Часть 9 (1/2)
– Жади, подожди! – кричал Лукас, пытаясь догнать девушку, которая бежала по мостовой на высоких каблуках, словно и не чувствовала никакого дискомфорта от дождя, который быстро намочил одежду насквозь.
Начался настоящий тропический ливень, вероятно ни один здравомыслящий человек не вышел бы из сухого дома, чтобы пробежаться по улице, но всё же Жади и Лукас были здесь. Ему удалось догнать девушку, только когда та немного притормозила, едва не попав под машину, свет фар которой бил в глаза.
— Господи, Жади! Ты могла попасть под машину! – он развернул девушку к себе за плечи.– Пожалуйста, давай поговорим.
– Я не могу. Не могу разговаривать.— всхлипы сорвались с губ девушки. Она вся дрожала, даже зубы стучали от холода.—Лукас, я знаю, что обещала, что всё будет хорошо, но я больше не могла... Ваша служанка зашла слишком далеко! Я терпела её пренебрежение, слушала, как она оскорбляет мою подругу, даже присутствие Маизы... Но это слишком!
– Жади, я понятия не имел, что она так поступит, клянусь! А ведь я говорил, что не нужно нам сегодня туда идти, нужно было хотя бы заказать столик в ресторане, раз отец так настаивал...
– Ты шутишь, Лукас? — Жади в истерике рассмеялась.— Ты сам не замечаешь, что эта женщина заправляет всем в вашем доме? Она не только тебя, а даже твоего отца умудряется учить жизни! Никого из вас подобное не смущает?
— Жади, я ведь говорил, какая Далва! Она думает, что знает лучше всех! Обещаю, я ещё раз поговорю с ней, она извинится и больше не будет так вести себя!
– Как ты можешь обещать вместо неё? – покачала головой марокканка.— Лукас, знаешь, что я почувствовала, когда ваша служанка смотрела на меня? Будто я надела нарядное платье и на меня вылили ведро помоев! Она сделала всё, только бы показать, что я там чужая!– Жади попыталась стереть слёзы, но особенного эффекта это не имело, потому что дождь так и продолжал лить прямо на голову, полностью разрушив причёску и макияж девушки.– А может она права? Я и правда чужая, везде чужая: здесь чужая, чужая для своих родственников. Неужели придётся терпеть подобное всю жизнь? Всегда оставаться неприкаянной... Даже на собственной свадьбе... Я так не хочу, Лукас.
– Жади, подожди... Только не говори, что собираешься отменить нашу свадьбу из-за этого! Какая разница, что думает Далва, что думают остальные? Мы поженимся и они смирятся.
– Я не говорю о том, чтобы не жениться,– после длинной паузы заявила Жади, её глаза загорелись,— я предлагаю пожениться прямо сейчас. Пойдём и зарегистрируем наш брак вдвоём без лишних глаз, без сомнений со стороны других людей. Только для нас!
– Ты имеешь ввиду прямо сейчас, сегодня? А как же свадьба, Жади? Мы столько готовились...
– Я поняла, что роскошь не несёт в себе много чувств. Зачем мне великолепная свадьба, если на ней я буду чувствовать себя не в своей тарелке?
– Ты точно уверена?
– Как никогда! Я совершеннолетняя и никто не может мне запретить! Сделаем мой день рождения захватывающим!
Молодые поцеловались под дождём, не обращая внимание на крики таксистов, которые активно сигналили и ругали двух чудиков, из-за которых невозможно было проехать по улице.
Оказалось, что несколько купюр очень легко могут убедить работников отдела записи актов гражданского состояния поженить людей вне очереди, без малого за десять минут до конца рабочего дня, кольца можно достать в крохотном магазинчике на углу улицы, да и найти случайных людей в качестве свидетелей на улице не составило большого труда.
В тот же вечер молодые люди услышали своё «объявляю вас мужем и женой».
***</p>
Через неделю все таблоиды уже кричали о свадьбе сына промышленного магната Леонидаса Ферраса – в газете опубликовали несколько случайных фото пары, гуляющей по набережной, или целующихся в кафетерии.
– О, Аллах! Ты только посмотри на это, Латифа! Посмотри! – ворвался на кухню своего дома Мохаммед, бросая на стол сразу целую стопку газет с ближайшего киоска.
