не акцентируй Шикамару внимание на чём-то особенном, он бы просто назвал улицу. Я бы, конечно, сразу поняла, что говорит он именно о своём квартале, но выглядело бы это уже по-другому. Значит, меня хотят пустить туда, куда бы не пустили без Нара — возможно, даже без Шикамару, наследника Нара? Смелое предположение, безусловно, но никогда нельзя забывать, с кем говоришь и каковы его возможности. Или, может, это просто широкий жест, приглашение на свою территорию?

— Нет, не против, — не стала слишком долго медлить с ответом я. Учитывая, что он с самого начала был однозначен, промедление будет воспринято… не очень хорошо. Возможно. — На моей территории мы уже побеседовали, и не раз.

Шикамару кивнул, будто его такой ответ устроил, и, спустя ещё несколько фраз, разговор был закончен. Я, уже покинув Нара, подняла голову, чуть прикрывая глаза рукой, и прикинула время. Часа три. Я ещё успею… да много чего успею. Как только солнце сядет, нужно будет бежать на тренировку — сенсею приспичило посмотреть, как мы будем себя вести в темноте, а не при свете дня. Нужно сгонять домой, проверить и, возможно, развеять клона, а то что-то слишком долго она живёт, обычно мои горе-ученые умирали быстрее, и зайти к Мизуки-сенсею. Прошло слишком мало времени с его возвращения, я так и не смогла привыкнуть к тому, что сенсей опять в зоне досягаемости, а потому стабильно раз в несколько дней лезла к нему. Удивительно, но он терпел. Тоже соскучился?

Поздравляем! Навык Обаяние достиг MAX. Теперь персонажей, чей уровень выше вашего на три и менее, вы можете убедить со 100% вероятностью; невраждебных персонажей, чей уровень выше вашего на десять и менее, вы можете убедить с 40% вероятностью; враждебных персонажей, чей уровень выше вашего на десять и менее, вы можете убедить с 20% вероятностью.

Я с неким опустошенным ощущением повертела табличку перед собой, прежде чем закрыть её. Получается… всё? Больше никакого прогресса в моих способностях вертеть людьми? Как показывал опыт Интуиции, которая уже достаточное время на максимуме, последний уровень предполагает резкий скачок в эффективности способности. Значит, вот эти цифры — это резкий скачок. Я хмыкнула. А ведь мы с Шикамару одного уровня… Улыбка расползлась по лицу. А Мизуки-сенсей даже во время экстремальной тренировки у Орочимару не смог далеко убежать по уровню, хоть и прокачал характеристики. Значит, попадает под пункт «невраждебные персонажи, старшие менее чем на десять уровней». Сорок процентов — это очень, очень хорошо, почти один к одному. Значит, если достаточно часто спрашивать, он мне всё выложит. А Шикамару — со всем согласится.

Не сомневаюсь, конечно, что с ними обоими действовать надо будет грамотно. С Нара будет намного сложнее, ведь он всё ещё не так ко мне привязан, как сенсей, а ещё он умнее меня. Но если не слишком нарываться… что немного противоречит тому, что я собираюсь ему втюхать… то всё будет хорошо.

Как и собиралась, я развеяла клона, получила немало новой теории по поводу улучшения техники, создала ещё одну копию с тем же заданием и, быстро что-то перекусив, побежала к сенсею. Дома его, на удивление, не оказалось. Я озадаченно шмыгнула носом, ещё раз вгляделась в закрытое окно. Точно, в квартире никого нет. И где он тогда? Я повертела головой, спрыгнула со второго этажа, где жил Мизуки-сенсей, и завернула за угол дома. Где-то тут точно должен быть хоть один шпион, это ведь дом сенсея, стратегически важное место!

К той картине, которая мне открылась, я оказалась не готова — и лишь усилием воли после первого шока не согнулась пополам от смеха. Нервного, по большей части. Потому что ситуация была и смешной, и страшной — мозги тут же заработали с удвоенной силой, пытаясь понять, что послужило причиной и как из этого вывернуться.

