10. Your voice (2/2)

— Тише ты. Можешь изобразить что ты смеешься? Прошу, – просьба странная, но выполнимая. Тем более Чон стал нести такую ахинею, что смешно стало бы любому. Син прикрыла рот рукой и уже вовсю заливалась смехом, не обращая внимания на посторонние взгляды.

— Ух, боже, Чонгук, – она смахнула слезинку и стала обдувать себя папкой с каким-то рефератом. – И зачем ты мне это сейчас сказал? Я, конечно, знала, что у декана парик, но зачем раскрывать это через такую историю.

— Да кто знал, что при поклоне он свалится, и моя одногруппница подумает, что это большая мышь? Если бы не она все было бы тихо, – она еще чуть-чуть посмеялась, а после того, как их взгляды с Марком встретились и вовсе замолчала.

— Тебе не пора ли на пары?

— Ладно, тогда встретимся в кабинете, напарница, – все было довольно просто. Кабинет учеников, напарница по практике, так почему кто-то подумал совсем не о том. Тем не менее, парень удалился, и вся группа третьего курса ввалилась в аудиторию. Чон всегда сидела где-то посерединке, где к ее шоку уже устроился Марк. Не велика беда, можно сесть и ниже. Только вот заметив это, парень тоже опустился и присел рядом с ней.

Дедан снова заливал какие-то скучные лекции, пока девушка с интересом писала в тетрадь. От Марка веяло мужеством и вкусным парфюмом. Так, соберись, ты тут не просто так, учиться же пришла. Чон еще сильней стала надавливать на ручку, изредка подчеркивая что-то карандашом. Сосредоточься, сосредоточься.

— Ауч, – она посмотрела на кончик механического карандашика и поняла, что грифелю кабзда. Почему именно сегодня ломается это гавно, отлетает и бьет по руке. Как вообще это возможно.

— Ты чего, Чон? – Марк подал голос, но девушка решила, что это не к ней. Сзади сидит Чон Джехван, а чуть левее от него Чон Юна. Это точно не к ней. – Синтиен? Тебе помочь, – черт.

— Нет, у меня всего-то карандаш сломался.

— Если у тебя нет грифелей, я дам. Тебе нужен ноль пять или ноль семь? – на ручке написано второе, поэтому она тихонько просит о помощи. Карандаш снова пишет, а лекция проходит в тишине, лишь только пристальный взгляд парня отвлекает. Проходит десять минут, полчаса, а он все еще смотрит. Может обман зрения. Она быстро мелькнула на него взглядом. Да нет, смотрит. – Кто тот парень, с кем ты разговаривала до пары?

— М… Чонгук, он проходит со мной практику. Ты вряд ли его знаешь, он с первого курса.

— Понятно. То есть вы с ним сегодня на практику идете?

— Угум, по расписанию. Жаль, что третий курс разбили по разным больницам.

— Возможно, – на этом их разговор, да и пара заканчиваются. Это был первый раз, когда с ней заговорил столь привлекательный парень. Марк. Одно имя как звучит. Необычно и прекрасно. Ох. Кажется, кто-то снова впал в грезы фантазий. Тряхнув головой, Син направилась на еще одну пару.

***</p>

Чонгук был в приподнятом настроении, ведь его напарница уже не злилась, а наоборот говорила спокойно и нормально даже на людях. Они сходили померить ей температуру и давление. Вроде в норме. Для уверенности Чон хотел сделать КТ, но огреб папкой по башке и понял, что это она. Так как единственный пациент должен был приходить постепенно в себя, им дали работу – навестить нормальных больных. В смысле они пошли в травматологию и просто помогали медсестрам перевязывать пострадавших.

В целом день проходил стабильно. Местами они смеялись, что-то обсуждали. Гук понял, что первый шаг к знакомству сделал все-таки Марк. Жизнь налаживалась. Тетя написала смс, что ночью не придет, потому что нашла себе хорошего парня, а Юджин дала знак, что нашла себе девушку. Миленький котенок пока был у продавца. Если яснее, то Чонгук попросил подождать белого дня и подарить Рукию Минен. Он выбрал породистую рыжую милашку. По словам хозяйки, она вырастет большой, а пока просто является маленьким неуклюжим комочком шерсти.

