III (1/2)
Дверь скрипнула, Джисон подскочил, открыв глаза, и увидел перед собой знакомую фигуру. Минхо смотрел на него очень грустными глазами, осторожно изучая. Хан промямлил какой-то вопрос, Ли неразборчиво ответил, его слова смазались, оставшись в памяти просто приятным звуком, и переросли в глухой звон. Джисон почувствовал, будто падает в обморок.
Он приходит в себя, чувствуя какую-то мягкость, открывает глаза и ничего не видит — он утыкается кому-то в грудь. С трудом подняв голову, он понимает — Минхо. Старший аккуратно гладит его плечи, покачивая, опять что-то говорит, но снова ничего непонятно.
Хан вновь закрывает глаза и чувствует жжение. Открывает — он под водой, падает всё глубже и глубже, напрягается, пытаясь всплыть, но его только сильнее утягивает. Снова звон, снова темнота.
Руки Минхо на плечах. Темно. Вода проникает в лёгкие. Ничего не видно. Голос Минхо, что-то тихо произносящий. Хан не может открыть глаза. Лёгким больно, он не может вдохнуть. Последнее, что он чувствует — внутри будто что-то взрывается, жаром расходясь по телу.
Джисон просыпается. Туалет погрузился в полумрак. Ему скорее нужно спешить, пока школу не закрыли. Перспектива провести здесь ночь не выглядит заманчиво. Хан тихо выходит, стараясь не привлекать внимания тех немногих учеников, что собираются домой после уроков, и быстро пересекает весь коридор, почти выбегая на улицу.
Что ему приснилось? Должно быть, он утонул, или типа того. Тогда он завидует тому себе. После сна он не стал чувствовать себя лучше, только чуть бодрее, и теперь мог хотя бы ровно ходить. Что в этом сне делал Минхо? Внутри сразу стало по-особенному неприятно от осознания, что Ли приснился Джисону. Хан отчётливо запомнил прикосновения старшего, которые так остро ощущались, будто в реальности, хотя в жизни он не знает, какого это — обниматься с Минхо. Не знает и не хочет знать. Общения с Ли ему хватило с головой. И сейчас он встретится с подтверждением этого факта от матери. И завтра тоже встретится.
Джисон не мог объяснить, чего ждал от того, кто никогда никому не помогал. Почему возомнил себя особенным? Почему подумал, что Минхо с ним, в отличии от других, будет вести себя иначе? Почему он поверил ему, хотя прекрасно знал: в тихом омуте водятся черти. Что ж, теперь по крайней мере увидел этих чертей в лицо, теперь он будет на опыте знать, как Ли человек. Странно, что Джисона вообще волновала эта ситуация, но этому в голове было лишь одно объяснение: Минхо прекрасно понял, что Хана посадят на домашний арест, если он получит ещё одну двойку, и воспользовался этим. Зачем — непонятно, но у него наверняка была выгода в том, чтобы не видеть Джисона. Наверное.
Пазл в голове начинал сходится: это странное поведение Минхо, его агрессия, сменяющаяся, казалось, дружеским диалогом, даже это дурацкое название любимой шоколадки, которое Хан заметил, было неумело стёрто потому, что ответы были неверны. Да, у Ли Минхо, может быть, осталась совесть, не позволяющая ему ещё и просить что-то за такую подставу. Злость подступила к горлу, и захотелось закричать, но вместо этого Джисон вытянул из кармана телефон. Пять пропущенных: Кристофер, Чанбин и мать. Было тошно даже думать о том, чтобы слышать чей-то голос, поэтому Хан зашёл в общий чат и увидел несколько непрочитанных:
CB97
Сука, Джисон, ты где был? Что случилось? (16:39)
SpearB
Мы не пошли на студию, братан. (16:41)
Если ты успеешь к пяти, я могу вас подождать. (16:42)
CB97
Что этот старый хрен сделал с тобой, Джисон? (16:59)
Дал какую-то бесполезную работу? (17:00)
Осыпал тебя говном? (17:00)
SpearB
Ответь, гондон. (17:01)
CB97
🙄 (17:05)
Я надеюсь, ты объяснишься… (17:05)
J.One
(17:58) Всё ништяк, я жив.</p>
SpearB
Я не знаю, рад ли. (17:59)
Где ты был? Какие новости? (17:59)
J.One
(18:00) Ты был прав насчёт Ли.</p>
Немного довольный таким лаконичным и интригующим своим ответом, Хан быстро написал матери, что скоро будет дома, и нехотя поплёлся отрабатывать сегодняшнюю двойку, и завтрашнюю. Заранее.
Джисон стоял перед классом, отсчитывая минуты до звонка, планируя зайти сразу после него. Он морально настраивался на то, чтобы суметь пройти достойно, и глазом не моргнув, чтобы никто не понял, как самонадеянно он облажался. На этом уроке им должны были сообщить оценки за вчерашний тест, и пусть лучше одноклассники узнают так, чем поймут всё по какому-то выбросу в сторону старосты. Хан держал себя в руках. Вчера он честно выдраил все полы и лёг спать только в два часа ночи, из-за чего сейчас его внешний вид оставлял желать лучшего. Но ему было глубоко плевать: всё равно в каком виде принимать поражение в тобой же затеянной игре. Самоуверенность Хана когда-то его погубит, но он не собирается с ней прощаться. Точно не сейчас.