В квартире Мизуки-сенсея было два окна. Я успела проверить только одно, то, которое выходило на более-менее оживлённую часть улицы. Заходить, понятное дело, было удобнее, если не через дверь, то через то, которое просматривалось меньше. И вот именно у него застыли трое: сенсей, один из моих шпионов и… АНБУ.

Смешно, конечно, безумно. Но и неприятно. Черт с ним, с АНБУ, что увидел моего человека, девочка скажет, что моя подруга и беспокоится о моём же сенсее, или что моя подруга и не доверяет моему сенсею — отговорок, на самом деле, придумано было невообразимое количество. Более того, шиноби и учеников Академии слишком много, чтобы всех их проверили за несколько дней, и если она не скажет своё имя, — а она будет стараться не говорить его всеми силами, хоть в истерику из-за «страшного АНБУ» ударится, — то правдивость утверждений оценить будет сложно. Такой себе метод (слишком полагается на то, что спрашивающий всё же отстанет в какой-то момент), но, в зависимости от ситуации, может и сработать.

— Какой тут у вас совет! — весело воскликнула я, подлетая к троице и бросаясь к сенсею. Тот с невозмутимым видом отклонился в сторону, и объятия не получились. Я не смутилась и вцепилась в шпиона. Та коротко кивнула. Ого, не изображаем застенчивость? Милые-милые девочки и приличные-приличные мальчики были дефолтной маской каждого работающего на Аянами. Если пришлось её сменить, значит, обстоятельства… нетипичные. АНБУ, безусловно, нетипичное обстоятельство, только вот зачем при нём палиться? — Можно, я присоединюсь?

— Тут все в курсе, — предупредила меня шпион. — О банде.

Ах, вот оно. Вот, почему она не особо притворяется. Значит, и то, что мы сейчас стоим на стеночке, как настоящие шиноби, стоит считать не случайным палевом с её стороны, а обдуманным действием? Я посмотрела нам под ноги. Хорошо стоим. То же и озвучила. Девочка ткнула меня локтём в бок и возмущённо фыркнула:

— Всё, АНБУ-сан, Мизуки-сан, Тори-чан здесь, я ведь больше не нужна? До свидания!

Тычок под рёбра — один из многих знаков, что ответ «Да». Значит, её заметили и вызвали на диалог ещё до того, как она — самостоятельно или вынужденно — показала, что подготовкой отличается от обычной гражданской. АНБУ посмотрел ей вслед. Судя по массивной фигуре — точно мужчина. Но, опять же, судя по фигуре, это совершенно новое лицо. Не Грач, не кто-то из его друзей-охранников Хокаге. Это усложняет ситуацию.

А ещё меня безумно смущает, как часто в последнее время «девочки» Аянами проваливаются. Наводит на мысли об очередном заговоре — но кто? Точно не сама Аянами, точно не Комацу, они получают от банды достаточно. Более того, моё место принесёт им одни проблемы, а распад гильдии — неудобства. Кеншин и Кирю не обладают достаточным доступом в механизм шпионской машины, и им тоже не нужен подобный геморрой. Кто-то ещё, кто-то изнутри? Один из простых шпионов — маловероятно, недостаточно возможностей для того, чтобы устроить столько неприятностей. По правде говоря… все эти случаи не выглядят так, будто их подстроили. Они выглядят, как случайности.

Но это именно то, чем и занимаются под крылом Аянами — устраивают различные «случайности», чтобы добиться цели. Цель у Аянами всегда одна — собрать информацию. Какая цель у того, что творится? Я повертела ситуацию с обеих сторон. Если я додумаюсь, в чём цель, я найду того, кто это всё устроил. Если я найду того, кто это всё устроил, я пойму его цель и смогу не допустить похожего в дальнейшем. Замкнутый круг. В любом случае, итогом будет то, что я остановлю творящийся беспредел и приму меры, чтобы он не повторился вновь.

