Часть 62 (2/2)
— Конечно,– кивает он, задумчиво поворачивает стакан на своём столе, зная не глядя, что сейчас Жади смотрит на него с явным неодобрением и молчит наверняка только потому, что в кресле напротив сидит Бета, ”вооружившись” сметами и расчётами,— это будет просто потрясающее шоу и декорации просто восхитительные, как всегда. Ты можешь не переживать, идти домой и собирать вещи в поездку, ты сделала свою работу, Бета проследит за выполнением,— он будто не видит, как менеджер старается не пыхтеть подобно быку, когда думает, что должна выполнять не только свою, но и следить за чужой работой, потому что приятельнице шефа приспичило ехать в отпуск с мужем в разгар рабочей недели, как будто это достаточно веский предлог.
— Конечно, Зейн,— Бета улыбается ярко, почти призывно, точно как блузка на ней застёгнута как минимум на две пуговицы ниже обычного, в слепой надежде, что однажды он просто заметит её усилия,— я всё сделаю...
– Отлично,— кивнул брюнет, однако к разочарованию девушки не задержал на ней взгляд.— Жади, так куда вы едете? Это надолго?
– Нет,— качает головой марокканка,— конечно не надолго. Мы просто проведём пару дней в Ангре, Лукас уже отвёз детей в дом своего отца, не хочется оставлять их надолго, к тому же через несколько дней у меня в Рио очень важное дело...— она думает о подсадке Сибиллы, куда обещала подруге приехать для поддержки; кажется, Жади таки замечает настроение коллеги.— Бета, не думай, что тебе придётся заниматься всем, через пару дней я вернусь и займусь своим проектом, другие дела не повлияют на мою работу.
— Мне вовсе не сложно,— пожимает плечами Бета. Внутренне она кипит, думая что дети Жади, другие её дела или любая другая работа, не должны влиять на рабочий процесс, если девушка хочет продолжать здесь работать. Может Зейн считает её талантливой, а ещё более чем склонен идти навстречу из-за их дружбы, но не стоит так уж пользоваться хорошим отношением! А потом девушка вздыхает про себе... Она хорошо знает, что Жади всегда справлялась со своей работой и этот случай скорее редкость, просто так хочется куда-то выплеснуть своё разочарование, хотя бы на Жади, хотя бы потому что именно её сестра изменила мужчину, которого так любит Бета, до неузнаваемости! Ради чего она старается? Видно же, что ему вовсе не интересны её намёки.
Внезапно за дверью слышится шум и какие-то голоса, а секунду спустя в кабинет вбегает девушка в длинном платье и платке. От неожиданности Бета с трудом сумела не уронить бумаги на пол, а Зейн кажется едва не подавился своим напитком, резко вскакивая на ноги с горящими глазами. Жади тоже была шокирована не меньше внезапным визитом сестры.
— Латифа? Что ты здесь делаешь?— если память не подводила Жади, сестра никоим образом не шла на контакт, стоило имени Зейна прозвучать в разговоре, потому очень странно видеть, что Латифа ворвалась вдруг в его кабинет, будто привыкла делать это изо дня в день.
Её сестра открывает рот и очевидно очень смущена тем, что она стала свидетелем этой сцены, но не успевает ответить, потому что внутрь вбегает запыхавшийся охранник.
– Простите, сеньор,— извиняется работник,— она притворилась, будто ей плохо, а стоило мне отойти за водой, вдруг юркнула и...
– Нет нужды объяснять,— одним взмахом руки прерывает Зейн, заговаривая впервые с тех пор, как возлюбленная внезапно оказалась в кабинете, до сих пор не разрывая зрительный контакт,— эта девушка всегда приветствуется в моём кабинете, в любое время и независимо от того, занят ли я.
— Понял, босс,— охранник явно смущён.
– Мы вас оставим наедине! — подала голос Жади, быстро восстановив самообладание, зыркнула на коллег, давая понять, что им всем стоит уйти, а потом, уже перед уходом, — на сестру, чтобы та поняла, что от объяснений ей не отвертеться.
Оставшись наедине, они смотрят друг другу в глаза кажется бесконечно. Зейн медленно подходит, словно не верит, что она впрямь появилась здесь наяву. Латифа растеряна и сердце кажется сейчас выскочит, но резко вдруг вытаскивает из сумочки блокнот и с грохотом бросает на стол:
— Что это такое?!
— Прости?— непонимание окрашивает его голос, когда он смотрит на блокнот, который она же и бросила на стол, под её пристальным взглядом открывает и начинает листать, тоже будто немеет от осознания.— Откуда...
– Откуда это у меня?— смеётся Латифа.— Ты даже не пытаешься оправдать себя! Твой шпион уронил его под моим домом, когда убегал прочь, когда внезапно загорелся фонарь!
– Латифа, просто послушай...— он готов закричать от мысли, что первый их разговор за очень долгое время — не считая того, прошлой весной, в больнице, который просто вынул его душу — начинается вот так.
— О, так ты вспомнил, что нужно начинать оправдываться! — воскликнула девушка, в миг злости всё смущение уходит на второй план.— Как ты мог следить за мной?! Это какое-то больное увлечение, Зейн?! Зачем?!
— Больное увлечение?! – он кажется готов потерять почти всякое терпение, думая, что она до сих пор не поняла, насколько сильно его зацепила, а потом вдруг посмотрел внимательно, уставившись в её глубокие глаза — и они будто вновь стояли друг перед другом в зеркальной лавке Феса.— Ты действительно не знаешь, зачем я это делаю, Латифа?
