14. Новая страница жизни (2/2)

Надутый и грустный Мин решил мстить и поехал в кабинет, где стал играть в какую-то увлекательную игру. Чон за это время закончил со своей работой и, выпив стаканчик воды, развалился уставший на диване в гостиной.

Привычному раскладу пришел конец. Несмотря на то, что жизнь потекла в другом русле еще давно, заметил он это только сейчас. Только сейчас до него дошло то, что он больше не будет жить в своей тесной квартирке, где вырос. Чонгук понял, что теперь его дом – апартаменты Чимина. Парень осознал, что это новая история, новый лист его книги жизни, который он хочет раскрасить только самыми яркими цветами. Теперь на страницах появятся заметки о Чимине, о его, наверное, самом дорогом человечке на данный момент, не считая тетю, которая тоже решила наладить жизнь и создать семью.

Вокруг все меняется, а это значит, что наступила пора белой полосы, стоит позаботиться о том, чтобы откинуть грусть и заполнить все свободное время яркими моментами с Паком, который сейчас сидит у себя в кабинете и дуется на Чона за то, что тот оставил его одного на время перетаскивания вещей.

На часах девять, прошло уже много времени, а это значит, что коробки он оставит в покое до завтра, а пока уделит оставшийся кусочек дня своему хомячку.

Чон неторопливо поднимается с дивана и идет в сторону комнаты, из которой доносятся звуки сражений, во что же еще может играть парень, который только прибыл домой, после долгого лечения. Чонгук бесшумно открывает дверь и, сложив руки в замок, смотрит за сосредоточенным Паком. Он быстро перебирает пальчиками по клавишам, создавая комбинации ударов. Не скажешь сразу, что он пробыл в коме некоторое время ранее.

Игра, несомненно, приносит тому удовольствие. Красочные герои, красивые локации, увлекательные бои, но Чон, как врач, понимает, что в его-то состоянии и тридцати минут за компьютером много, поэтому он тихонечко подходит к нему и кладет свои ладошки на плечи. Тот дергается и маленькие волосики на его затылке встают дыбом.

— Малыш, я закончил. Не считаешь ли ты, что пора принять ванну и пойти спать. Я волнуюсь о твоих глазках, – он прошептал это прямо на ушко, после чего прикусил мочку, будто специально отвлекая от игры.

Чонгук не так хорошо знает Пака, он и видит его в живую немного, но, тем не менее, тот осознает, как вывести его из себя. Невесомые прикосновения, шепот, поцелуи и покусывания, такое нравится многим, но представьте себе, как это будоражит тех, чье тело вот-вот очнулось от долгого сна. Чимин сейчас – это один большой комочек нервов и нервных окончаний, кроме ног, а это значит, что именно сейчас он гипер чувствителен.

― П-подожди, дай я доигр-раю. Осталось чуть-чуть, – Чон не собирается слушать того, кто меняет его на Овервотч, поэтому целует мягко за ухом и начинает что-то бормотать. Он говорит тихо и непонятно, точно эти слова не несут особого смысла, но они очень сильно влияют на Чимина. От теплого дыхания мурашки, от низкого тембра сносит голову, как в прямом, так и в переносном смысле. Он откидывается тому на плечо и слегка мычит от удовольствия. – Чонгууук, это не честно. Я же, не смогу-аха закончить игра-аха-ть.

— А меня и не волнует, у меня свои игры и ты главная их составляющая, – от этих слов сносит крышу и старший окончательно попадает в плен Чона, он сдается и позволяет взять себя на руки и унести в ванную комнату. Кто бы знал, что за несчастьем последует такое.

Гуки садит его на стиральную машинку, пока сам наполняет не маленькую ванную горячей водой. Из-за закрытой двери стекла и настенная плитка быстро запотевает. Из-за конденсации жарко и дышать не чем, но не только это ухудшает состояние Чимина. Младший снял майку, обнажив торс, из-за чего его глаза теперь устремлены только на подтянутое молодое тело. Стыдно становится из-за своего осунувшегося живота. Если бы не кома и все эти события, он бы был и порельефней мелкого.

— Ванная у тебя специально такая большая? Чтобы и я смог туда поместиться? –Чонгук шутит и поворачивает голову в сторону Пака, чей взгляд застрял где-то между кубиками на теле. – Минни? – он машет рукой перед его глазами, и только тогда тот отвисает, начинает краснеть и отводит взгляд. От такого смущенного хомячка хочется на потолок лезть, но законы физики не позволят. Чон еще шире улыбается и подходит к нему ближе, сразу же запуская пальчики под футболку. – Твоя ванна готова, пора купаться, тигрёночек, ‒ он так же целует за ушком и начинает поднимать майку, оголяя кожу. От этого старшему не по себе, и он еще больше краснеет, но стойко держится и не пытается опустить одежду вниз.