Неосторожность моих людей с Амадой, которая позволила ему так просто узнать о банде. Прокол девочки сейчас, который позволил АНБУ её заметить, чего обычно не случалось, так как позиции для шпионажа за шиноби выбирались очень, очень тщательно, чтобы Скрытность действовала на максимуме своих возможностей. Тот факт, что Шикамару нас нашел и всё о нас разузнал ещё до того, как мы узнали о нём. Я могла бы включить ещё и то, что Нара сегодня спёр наш отчёт, но даже если с этим помог таинственный предатель, то он всего лишь приблизил неизбежное.

— Привет, Тори, — сухо поприветствовал сенсей.

— Поразительная преданность, — задумчиво протянул АНБУ. Голос у него был каким-то совершенно обычным и не вязался с внешним видом. — Ты даже растрачиваешь на него свои ресурсы.

— Я всё ещё тут, — с едва заметным раздражением хмыкнул Мизуки-сенсей. — Если ты переживаешь о теме нашего разговора, то можешь не беспокоиться — она молчала, будто язык откусила.

— Ну, значит, вы не очень сильно на неё давили. Спасибо, — я благодарно кивнула. Если бы давили сильнее, девочка бы заговорила. Другой вопрос, о чём. — В любом случае, простите, АНБУ-сан, Мизуки-сенсей, вы не должны были её увидеть. Я извиняюсь. Как, ещё раз, это вообще случилось?

— Я сенсор, — ответил АНБУ. — Очень маловероятно, что я не смог бы её обнаружить.

Пришлось согласно склонить голову. Конечно-конечно. Под Скрытностью, с единицей чакры, когда она не использует эту самую чакру — сенсор бы обратил на неё внимание. Я не сомневалась в том, что АНБУ в Конохе были подготовленными шиноби, но так же не сомневалась в том, что они обращают внимание на гражданских. На незаметных гражданских? Три раза «ха!». Ниндзя вообще любили недооценивать гражданских. Признаю, это было справедливое недооценивание, вряд ли кто-то, кроме меня, использовал обычных людей таким образом — шиноби, как ни посмотри, были куда более удобными шпионами. Но недооценивание присутствовало.

— Мы говорили о том, чем мне стоит и не стоит заниматься на тренировочных полигонах, — после затянувшегося молчания сказал Мизуки-сенсей. — Потом… АНБУ-сан заметил твою девушку и сообщил о ней вслух. Она услышала. И мы поговорили.

— Я был осведомлён об этих людях, если тебя это волнует, — сказал человек-с-чем-бы-то-ни-было на маске. — Не стоит беспокойства. Мы продолжим наш разговор позже, Мизуки.

И был таков. Ушел, даже не попрощавшись! Самым невежливым в среде шиноби способом, через Шуншин. Я покачала головой. Да уж… сенсей ему явно не нравится. И почему? Он ведь такой душка! А через пару лет, когда вся Коноха наконец перестанет видеть в нём злодея, вообще превратится в наимилейшего человека на земле. То, что «вся Коноха» не оттает, я признавать отказывалась. Раз уж решила восстанавливать репутацию — буду делать это со всем размахом. Я повернулась к сенсею, передумав говорить о том, о чём хотела изначально, и задала вопрос в лоб:

— Сенсей, а как вычислить предателя?

Выражение его лица было бесценным.

В итоге мы всё-таки зашли внутрь квартиры, закрыли окно, я даже отвоевала (на самом деле, совсем нет, сенсей был прекрасным хозяином — разрешал делать в своём доме всё) себе чая. Я обстоятельно и не скрывая подробностей рассказала сенсею о своих подозрениях. Во-первых, он действительно мог бы мне помочь. Возможно, предателя нет вообще; но, возможно, он есть, а я его просто не вижу? Во-вторых, не хотелось скрывать от него ничего. Мы уже наскрывались, получилось невесело. А чем больше я буду говорить ему, тем больше он будет говорить мне.