– Зачем?— резко спрашивает она, обида горит в её глазах, но скорее не из-за слежки, наоборот, из-за того, что он её послушал и исчез из её жизни, потому что невозможно верить никакому чувству, когда возлюбленный вдруг исчезает, даже если это было её требование.— Тебе вдруг стало скучно со всеми женщинами, которые наверняка крутятся вокруг тебя?! Захотелось вспомнить старое глупое увлечение? Ну так запомни, что со мной такие игры не проходят!
— Игры? Увлечение? Стало скучно с женщинами?— Зейн смеётся, как бывало прежде, впервые за долгое время, улыбка расплывается по его лицу, делая его опять тем обаятельным ”негодяем”, один взгляд которого покорил не одну женщину; ещё вспомнить бы, когда последний раз с ним были те самые женщины, о которых она говорила сейчас!
— Ты почему улыбаешься?— вспыхивает Латифа, но даже не пытается отступить, когда он подходит всё ближе, а внутри вдруг так тепло, так хорошо.
— Ты ревнуешь!— улыбается египтянин и одним движением привлекает девушку в свои объятия, даже когда она колотит его по спине, не пытается отодвинуться.— Ты пришла, Латифа! Ты правда пришла, теперь я не сдамся, потому что я наконец понял... Наконец понял тебя! Я больше не уйду, чего бы ты не говорила!— он смотрит в её глаза, его пальцы гладят скулу девушки и она мимо воли вздыхает, прикрыв глаза.— Я никогда не играл в игры, только не с тобой. Никогда не с тобой, Латифа... Я не мог оставить тебя совсем, не зная что происходит в твоей жизни, мне надо было знать, что с тобой ничего не случилось, что Мохаммед тебя не обижает, мне нужно было смотреть на твоё лицо хотя бы на фото... Я люблю тебя и теперь, когда ты дала наконец мне знак, не отступлю, мы будем вместе, Латифа!
— Я совсем не то имела в виду,— она очень слабо оправдывается даже на свой слух, но имя мужа действует, как нечто отрезвляющее,— я не могу... Мохаммед... Я замужем, Зейн. Мой муж думает, я ушла к врачу, а я здесь с тобой...
— Ты можешь развестись! Несколько лет назад ты думала о других, подумай теперь о нас, подумай о себе... Ты не счастлива с ним! Скажи одно только слово, согласись стать моей женой, и я всё решу, тебе не придётся даже говорить с Мохаммедом! Не бойся за своего сына, он будет жить с нами, мы всё устроим!
— О, Аллах, какой харам!— восклицает Латифа, и ещё хуже от того, насколько заманчивые его слова, до чего хочется просто согласиться; только увидев его впервые за долгое время поняла вдруг, насколько бессмысленной была жизнь без него. Этот человек просто действует на неё, как наркотик, нельзя поддаваться дурману.— Это неправильно... Мы творим харам, ты хочешь склонить меня к греху... Я не должна этому поддаваться...— бормочет племянница сида Али скорее для себя, хотя он очень хорошо слышит.
— Ты живёшь с мужчиной, который следует всем предписаниям, даже малейшим, ты счастлива с ним, Латифа?— вопрошает Зейн.— Ты не любишь его, ты его не любишь... До чего сложно было уйти тогда, из больницы, тебе было так плохо, наверное, я уже тогда готов был наплевать на всё и просто украсть тебя, если бы Жади тогда не вытащила меня, не убедила, что тебе от этого будет только хуже...
— Ты был там...— в шоке прошептала Латифа, поднимая на него глаза.— Значит это не сон был... Я действительно сказала тебе...— девушка вспыхнула.— Какой позор!
— Не делай этого, не начинай корить себя, Латифа. Ты не сделала ничего плохого, ничего, это я во всём виноват, я схожу с ума без тебя...— он наклоняется к ней ближе, смотрит в глаза, и она сдаётся, приоткрывает губы в немом поражении.
— Стой...— Латифа сначала сама не поняла, что её так смутило, но вдруг всё встало на свои места, когда взгляд упал на открытую бутылку на столе.— О, Аллах! Ты пьёшь это?!
– Латифа...
– Нет, не подходи ко мне!— теперь девушка отодвигается уже уверенно, возвращая себе решимость.— Дьявол попутал меня! Я же готова была почти согласиться... Какой харам! Это просто бессмысленно! У нас ничего не получится, даже если я пойду против всех и всего, что знала всю жизнь, ты никогда не сможешь измениться, тебе быстро надоест такая жизнь! Мы живём в разных мирах, Зейн, они просто не могут столкнуться! Ты ведёшь такую жизнь, какую я никогда не смогу принять, пьёшь спиртное...
— Послушай,— пытается возразить Зейн,— я могу всё объяснить тебе...
— Не нужно! — качает головой девушка, выставив перед собой ладонь, как щит, чтобы он не подходил ближе.— Это не имеет никакого смысла! Не смей идти за мной, иначе я подниму такой крик, что услышат все, клянусь тебе! И скажи своему шпиону, чтобы больше не смел ходить за мной!— после она убегает, хлопнув дверью.
— Проклятье!— Зейн с досадой ударил кулаком по столу, глядя на злополучную бутылку виски, как на корень всех проблем, резко схватил и запустил об стену, с мрачным удовольствием наблюдая, как она разбивается на мелкие осколки, оставляя пятна на некогда безупречных стенах.