Часть 87 (2/2)

– Нет, я никогда не вернусь к Мохаммеду,– как никогда твёрдо ответила Латифа. После того, что случилось с Амином, не было и речи о том, чтобы продолжать жить с мужем, которого она и видеть больше не могла.– Я лучше стану прислуживать в чужих домах, чем вернусь к нему!

– Тебе никогда не придётся кому-то прислуживать, я позабочусь о тебе,– возразил Зейн, и он имел это ввиду, поскольку поддерживал бы её независимо от того, выйдет ли она за него замуж.

– Ты правда любишь меня? Правда хочешь на мне жениться?– переспросила Латифа.

– Больше всего на свете,– уверенно ответил Зейн.

– Тогда я хочу того же...– девушка снова подняла на него глаза, чувствуя как по груди распространяется изнутри приятное тепло, как часть ледяной корки тает в это мгновение, когда он ей улыбается. Латифа знала, что скорбь по сыну всегда будет сопровождать её, куда бы она ни пошла, как бы ни сложилась её жизнь в будущем. Но может и ей будущее готовит что-то хорошее? Может она не напрасно живёт? Было так приятно в это поверить, так хорошо находиться рядом с мужчиной, который заставлял её верить в лучшее, заставлял её сердце биться быстрее, до того хорошо, что она чувствовала себя виноватой. Как может она чувствовать себя счастливой, когда её сына больше нет?

– Мне так жаль, Латифа,– прошептал ей Зейн, понимая причину смены её настроения.– Если бы только можно было повернуть время вспять...

– Я до сих пор не могу поверить, я просыпаюсь ночью и слышу его голос, мне приходится напоминать себе, что...– её голос сорвался.

Ему только и оставалось, что вытирать её слёзы, позволяя девушке просто оплакивать сына, несправедливо отнятого у неё судьбой. Разве справедливо, чтобы погиб мальчик, не успевший даже пожить толком? Как такое могло произойти? Как земля носила людей, способных на такие зверства? В это мгновение Зейн как никогда желал, чтобы предчувствия Жади были верными, чтобы Амин до сих пор был жив, лишь бы не видеть страданий любимой, лишь бы её глаза светились от счастья, а не от слёз.

***</p>

В доме доктора Альбиери на кухне за чашкой чая расположились жена учёного и её так называемая племянница, которая нынче явилась в дом ”тёти”, дабы пожаловаться на вопиющую ”несправедливость” по отношению к ней, то есть рассказала свою – полностью искажённую – версию так называемых отношений с Леонидасом Феррасом. С самым несчастным видом девушка поведала о том, как начальник с первых дней начал оказывать ей знаки внимания, как она сама, чувствуя при этом глубочайшую вину перед женой Леонидаса, осознавая их разницу в возрасте и тот факт, насколько разные они люди, сама не поняла, как влюбилась в мужчину и отдалась ему, поверив его признаниям в любви. Эдна была явно глубоко шокирована словами племянницы, не веря своим ушам, автоматически однако успокаивающе поглаживала руку девушки и временами подливала ей чаю. Алисинья же продолжала свой рассказ, вдохновлённая доверием женщины, даже не подозревающей, что её обманывают.

– А потом он вдруг сказал, что не любит меня, что не желает меня больше видеть...– театрально рыдала Алисинья.– Угрожал, что сделает всё, чтобы я не могла жить в этом городе, если я хотя бы раз ещё появлюсь перед его глазами или попытаюсь рассказать Иветти правду. А я хотела сказать правду, говорила, что то, что мы делаем, неправильно...– девчонка опустила глаза, притворяясь совершенно отчаявшейся перед доверчивой Эдной.– Наверное, я сама виновата, тётя Эдна, нельзя связываться с женатыми, я всегда это знала, но не смогла устоять... Даже не представляю, что вы теперь обо мне думаете... Но разум часто покидает нас, когда мы так сильно кого-то любим...– добавила она, прекрасно зная, что уж эти слова нажмут на больное место самой Эдны и неминуемо обеспечат ей поддержку со стороны тётки.