— И, говоришь, раньше таких осечек никогда не было? — переспросил Мизуки-сенсей. Я кивнула. Кое-что случалось время от времени, но не в таких масштабах и не так часто. Всё работало хорошо. — Тогда, конечно, я понимаю твою обеспокоенность… Предположим, предатель действительно есть. Тогда он кто-то из твоего ближайшего окружения. У тебя ведь есть, как же ты их называешь, приближенные?

— Им невыгодно, — я отрицательно мотнула головой. — Комацу и Аянами банда нужна для их бизнеса, Кеншину — тоже… у него семья — гражданские. К тому же, банда хорошо помогает со связями. Даже нашим шиноби. Вы не задумывались, почему среди бесклановых так много джонинов, да ещё и в таком возрасте, сенсей?

— Задумывался, — признал он. — Это впечатляет. Но, насколько я понимаю, если мне взбредёт в голову проверить, стиль боя и набор техник у них будет похож?

— Увы, — пришлось признать мне. Но какая разница? Они джонины, токубецу джонины и чунины оправданно. — Микиру, если бы что-то и задумал, сливал бы не клану Нара. К тому же, всё началось слишком скоро после его присоединения. Он бы просто не успел, если, как вы говорите, действовали «изнутри». Юкио? Это не смешно. Он и присоединился-то к шпионам Аянами только потому, что мой сокомандник, зачем ему всё портить? Мы помогаем друг другу, а не мешаем. Кирю? У неё, конечно, отвратный характер, но она бы не стала действовать таким образом.

Все приближенные, так или иначе, участвовали в устранении проблем, которые доставил предатель. Все приближенные справились — кто-то хуже, кто-то лучше, но поводов подозревать кого-либо из них не было. Да и странно это было. Не то чтобы я страдала излишней доверчивостью. Но я знала этих людей так долго — даже, чёрт возьми, Микиру и Юкио! Мы с ними ходили на разные миссии, распределяли роли в команде, дружно ныли в уши Хаяте-сенсею. Это всё очень сближает. Ну и нельзя забывать про ещё одну причину — они все были обработаны Обаянием. Все до единого. И куда как сильнее, чем те, кто готовил восстания раньше.

— Иди по второму кругу, — пожал плечами Мизуки-сенсей.

И я пошла по второму кругу. У Аянами было несколько людей, и я, конечно, знала их поимённо. Я знала их семьи, я знала их характеры. У них был доступ почти ко всей информации, их надо было контролировать — и я, и Комацу, и Аянами следили, чтобы никаких революционных настроений не возникало. Были Шина и Миноку, так и не ставшие полноценными приближенными, но стойко следившие за обычным людом, то есть доброй половиной банды. С ними я в основном общалась не напрямую, а через Юкио или — очень изредка — Кеншина и Кирю. Но я же проверяла, проверяла их ароматом-детектором-лжи — они должны были говорить правду! А я позаботилась о том, чтобы задавать правильные вопросы.

— Семьи приближенных? Кто-то, кому они могли бы выболтать информацию?

И опять — неверный вопрос. Точнее, вопрос-то правильный, но чтобы устроить такие вещи, нужно чуть больше, чем случайно выболтанная информация. Если она выболтана не случайно, значит, человек, который болтал, тоже предатель, но мы уже пришли к выводу, что такого случиться не могло. Мои ребята понимают важность секретности. Я, черт возьми, учила их на своём примере. Хей, смотрите, моя семья не знает! Хей, смотрите, мой любимый сенсей всё ещё не тут, а он чунин! Хей, смотрите, ещё один мой сенсей и сокомандник-клановый вынуждены не понимать, что же происходит!

Да, со временем ситуация изменилась, но у меня всегда было, на что переключить внимание.