– Мохаммед, что случилось? – Латифа вытащила из духовки горячее печенье и только тогда подошла ближе. Стоило кузине беглой Жади увидеть газеты, у неё тут же исчезли все вопросы. Девушка просто не находила, что сказать, чтобы успокоить мужа, лишь тихо прошептала его имя , словно умоляла понять, что она в этой ситуации так же бессильна, как и он. — Мохаммед...
– Твоя сестра — гнилой плод, Латифа! Одалиска ! Как она только посмела не только сбежать, но и выйти замуж за бразильца меньше, чем за два месяца после отмены свадьбы с моим братом? Как так можно? О, Аллах, скоро эти газеты доберутся до Феса, тогда на голову моего бедного брата упадёт ещё больший позор, чем до этого!– негодовал Мохаммед.– Как ты могла позволить ей сбежать из нашего дома? Если бы одалиску увезли в Марокко, мой брат отказался бы в первую брачную ночь от порочной женщины и восстановил свою репутацию! А теперь весь Фес будет смеяться над ним!
– Мохаммед, но почему ты так уверен, что Жади оказалась бы не невинной? — таки возразила Латифа, потому что не могла позволить говорить подобные слова о сестре, даже если муж был прав по поводу невинности Жади. Никто не мог знать наверняка, даже она сама могла судить только из рассказа кузины, слова которой никогда не передаст ни одной живой душе. Свадьба расстроилась, Жади вышла замуж за другого и уже никто не сможет сказать точно, что там было, ведь свадьба в Бразилии не подразумевает проверку невесты.
– Потому что приличные женщины не отвергают правоверного жениха из-за иноверцев! Когда она сбежала, она подтвердила правдивость всех слухов! Тем более, разве она сама не призналась, что не девственница?
– Она могла соврать, так же, как врала о том, что её тело покрыто ожогами! Соврать, чтобы от неё отказались и оставили в покое! Жади никогда не хотела выходить замуж в Марокко!— продолжала отчаянно оправдывать кузину Латифа, не думая даже о том, что совсем себе этим не помогает.
– Ты слышишь, о чём ты говоришь, Латифа? — поднял глаза к небу Мохаммед.– Какая приличная женщина говорит неправду о своей добродетели, чтобы быть отрезанной от семьи и сеять харам вокруг себя! Но твоя кузина неприличная, она вывалила моего брата в грязи, унизила нашу семью! Она заслуживает плетей за своё поведение, но живёт припеваючи, пока Саид страдает! А ты её защищаешь! Права была Назира, что вы одного поля ягоды!
– Ты несправедлив ко мне, Мохаммед, ты несправедлив! — топнула ногой Латифа.— Я — хорошая жена и ты об этом знаешь! Я никогда не делала ничего против тебя! Не моя вина, что Жади решила сбежать!
– Но ты её защищаешь! Значит ты такая же, как она! Латифа, я больше не хочу слышать имя этой женщины! Для нас её не существует, если я узнаю, что ты с ней общаешься...
– Мы не общались, Мохаммед! Ни разу за последних два месяца!
– Я очень хочу в это поверить, Латифа! Очень хочу поверить! — поднял ладонь Мухаммед.— Я поднимусь наверх, не нужно меня беспокоить. Мне нужно позвонить моему брату в Фес и предупредить его про эти газеты, иначе новость станет для него ударом.
– О, Аллах... Меня принесут в жертву, как барашка...– залилась слезами Латифа, без сил падая на стул.
Девушка вытащила из ящика большой альбом, куда поместила многочисленные свадебные фотографии. Она вспомнила, какой счастливой и безмятежной чувствовала себя всего несколько месяцев назад, когда выходила замуж за Мохаммеда. Как можно было даже подумать, что счастливая семейная жизнь рассыпется настолько быстро, как зыбучие пески пустыни? Достаточно было одних только выходок Жади, чтобы муж стал хмурым и постоянно недовольным, начал упрекать её по малейшему поводу и даже без повода. Неужели Мохаммед так быстро потерял к ней интерес?
Девушка знала, что после побега кузины ничего уже не будет прежним, однако не могла смириться с тем, что муж оказался совсем не таким человеком, как она ожидала, убеждая себя, что совсем скоро всё наладится и Мохаммед станет прежним нежным и добрым супругом, который был от неё без ума.