– Ну что ты, дорогая,– Эдна искренне сочувствовала девушке, ни на минуту не усомнившись, что именно Алисинья здесь является жертвой,– я ни в чём тебя не обвиняю, ты ещё такая юная, ты просто ошиблась... Но это совсем не значит, что этим можно пользоваться! Я не могу поверить, что Леонидас мог так поступить!– возмущалась женщина.– Ну ничего, я с ним поговорю!

– Нет, тётя!– Алисинья схватила её за руку, вполне реалистично разыграв искренний испуг.– Леонидас обещал подать на меня в суд, выдворить из города, если я кому-то ещё расскажу... И как я буду совсем одна, да ещё с ребёнком на руках, без работы? Ведь Леонидас не хочет даже знать нашего малыша, так и сказал, что мы ему не нужны...– очередной раз картинно расплакалась Алисинья.

– Ничего не бойся! Он не посмеет сделать ничего из этого, уж я об этом позабочусь! Если понадобится, я лично дам показания в суде, дам интервью в газеты, заставлю его пожалеть про каждую твою слезинку, если он не хочет по-хорошему!– завелась Эдна, уже хватая свою сумочку.– Я только предупрежу няню, и тут же поеду! Я не позволю тебя обижать!

– Тётя, я даже не представляю, что бы я без вас делала... Вы мне так помогаете, я не смогла бы и дня прожить в Рио, если бы не ваша доброта...– Алисинья бросилась в объятия женщины, мстительная улыбка исказила черты её лица.

***</p>

– Лукас, мальчик мой!– радостно хлопотала вокруг парня Далва, стоило ему только переступить порог дома.– А детишек опять не привёз, скоро я уже забуду, как они выглядят!

– Я тоже рад тебя видеть, Далва,– улыбнулся ей сын Леонидаса, в руках он держал портфель с документами, поскольку прямо отсюда они с отцом собирались ехать на переговоры.– Сейчас много разных забот. Мы с Жади как-то приедем на ужин, и детей тоже с собой привезём...– к слову, Лукас был не особо уверен в такой перспективе, поскольку Жади вряд ли сможет спокойно ужинать с его отцом, но и Леонидас тоже избегал взгляда невестки с тех пор, как ему стало известно, что они видели то самое видео.– Как здесь дела?– осторожно спросил он у экономки, заранее впрочем зная, что ничего хорошего она ему явно не расскажет. Как мог чувствовать себя его отец, когда Иветти уехала из дома вместе с Кристиной после их ссоры, а весь офис продолжает сплетничать о его романе с юной секретаршей?

– Сеньор Леонидас уже который день ходит по дому, как призрак какой-то, даже от утреннего кофе отказывается,– шёпотом поведала ему Далва.– Дом такой пустой и тихий без твоей сестры... Жена твоего отца сама уехала, и девочку тоже с собой забрала!– искренне возмущалась экономка, скучая по маленькой воспитаннице.

– А как же иначе, Далва?– пожал плечами Лукас. Он знал, конечно, что у Далвы с Иветти не лучшие отношения, об этом знали все, кто так или иначе был близок к их семье, но даже Далва вряд ли могла подумать, что Иветти уедет сама и при этом бросит свою дочь.– Но я видел Тину вчера вечером, с ней всё хорошо, и она пока ни о чём не догадывается, что к лучшему, как я думаю. Если ты переживаешь, можешь поехать и навестить её в старой квартире Иветти, они сейчас там живут. Ты же знаешь адрес?

– И мне нужно ехать в ту квартиру?– проворчала Далва, некогда назвавшая эту квартиру цитаделью разврата, обещая, что в жизни не переступит её порог. Экономка покачала головой.– Я никогда не любила жену твоего отца, Лукас...