— Кстати, Тори, — внезапно сказал сенсей. Я подняла взгляд. За окном уже начинало темнеть. Значит, и мне пора собираться. — Я тут осознал то, чего ты, похоже, не видишь. Вспомни, что сама говорила про Микиру-куна? «Это не он, потому что он бы не успел». Ты не подумала, что, может, он и не предатель, но он — причина? Первый клановый у вас, достаточно яркое изменение ситуации.

Это… звучало допустимо. Я заткнула все рты, которые говорили не то, что мне нужно — и, как мне казалось, я промыла все головы, которые думали не то, что мне нужно. Но я подходила не к каждому. Да, это хорошая причина, решила я, задумчиво покачиваясь на кресле, на котором устроилась. Обычно промахи Аянами так и не доходили до меня, если я не спрашивала; примерно с того момента я начала замечать их самостоятельно. Какая-то потерявшаяся информация, небольшая путаница… Что там, помнится, когда я представляла Микиру банде, Кеншин не пришел! Не потому что не мог или не хотел, а потому что не знал. Кеншин авторитет для многих. Если бы он сразу сказал своё слово, было бы ещё чуть легче ввести Абураме в гильдию.

Но больше ничего масштабного не было. Почему? Я замерла. Ну, конечно. Кто-то подготавливал Большую Гадость, верно? А потом на меня наткнулась Хокаге. Если предатель действительно черпает ту информацию, что ходит среди приближенных, он должен знать, что я давно хотела подмазаться к Хокаге. Да, сначала, вроде как, к Хирузену, а потом он умер и — упс! — теперь к другому. Но намерения были. Не планы, но желания.

Что же я получаю, когда мне больше всего нужно показать свою значимость, независимость, полезность? Шикамару Нара, который, потенциально, может взять банду под свой контроль, да ещё и немножечко прижать заданием, которое мне выдали, саму Цунаде.

Безусловно, Шикамару — шиноби, и в клане у него шиноби, и управляют они тенями… Но — никто из ребят Аянами, никто из моих ниндзя не смог их заметить? А информация, которой владел Нара, была не самой поверхностной, собрать её было не так легко. Есть шанс, что ему её слили. Спрашивала ли я, как именно он разузнал о моей банде? Да. Ответил ли он что-то определённое? Нет. Но даже если бы ответил, тогда Шикамару легко мог соврать. Да даже сейчас он мог бы мне соврать, пусть уже, я подозреваю, и не так легко.

— Только не начинай подталкивать под свою теорию всё.

— А? — я отвлеклась от своих мыслей и встретилась глазами с наблюдающим за мной сенсеем. На его лице было непонятное выражение. — Что вы имеете в виду?

— Я склонен верить, что тебе кто-то мешает, — терпеливо начал объяснять он. — И я склонен верить, что он находится рядом с тобой. Но раз он находится рядом и раз он уже сделал достаточно того, что ты увидела, это значит, что он сделал ещё больше того, о чём ты и не подозреваешь. Но, возможно, что-то из того, что уже выплыло или ещё не выплыло наружу, даже не было им запланировано. В твоей банде собрались, безусловно, умные люди, но они не намного старше тебя и не намного младше меня. Поверь, — он хмыкнул, — ошибки совершаются легко.

Это был хороший совет. Я медленно кивнула. Да. Раньше «восстания» были другими, они шли снаружи, из внешнего круга, и всё неправильное, что творилось, шло именно от них. Но теперь ситуация другая, и решать мне её придётся по-другому. А раз надо решать по-другому, то и думать стоит иначе. Я отогнала от себя совсем уж страшную мысль, что вообще все угрозы моей власти исходили от одного и того же человека. Нет, слишком большая и явная разница в угрозах, которые на меня свалились. Да, последнее «восстание» было довольно опасным, но, вместе с тем, его было достаточно легко задавить. Это? Это совершенно другой уровень.