Футболка послушно проходит через голову и поднятые руки, а потом отлетает на пол. Чимину максимально некомфортно и смущающе, но он понимает, что сам не сможет сделать этого, поэтому позволяет рукам Чона продолжить свою работу. Это как особое испытание, но Пак его не завалит, сам себе пообещал. Поэтому, когда руки младшего опускаются к ремню и ширинке, он отворачивается и смотрит на воду, однако это не помогает. Чонгук прикасается к его щеке и заставляет перевести взгляд.

— Дорогой, я хочу искупить свою вину, поэтому смотри мне в глаза и не смей отворачиваться, – Чимин сглатывает слюну и все так же смущенно кивает. Ему некомфортно, но он позволяет делать такие вещи с ним. Чон сам не спускает с него глаз и делает все на ощупь. Когда с ремнем и ширинкой было покончено, он специально аккуратно заставил старшего облокотиться на запотевшую стену, чтобы снять оставшуюся одежду. Когда и джинсы оказались на полу, Чимин уже не мог здраво мыслить. Губы парня, будто специально приоткрылись, соблазняя и притягивая Чонгука, словно магнитом. Законы физики – они такие, магниты с разными полюсами притягиваются, а значит и Чон не может этому противиться, поэтому аккуратно притягивает того за затылок и вовлекает в тягучий и желанный до мурашек поцелуй.

Кончики пальцев немеют, а щеки все так же горят. Из-за недостатка воздуха приходится изредка отстраняться, тем не менее, Паку уже оторвало голову, поэтому он с каждым разом становится все более жадным и пытается укусить или углубить поцелуй, но ему не дают. Только Чимин на этом не останавливается, притягивает младшего ближе и судорожно расстегивает его штаны.

Когда они остались полностью обнаженными, он сравнял счет и обвил руками шею Чона, пока тот закинул его неподвижные ноги за спину и пошел с безумно горячим Паком к ванной. В воду они опустились одновременно, только вот Гук немного переусердствовал и уложил Чимина на спину таким образом, что они вдвоем целовались уже под водой. Вовремя сообразив, он сел и притянул к себе любимого. Их лбы соприкоснулись, а сами они сидели и судорожно дышали, пытаясь набрать в легкие как можно больше воздуха.

— Я говорил тебе, что ты лучше всех людей на свете, что я встречал? – Чонгук говорит это рвано, все еще пытаясь отдышаться.

— Не припоминаю, – Пак улыбается нагло и явно напрашивается.

― Хорошо, тогда слушай внимательно, Пак Чимин, ты мой самый милый хомячок, ты мой тигренок и просто самый любимый человек на свете, – в тот момент сердца обоих остановились на долю секунды и начали биться в одном ритме.

— Тогда и ты должен знать, что нравишься мне давно. Я влюбился, еще тогда, когда заметил твою искреннюю доброту и желание помочь. Благодаря твоему чистому сердцу, благодаря твоему блогу я ожил и теперь нахожусь в одной ванной с самым замечательным человечком, – Мин смутился и легонько чмокнул в уголок губ. – Н-но Ч-Чон, у т-тебя…

— Что?

— Т-твой… – парень проследил за глазами Мина и ухмыльнулся.

— Сам не лучше. Хочешь, помогу? – Чимин опустил взгляд и ойкнул. Его голым видели только родители и брат, когда они ходили в сауну, больше никто. А тут Чонгук напротив сидит и пялится на его вставшую проблему.

Так и не услышав ответа, Чонгук берет его аккуратный член в свою руку и, легонько сжав, начинает водить. Только тогда, впервые парень слышит, как стонет Пак. Сладко, высоко, явно занимался вокалом. Его трясет, но старший пытается собраться и помочь, вроде как своему парню, поэтому так же обхватывает возбужденную плоть своей маленькой ладошкой и своими действиями срывает рык с губ Чона. Тогда тот еще сильнее сжимает руку и начинает быстрее водить, от чего хватка Мина ослабляется, но тот изо всех сил пытается принести ответное удовольствие, поэтому большим пальчиком размазывает выделившуюся смазку по головке и местами нажимает, давит, да так, что до разрядки доходят они почти одновременно.

Парни еще некоторое время тяжело дышали, пока Чонгук не предложил непосредственно перейти к купанию, то есть помыть голову, потереть спинку и тело. Предложение было вполне себе адекватным, но же было непредсказуемым. Кто бы знал, что только во время мытья спины Пак кончит дважды. Вот что значит обостренная чувствительность.

***</p>

Из-за тяжелого дня Чимин уснул до того, как Чон положил его на кровать и укрыл одеялком. День и в правду был очень напряженным, но его конец, несомненно, радовал. Все недосказанности пропали, стеснение ушло, а точки расставлены над и. Чонгук - новый жилец большой квартиры Мина, тетя – будущая жена Джина, а Пак – счастливчик, который уже совсем скоро почувствует свои ноги и начнет ходить.

