8. 206 (2/2)

— Я тебе не нужен.

— Не решай за меня! Ты мне нужен. Я бы все отдал, чтобы ты остался со мной, чтобы был жив…

— Ну так отдай. Хоть чем-то пожертвуй ради меня.

— Что ты… – не успевает он что-то сказать, как тот начинает растворяться в объятиях. Просто исчезать. – Чимин?

— Живи. Пожертвуй своим временем и живи. Спасай жизни, как мечтаешь… Спасай жизни Чон. Спаси и м… – он не успевает договорить, и сон обрывается, заставляя Чонгука встать с кровати и судорожно глотать воздух, которого критически мало. Слезы льются ручьем и единственное, что приходит в голову, так это позвонить Юджин, ведь тетя на работе, видимо.

— Юджин, мне срочно нужно поговорить.

Flashbackend.

***</p>

Девушка ничего нового не сказала, только успокоила и задумалась над фразой «Я погиб уже дважды. Бог любит троицу», коей Чон не предал значения вообще. Не обошлось и без утреннего секса, без этого никак. Зато мысли о грустном отошли на задний план. Впереди учебный день. Впереди любимая практика.

— Поздравляю, вам официально дали номер группы и теперь вы именуетесь, как команда один точка три. Это не столь важно, но, если вы потеряетесь, спрашивайте, где группа с этим номером, медицинский персонал должен подсказать, – шел второй день практики и Чон не мог нарадоваться этому. Его увлекало буквально все. От запаха медикаментов до полумертвых людей. Странный он отчасти. Но не странней Синтиён, которая нормально общается только когда они остаются наедине. Все остальное время это злые взгляды и фырканья. – Такс, сегодня, к сожалению, мы потратим немного времени на болтовню и небольшую лекцию о диагностике комы. Так как это ваша практика на этот месяц, а для кого-то и больше, то вам важно знать некоторые аспекты.

Группа зашла в просторный зал, видимо для совещаний врачей. Недаром тот находился на самом верхнем этаже, где были только люди категории VIP. Чон села на первый ряд, прямо перед учителем, а к ней присел и Чонгук, чем сильно удивил и немного разозлил. Снова началась гонка за ответами.

— Перекличку я делать не буду, ссылаясь на вашу собранность, поэтому начну чесать языком. Как я говорил ранее, прежде всего кому нужно диагностировать. Этим занимается невролог, но вас учат делать все, поэтому слушайте внимательно. Врач должен решить две задачи: первое - выяснение причины, приведшей к коматозному состоянию, второе - непосредственная диагностика комы и ее дифференциация от других похожих состояний.Выяснить причины впадения больного в кому помогает опрос родственников пациента или случайных свидетелей. При этом уточняется, были ли у больного предшествующие жалобы, хронические заболевания сердца, сосудов, эндокринных органов. Свидетели расспрашиваются о том, пользовался ли пациент лекарствами, были ли найдены рядом с ним пустые блистеры или баночки из-под препаратов. Все же понимают угрозу отравления наркотическими веществами, ну так вот… – врач продолжил говорить. Парочка Чон (из-за соперничества их стали называть так) вечно что-то писала, остальные же слушали как будто в пол уха. Хотя почему как будто.

— Самым важным в дифференциальной диагностике комы от других состояний нарушения сознания является исследование способности больного открывать глаза на звуковое и болевое раздражение. Если реакция на звук и боль проявляется в виде произвольного открытия глаз, то это не кома. Если пациент, несмотря на все усилия врачей, глаза не открывает, то состояние рассматривается как коматозное.Тщательному изучению подвергается реакция зрачков на свет. Ее особенности не только помогают установить предполагаемое месторасположение очага повреждения в головном мозге, но и косвенно указывают на причину возникновения коматозного состояния. Кроме того, зрачковый рефлекс служит достоверным прогностическим признаком.Узкие зрачки (зрачки-точки), не реагирующие на свет, характерны для отравления алкоголем и наркотическими веществами. Разный диаметр зрачков на левом и правом глазе говорит о нарастании внутричерепного давления. Широкие зрачки – признак поражения среднего мозга. Расширение диаметра зрачков обоих глаз в совокупности с полным отсутствием их реакции на свет характерно для запредельной комы и является крайне неблагоприятным признаком, свидетельствующем о скорой смерти мозга, – это было,правда, интересно. И время пролетело незаметно.

После очередного обхода, Чонгуку разрешили остаться допоздна, чтобы изучить пациентов в больнице. Где-то выделить для себя что-то новое, а так же попрактиковаться в постановке капельницы, не без надзора медсестры, конечно. Тем не менее, тетя его не хватилась и он остался. Даже Синтиён ушла, но не он.

Готов хоть сейчас пойти работать, но… это слишком громко сказано. Все же учиться нужно многому. Тем не менее, он старается. Заходит в каждую палату на втором этаже и проверяет данные, отмечает что-то про болезни. Вместе с ним ходит милая медсестричка, которая помогает с уколами и приборами, изредка показывая, где и что.

— Скажешь потом врачу, что в палате номер двести пять пациентке сделали биохимический анализ крови повторно. Если это нарушение метаболизма, то, мне кажется, стоит усилить меры лечения. А еще я заметил, что у неё повышается давление. При этом заболевании возможен инсульт. Можешь дать карту следующего больного?

— Конечно, тут только история болезни, видимо, данные я забыла на столе. Принести? – он осторожно открыл дверь и, не глядя,плюхнулся в кресло.

— Не стоит, мне важна болезнь, а не личность пациента, – он тщательно смотрел в карточку. Очень тяжелый случай. Травма при падении с высоты. Сильно был поврежден ствол мозга, что почти убило человека, но врачи успели спасти. – Принеси мне завтра рентгенографию черепа в двух проекциях, электроэнцефалографию и эхоэнцефалографию этого пациента, если есть. Мне интересен этот случай, – Чонгук до последнего не смотрел на пациента, а когда медсестра удалилась за нужным препаратом для капельницы, тот все же оторвался от прочтения.

Перед ним лежал очень бледный человек, из-за темного времени суток в мрачной палате мало чего можно было разглядеть. Голова перемотана бинтами, из которых торчат светлые волосы, человек стоит на искусственной вентиляции легких. Да к тому же по записям в коме уже больше месяца.

Парень решает встать и посмотреть на пациента, хоть глазком. И не зря. Палата номер двести шесть. Светлые волосы, длинные ресницы, пухлые губы и бледное лицо. Если бы Чонгук мог, он бы пришел сюда еще в двадцатых числах января, но сейчас февраль. Двадцать седьмое.

Если бы он мог не ронять слезы, он бы собрался с духом, но он не может. Руки тянутся к лицу пациента и мягко очерчивают его скулу, переходя к подбородку. Большой палец невесомо скользит по губам, но из-за слез он не может нормально видеть, лишь чувствует холод тела и одновременную младенческую мягкость. Хотелось бы ему упасть на колени и благодарить бога за такой подарок, одновременно проклиная Чимина за ложь.

Пойман на лжи.

— Кома – это еще не смерть, Чимин. Чертов придурок, заставил волноваться меня. Дурак, – он упал на колени и прижал его руку ко лбу. – Бог любит троицу, а я нет. Мое любимое число два. Хватит с тебя смертей, Чимин. Я тебя обязательно вытащу…