— И не зацикливайся на тех вариантах, которые я тебе предложил, — напоследок сказал Мизуки-сенсей и, чуть поколебавшись, ласково потрепал меня по голове. Возможно, замешкался он не из-за смущения, а потому что прикидывал, как же это будет побезопаснее сделать, с моей-то прической «с сюрпризами», но я всё равно расцвела. Такие жесты от сенсея можно было по пальцам пересчитать. — Ты показала мне ситуацию очень однобоко, исключительно со своей стороны. Я могу ошибаться.

— Сенсей не должен так о себе говорить! — заныла я.

Не посматривать на своих сокомандников с задумчивостью не получалось. Я слабо верила в их виновность, скорее, в какую-то ошибку или даже в новое лицо, которое рушит мои планы, но не могла и исключать такой возможности. Обхватив, словно любимую игрушку, ствол какого-то дерева и накрывшись Невидимостью, я еле слышно вздохнула. Спряталась. Микиру и Юкио, воспринимаемые союзниками, под действие способности не попадали, а значит, легко смогли бы меня найти, в отличие от сенсея. Скорее всего, искать меня будет именно Абураме. Через жуков, я полагаю. Мы решили разбежаться и собраться чуть позже. Существовала опасность, что Хаяте-сенсей выловит нас по одному, но я надеялась на свою Невидимость, Юкио и Микиру — на специальных жуков Абураме. Если же мы будем кучковаться, чакра станет куда более заметной.

Задание было обычным: победить. Или продержаться достаточное количество времени незамеченными, чтобы сенсей отступил, или «убить» его. Если первое нам удалось, кажется, раза три за всё время обучения, то на второе рассчитывать не стоило. Иногда цели тренировки были чуть более узкими: например, украсть что-то, защитить некий предмет, найти сенсея… На фантазию Хаяте-сенсей не жаловался.

Я почти перестала дышать, когда чуть хмурый сенсей приземлился на ветку того дерева, на котором я висела, печально рассуждая о своей судьбе. Первым же инстинктивным действием было прекратить держаться за кору чакрой, что я делала, чтобы жукам Микиру было легче меня найти, и вцепиться по-настоящему. Это было не сложно, просто не так удобно, но — куда как менее заметно. Хаяте-сенсей огляделся, скользнул мимо меня сосредоточенным взглядом и едва заметно качнул головой. Огляделся ещё раз. Кажется, его что-то смущало. Ну, «что-то» под именем Каору Тори.

Прикинув свои шансы завалить его в одиночку, пусть даже и с помощью эффекта неожиданности, я с сожалением отказалась от идеи немедленного нападения и дождалась момента, когда Хаяте-сенсей, раздраженно выдохнув, всё-таки ушел. Нужно было дождаться жуков Микиру.

Не одна я была такой умной — по жукам же сенсей нашел Микиру, и мы с Юкио тут же поспешили на помощь, следуя за заволновавшимися насекомыми. К счастью, сокомандник к нашему приходу ещё как-то умудрялся оставаться не побеждённым. А уж втроём мы побултыхались!.. С заранее ясным исходом, правда. Зато мне наконец удалось вести более-менее приличный бой с сенсеем: ему так и не удалось поймать меня на ошибках техники. Недостаток опыта? О, да, проиграла я именно из-за этого. Но причина поражения — тоже важный фактор. Ощущается по-разному, когда вакидзаси с болью выбивают из рук (очень-очень обидно, а ещё накатывает раздражение на себя) и когда с помощью обманного манёвра прижимают кончик катаны к коже (всё ещё обидно, но уже с примесью гордости).

— Тори, — явно сомневаясь, начал сенсей, — а ты, случаем…

— Не висела ли на дереве, когда вы что-то заподозрили? Ага, — я энергично закивала. — С помощью своего супер-дзюцу. Вы посмотрели прямо на меня… ну, мимо меня… и ничего не заметили! Было страшно, но круто.

— Птичка-химе, может, научишь? — шутливо предложил Юкио. — Мы же почти семья!