Жизнь перестраивалась и менялась уже как вторую неделю. Все вокруг него благоухало. Пришла настоящая весна. Распустились почки и первые цветы вылезли наружу. У окружающих любовь билась в сердцах. Все ходили парами, даже Син теперь уходила раньше с практики, чтобы насладиться вечером с Марком. Он же не медлил и предложил встречаться уже через неделю. Чонгук правильно думал, что та фифа была с ним ради физических потребностей. С Тиён он был гораздо романтичнее и даже на белый день постеснялся поцеловать, поэтому просто чмокнул в щеку и подарил цветы.

У тети реально появился хороший парень. Сокджин возил её на машине, помогал в финансовом плане, а главное… он был ее боссом. Ну, если она зам, то он директор. Новый юный директор. Минен тридцать один, ему тридцать три – самое время заводить семью, поэтому Чон держал за них кулачки. И не только за них. Что говорить про Юджин, которая добилась повышения по работе и жила теперь со своей подружкой, ну в смысле… Ну вы поняли с какой подружкой.

Именно поэтому Чонгуку нечего было делать, как сидеть, придерживая бледную руку Чимина. Он сидел вечерами и тихо сопел в кресле ночами, лишь изредка отлучаясь в университет на пары. Совсем скоро сессия, два месяца, как бы много, но до того времени нужно сдать курсовые, зачетку и всякую другую лабудень. Надо, он готовится, но все еще в пределах палаты.

От врача Чонгук узнал, что родственники искали хорошего доктора в Германии. К слову для Чона стало шоком, что семья Пака спонсирует больницу, а сами поехали искать врача. Это не важно. Для него теперь существует только Чимин… и да, лишь немного мыслей о сессии.

Этот день он должен был запомнить навсегда. И он запомнил. Двадцатое марта, никакая ни знаменательная дата, просто день в календаре.

— Ты точно не дуешься, что я снова ухожу с Марком, – девушка быстро натягивала пиджак и сменную обувь без каблуков. Так было удобнее. – Может мне забежать, купить тебе еды?

— Синтиен, вали уже. Наше время давно прошло. На часы взгляни. Почти семь. Иди, давай! Только в зеркало глянь, у тебя там размазалась помада чутка, – девушка быстро поправила внешний вид и побежала, как и сказал Чон.

Он снова одинок, зато может любоваться Чимином. Его светлые пряди в конец отрасли и у корней виднелся натуральный черный. Сначала он думал, что красить волосы парню – бесполезное дело, но потом вспомнил, что Чимин почти айдол. Для него это нормально.

Парень быстро зашел в комнату, приглушив при этом свет. Он повторил лекции, вроде как покушал, утолил все свои потребности и готов был снова залипать на Пака. Он просто сидел и разглядывал его. Как это можно делать часами? Да просто! Иногда он дотрагивался до его волос, поправлял прядочки. Протирал его шею, руки. Все как положено. Как бы Чонгук не хотел, он боялся коснуться его пухлых и с виду мягких губ. Они манили, пленили, а он стойко не поддавался.

Двадцатого марта, в девять вечера он снова залипал на его губки. Смотрел пристально и нежно, трепетно, при этом держа парня за руку. Чон не заметил, как провалился в небольшой сон. Нет, ему не снился Чимин, он все еще не приходил к нему, однако странные обстоятельства заставили его проснуться. Его маленькая бледная ладошка хорошо умещалась в чоновскую, поэтому, как только Чимин начал слегка двигать пальчиками, Чонгук сразу очнулся. Сначала он думал, что ему показалось. Но потом воочию увидел небольшие движения и то, как разомкнулись пухлые губы, и то, как он впервые услышал его голос…

— Чон… гук…