Мысли в голове крутятся ураганом и не дают уснуть. Было бы приятно, если бы Чимин сейчас подошел сзади, обнял и шепнул на ушко: «Пойдем спать», однако это невозможно. Сейчас парень сидит на крыше и наблюдает за звездами через стеклянный навес. На небе ни облачка, видимость отличная, это позволяет ему протянуть руку вслед падающей звезды и тихонечко произнести вслух одну простую фразу.

— У нас все будет хорошо.

***</p>

Утро добрым не бывает, если ты не встаешь в обед. Под таким лозунгом прошла большая часть жизни Юнги, если и не вся. Этот парень ой как не любил вставать рано, тем более, чтобы поехать на практику. Так уж вышло, что в частной клинике совсем другое расписание работы, поэтому Мину теперь приходится еще и по субботам вставать. Он как бы уже прошел дозволенный срок, но за хорошую успеваемость, как в наказание, ему дали еще месяц оплачиваемой работы. Хотя бы деньги дадут, притом не маленькие, считая то, что Юнги живет за счет стипендии, ведь он самостоятельный, деньги от родителей не берет.

Надел он, как всегда, белую немного мятую майку, кардиган и черные джинсы. Парень не отличался особой любовью к моде, поэтому образ дополнили старые конверсы, местами потертые и выцветшие, тем не менее, наступила весна, а это значит, что кеды тот снимать не станет, а наоборот, как по старой традиции, купит себе еще одну пару и начнет снашивать.

Клиника находилась относительно съемной квартиры недалеко, пару кварталов пешком, поэтому он не опаздывал и шел прогулочным шагом. В том месте, что считалось его работой, персонал уже принял его за своего, и с ним здоровались абсолютно все. Это бесило, но ничего не поделаешь, не в каждом месте тебе выделят кабинет, при том, что ты еще универ не окончил, тем не менее, как есть, так есть.

Комната была просторной, находилась на третьем этаже. Серые стены, белый стол и паркет приятного цвета. В этом месте побывало немало психически больных, а именно эти оттенки их успокаивали.

На столе уже лежали несколько папок с делами пациентов, которые пройдут разговор с Мином в этот день, однако его удивило количество. Всего одна папка. Зато, какой диагноз. У парня патомимия и деперсонализация. Если объяснять простым языком, то он ненавидит себя, причиняет себе боль, а так же он теряет связь с собой и иногда, будто бы наблюдает за собой со стороны.

В истории болезни ничего не прописано, поэтому, наверное, Юнги и дали только одного пациента. Придется самому расспросить, узнать, разведать. Самая худшая часть работы – разговор с пациентом. И плевать он хотел, что в этом и есть суть психолога.

Он надевает халат вместо кардигана, запускает компьютер и успевает открыть вордовский документ ровно тогда, когда к нему стучат и вводят того самого парня с диагнозами. Выглядит он не очень. Рассматривает все, улыбается нагло и одновременно заигрывает с медсестрой, которая ведет его, словно собачку.

— Спасибо, что привели его, можете быть свободны, дальше я сам, – Мин отправляет девушку работать дальше, а сам указывает тому на стул перед собой, предлагая присесть. В кабинете слышится лишь тиканье часов и клацанье клавиатуры, так как Юнги начал заполнять его дело, описывая поведение пациента. – Итак, здравствуйте, меня зовут доктор Мин, сегодня, как, наверное, и на протяжении этой недели, я буду вашим лечащим врачом, – на его представление тот никак не отреагировал, только продолжил рассматривать помещение.

— Я смотрю, ты тут новенький?

— Да, а вы…

— Меня пытались лечить все, кто работает здесь. Как видишь, безуспешно. И не напрягайся ты так, мы почти ровесники, можешь на ты. Буду звать тебя… – он еще раз взглянул на бейдж и глупо улыбнулся. – Буду звать тебя Ги. Тебе интересно услышать мою историю?

— Не то чтобы интересно, это моя работа видишь ли.

— А ты забавный, Ги, ну так вот. Готовься слушать. Произошло это около полугода назад. Я не хочу хвалиться, но мой богатенький папочка владелец огромной корпорации, а я же, его бестолковый сын, который вместо того, чтобы учиться на бизнесмена, выбрал искусство, решил стать актером. На первом курсе мне понравилась девушка, я ее даже к отцу приводил, но это было зря, очень зря. А знаешь почему?

— Почему же? – Юн записывал все в документ и отвечал безрадостно. Однако же слушал, чтобы понять причину возникновения и развития болезней.

— В тот день я застукал их в его кабинете, с тех пор и понеслась эта чепуха. Я забросил учебу, виделся только с одним другом, выпивал с ним, жил иногда у него, но тогда, я и не знал, что произойдет дальше. Наш универ взорвали и… он погиб. Я… я просто. Айщ, – он со слезами на глазах ударил стол и начал скидывать с него предметы, тогда Мин резко схватил его запястья и заставил посмотреть в глаза. После долгого контакта пациент успокоился.

— Так как говорите ваше имя?

— Тэхён, Ким Тэхён.