Без вести пропавшая умом. (2/2)

Она развела руки в стороны, злобно и нервно усмехаясь. Женщина потрясла указательным пальцем в сторону дочери так, будто пыталась призвать с потустороннего мира какого-нибудь Дьявольского Священника.

— Как же быстро до тебя дошло. Хах. Ну, а что ты глаза то опускаешь? Это ведь ты довела сестру до ручки! Признай уже, что на тебе лежит вина того, что происходит в этом гребаном доме, мать твою!

С каждым разом становилось все тяжелее воспринимать то, с какой злостью она пытается доносить информацию. Может быть, это и оказалось бы правдой, если бы не одно но… Громадное.

— Нет.

Девушка сплюнула прямо на аккуратно уложенный паркет на полу. Джордин, у которой от злости на лбу проступили вены, ещё шире распахнула глазенки, забарабанив по шаткому столу.

— Прости? Нет, нет.

Джорди потрясла залаченой шевелюрой, больно зажмурив глаза.

— Повтори ещё разок.

Словно подколодная змея, она прошипела по слогам. Элизабет же в свою очередь, набравшись смелости, твердо сжала кулаки, немного впиваясь ногтями в девственную кожу ладоней.

— Я сказала, нихрена это не так. Всегда было с точностью да наоборот. А именно, ваши законченные и гадкие натуры всегда вытаскивала из самого пика ада Я! Всегда.

Её слова были полны решимости, а пульс отбивал ритмичный джаз.

Сейчас Элизабет могла промывать ей кости, но и одновременно опасаться гнева родной матери.

— Мерзавка.

Все вокруг будто окрасилось в черно-белый. Время отбивало по часам. Сейчас было примерно около десяти вечера. Видела бы она себя сейчас. Рваное дыхание, гневные обрывки фраз. Раньше было все иначе. Но раньше на то и раньше, чтобы сейчас было совершенно иным. Ничто не играет своей роли вечно в этом мире. Когда-то и мама была абсолютна любвиобильна к обеим дочерям, а не когда как. То к одной, то к другой.

—Ты как вообще с матерью общаешься? Фильтруй свой диалект. Хотя бы иногда.

Старшая Харрис, выпучив глаза на мать, слегка опешила. И это все? Джордин теряет хватку с каждой секундой, а диалог медленно сходит на нет.

— Ты только что сквернословила по отношению ко мне, а теперь просишь быть помягче и уважать твоё присутствие? Хватит уже из меня дуру строить. Лучше бы попросила прощения, мама.

— Какая же ты сволочь, Элизабет. Я работаю, пашу на двух работах, лишь бы тебя, дуру непутевую, устроить хоть как-то в жизни, а ты и пальцем не шевельнула в знак благодарности. Копирка своего отца. В этом вся твоя сущность. Для чего ты существуешь, м? Что ты вообще сделала для семьи?

Злость пробирала кости, язык онемел, а губы скривились от кислого привкуса во рту. Лизз едва контролировала мысли, что так и рвались наружу. Хотелось чем-нибудь тяжелый метнуть в сторону стены или же кухонных приборов. Но то, что было внутри, снаружи никак не отображалось. Наяву, у девушки ни один мускул на лице не дрогнул. Стальная выдержка.

— Ну что же ты молчишь, Элизабет? Неужели тебе ни капли не стыдно?

Элиз облокотилась, скрещивая руки на груди. Эти эмоции нельзя было передать словами. Ситуация рвала и била ключом по вискам. Нельзя было поддаваться этому едва контролируемому приступу гнева. Иначе, она кончит также, как и Кейтлин.

— Я тебе сейчас задам один вопрос. Постарайся ответить по совести, Мама.

Элизабет прошлась языком по пересохшим губам.

— Много ли из твоих рук вершилось добра? Может, ты напомнишь хотя бы один случай? Кажется мне, что таких нет и никогда не было. Более того, никогда и не будет. А знаешь, почему?

Девушка едко усмехнулась, провожая взглядом каждое ее движение.

— Потому, что твоя черная душа гадится только на уголь. Даже злой гном-шахтер не обменял бы твою душу на уголь.

Её лицо налилось лиловым цветом, а глаза раскраснелись. Продержав паузу в секунд пятнадцать, женщина громогласно вдарила по столу. Сорвавшись с места, Джордин мигом преодолела то ничтожное расстояние, что разделяло их. Встав прямо перед дочерью почти вплотную, глава семейства завела руку чуть выше головы, а затем прошлась жёсткой ладонью по гладкой щеке старшей дочери. Минута молчания. Элизабет приложила уже свою ладонь к краснеющей щеке, а затем подняла взбудораженный взгляд на мать. Лицо девушки наполнилось решительной злобой. Элизабет Харрис была далеко не той, о которой мечтала ее глупая мамаша. Лизз опустила руку, но взгляд впился в Джордин так, будто прямо сейчас она сгорит в адском пламени ненависти и гнева. И вот, разреженный воздух прокрался в каждый угол дома. Атмосфера была бурно убийственная. Счёт шёл на секунды. Элизабет вскинула рукой чуть дальше от лица родной матери, а затем…шлепок. Смычный, тяжелый. Краснейшее пятно уже во всю красовалось на лице Джордин Харрис.

— Ну ничего себе, девочки.

Откуда не возьмись, но звук то шёл. Упёртый Джим Хоппер нагло встал меж двери, наблюдая за ситуацией со стороны. Мужчина склонила шляпу перед обеими дамами, а затем показательно постучавшийся, прошёл вглубь комнаты.

— Джим? Не думала, что зайдёшь так скоро.

— Я же сказал, около одиннадцати. Когда решим что-то насчёт твоей дочери, тогда и жди в гости. Вот я и зашёл, а тут у вас такие страсти.

Глубоко вздохнув, Элизабет закатила глаза, прислушиваясь к диалогу взрослых.

— И что сказали то? Где Кейтлин?

Хопп, прожигая кончик сигары, устроился немного поудобнее.

— Девчонку определили в психоневрологический диспансер штата Индиана. Сказали, что нападение, а в последовательности и поведение суицидального характера ведут к тому, что девочка явно не здорова мозгом. Но, если честно. Как по мне, так она просто хорошая актриса.

Судя по тому, что она вытворяла на той крыше.

Лизз невольно встретилась глазами с Хоппером. Девушка наигранно улыбнулась, а затем ещё глубже закатила глаза. Взглянув уже на мать, её преследовала мысль о том, как можно поскорее свалить.

— А как же привлечь к ответственности Лизз? Если бы не она, то Кейти была бы в порядке. Это не стопроцентная гарантия, но вполне.

— Нет, это не так. Твоя старшая дочь и вовсе не причем. Но в участок проехать придется.

Элизабет протяжно вздохнула, а затем просто вышла из комнаты, направляясь на улицу.