– Далва...– мягко упрекнул её парень, укоризненно качая головой.

– Нет, не перебивай меня! Я никогда не любила дону Иветти, но одобрить поведение сеньора Леонидаса никак не могу! Это же надо дойти до такого разврата, так ещё держать кассету в сейфе! Я всегда думала, что этот брак рано или поздно закончится изменой, но я всегда думала, признаться, что измена будет с другой стороны... В жизни бы не подумала, что твой отец на такое способен! Я всегда говорю правду, ты меня знаешь, Лукас, и если я вижу, что человек ведёт себя неправильно, я никогда не молчу!– грозила пальцем домоправительница.

– Там сложная история, Далва...– уклончиво заметил парень, не желая лишний раз говорить об этом: что знает Далва, знают десятки людей.

– Да что уж тут сложного?– пожала плечами Далва.– Сплошь и рядом такое происходит, что мужчины находят любовниц, но от твоего отца я такого не ожидала!– ворчливо добавила она.– А правда, что девушка беременна?

– Так говорят,– неохотно признал Лукас.

– Матерь Божья...– покачала головой Далва.– Это же надо, чтобы от мужчины были беременны сразу две женщины!

– О чём это вы говорите?!– раздражённый голос Леонидаса прозвучал над ними. Мужчина спускался по лестнице и по нему было даже издалека заметно, что он не в духе и явно плохо спал, выглядел крайне уставшим.

– А это я Лукасу рассказываю про новый сериал, сеньор Леонидас! Представьте себе, там у мужчины беременны сразу жена и любовница! Скажите же, разврат, иначе не назовёшь!– не понятно было, пытается служанка оправдаться, или же издевается над хозяином, но тот даже дар речи потерял, не зная, что на это ответить.

Вероятно, между хозяином дома и экономкой мог разыграться спор, если бы совершенно внезапно подобно вихрю в дом не ворвалась взвинченная Эдна, что было неожиданностью для всех.

– Ты думаешь, тебе всё позволено, Леонидас?! Думаешь, я на тебя управы не найду?!– с ходу закричала женщина, что было в общем-то для неё не свойственно, поскольку перед знакомыми она обычно представала особой довольно таки сдержанной.

– Извини?– переспросил Леонидас, впрочем уже догадываясь, по чьей милости жена Альбиери явилась скандалить.– Если ты пришла поговорить о своей племяннице...

– Да, я пришла поговорить о своей племяннице, которую ты бесстыдно соблазнил, а потом уволил, так ещё и посмел угрожать расправой, если она кому-то расскажет о вашей связи!

– Сеньор Леонидас!– поразилась Далва.

– Я ничего подобного не делал!– возмутился Феррас.– Ты не знаешь, что там произошло, Эдна, но я готов тебе рассказать! Твоя племянница вовсе не так невинна, как хочет казаться, и если кто-то и был жертвой, так это я, а не она!

– И у тебя хватает совести так говорить!– возмутилась Эдна.– Бедная девочка сама не своя! Учти, Леонидас, если я услышу хотя бы намёк на то, что ты опять обидел Алисинью, если у тебя хватает совести отказываться от отцовства собственного ребёнка, я молчать не стану! Сегодня же займусь поисками адвоката для своей племянницы! Я дам интервью каждому журналисту, который ко мне подойдёт, напишу во все газеты, чтобы все без исключения знали, насколько ты не порядочный человек! Потому лучше подумай, как выйти из этой истории без потерь для своей репутации, уж это для тебя, наверное, ещё имеет значение, а вот совесть, похоже, ты выбросил на помойку!– закончив свою отповедь, Эдна ушла так же быстро, как и появилась до этого, громко хлопнув дверью.

– Дурдом какой-то!– возмутился Леонидас, от досады и злости ударив кулаком по перилам со всей силы.– Господи, ну за что мне это? Что я такого сделал?!– восклицал он в отчаянии.