Долгожданный звонок, дверь, порог класса.
— Ты опоздал, — процедила учительница. Может, на адреналине, но Хану показалось, что она смотрела на него с куда большим презрением, чем обычно. Не волнует.
— Нет, я пришёл вовремя, — кивает Джисон на часы и поворачивается к классу.
К сожалению, первое, что он замечает — Минхо, выглядящий сегодня немного хуже, чем обычно. Он сидел, сжавшись на стуле, вплотную придвинувшись к парте, крутя в руках ручку. Место рядом с ним, обычно занятое его рюкзаком, пустовало. Странно. Впрочем, перед Минхо мелькает тёмная чёлка Чанбина, он махает Джисону, в его глазах приветственный блеск мешается с сочувственным. Сзади Чан точно такой же. Вчера Хан вывалил им в чат огромный текст о том, как он устал зависеть от оценок, как он хочет спать и как злится на Ли, подставившего его. Его друзья в тот момент на удивление даже отложили в сторону свои шутки. Чан предложил порефлексировать над этим и завтра попробовать сочинить что-нибудь, Чанбин сказал, что может пригнать, если что, и постараться отвлечь. Джисон им не ответил, потому что к тому времени уже сопел в подушку. Сейчас они тоже не смеялись, и от одного их взгляда Хану стало тепло: конечно, он совсем забыл, что не один.
Феликс рядом с Чанбином тоже улыбался ему, неясно, рассказал ли ему что-то Со, но это было уже не важно.
Джисон, стараясь идти прямо, не смотря никуда, кроме как на свою цель — Чана, прошёл между рядами и тяжело плюхнулся на стул.
— Хуйня, — честно сказал он.
— Знаю, — шепнул Чан, приобнимая младшего за плечи. У того не было желания даже доставать тетрадь, потому он просто размяк в объятиях хёна.
— Итак, я объявляю оценки, — запищала учительница у доски. — Скажу сразу: вы написали отвратительно, я очень рассержена.
Джисон хмыкнул, представляя свои баллы, и тут же вспомнил ещё кое о ком. Он быстро глянул на соседний рад и не смог сдержать улыбки. Сынмин что-то беззвучно сказал в ответ на реплику учительницы, судя по движению его губ — нецензурное, Чонин сидел, уткнувшись лицом в его плечо, явно готовый заплакать от безысходности. Вот у кого ещё сегодня точно два. Возможно, стоит предложить им после урока организовать свой лагерь и поселиться на заднем дворе школы в палатках в знак протеста системе образования и строгим родителям. Это было бы смешно, но Хан сейчас не очень хотел улыбаться. Он мысленно поблагодарил двух друзей за то, что они, сами того не ведая, подняли ему настроение. Они всё-таки чертовски милые, надо будет угостить их каким-нибудь кофе.
Чан под столом сжал руку Хана в знак поддержки, и он внешне полностью расслабился.
— Спасибо, братан, — прошептал он.
— Я помогаю тебе держать лицо, — усмехнулся Чан. — Наш самый лучший J.One~и.
— Знаю, — улыбнулся Джисон. — Вот за это и спасибо.
Фамилии звучали одна за другой, некоторые в шоке вздыхали, слыша о своей двойке, кто-то радовался трём баллам, а Хан всё не мог дождаться своего позора, но его фамилию почему-то всё не называли. Минхо, разумеется, получил свою противную пятёрку, как всегда, единственную в классе. Чанбин на третьей парте громко выдохнул, когда услышал своё «четыре», Кристофер сильнее сжал руку Джисона, когда получил ту же оценку, будто извиняясь, что у него удачно получилось списать, и Хан промычал в знак того, что хён прощён.
— Ким — три, — четко говорила учительница. — Ян — три, Ли — четвёрка, Хан…кхм, Хан — пять.
Мир остановился. Джисону показалось, он оглох на два уха и заработал слуховые галлюцинации одновременно. В глазах резко потемнело, потом сильно посветлело, а когда все вернулось в нормальное состояние, Хан обнаружил себя сильно выпрямившимся, удивлённо раскрытыми глазами смотрящим на учительницу. Он ничего не понял и надеялся, что ослышался.
— Чего вы так смотрите? — фыркнула ему преподавательница. — Я всегда говорила, что вы можете, когда захотите. Идеальная работа, лучшая в классе—
Она говорила что-то ещё, но Джисон уже не слушал. Перестав ощущать свою руку в руке Чана, он глядел на спину впереди. Минхо впервые за сегодня пошевелился, неловко ёрзая на стуле, но даже не повернулся. Хану нужно было объяснение. Он обязательно потребует его позже, когда сможет успокоить подступающий нервный смех.