Глава 23. (1/2)

На следующий день Азирафаэль сразу же направился домой к Кроули.

Как только он очутился перед массивной серой дверью, то сразу позвонил в звонок. Ответа не последовало, поэтому юноша снова нажал на кнопочку и подержал её подольше. Снова тишина. Следующей попыткой попасть внутрь стали стуки в дверь: сперва парень постучал всего пару раз, прислушиваясь к шагам за дверью, но ему так никто и не открыл. После этого юноша постучал ещё раз и посильнее. Затем Азирафаэль наклонился к двери и, продолжая стучать, позвал профессора в надежде, что через толщу дерева мужчина всё-таки услышит его. Однако ему никто так и не ответил.

— Да что же он не открывает? — пробормотал юноша, приложив ухо к двери.

Азирафаэль так и не услышал ни звука.

И теперь, отойдя от двери, взгляд блондина остановился на большом и ужасно колючем растении. Первая мысль, что пришла в голову, это что Кроули слишком любит растения, чтобы позволить им стоять на площадке, а не дома. Возможно ли, что данное растение наказано? Но тогда бы были видны тёмные пятна или опавшие листья, за которые профессор часто ругает своих воспитанников. Растение же выглядело очень здоровым. А ещё оно было ужасно колючим! Значит, у него есть обязанность! Например, охранять запасной ключ.

Юноша присел на корточки перед горшком и стал искать место, где земля отличалось по рыхлости – он сунул руку в куст. Колючки оставили много неглубоких царапин на руке, зато Азирафаэль, покопавшись в земле, успешно нашёл желанный ключик, завёрнутый в чёрный платок.

Отперев дверь находкой, студент поспешил зайти в квартиру. Как только он переступил порог, прищуривая глаза во мраке и пытаясь разобрать хоть что-нибудь, то сразу же почувствовал запах спиртного. Его ноги вдруг запутались в лежавшем на полу чёрном пальто, из которого выпали ключи от Бентли. После долгих поисков в темноте Азирафаэль-таки смог найти выключатель, и как только комнату залил тёплый свет, юноша поразился тому количеству бутылок, которое валялось на полу. Комната вокруг больше не была похожа на гостиную. Блондин поспешил на кухню, а затем в спальню в надежде найти профессора, однако все комнаты оказались пусты.

В следующий момент раздался слабый стон где-то со стороны оранжереи. Азирафаэль поспешил туда.

Забежав в комнату, заставленную растениями, Азирафаэль нашёл Кроули. Мужчина лежал на полу, скрючившись и прижав колени к груди. В одной руке он держал стакан с каким-то пойлом, а другой обхватил себя за плечи. Вся комната была завалена бутылками, стойкий запах спиртного уже, кажется, въелся в стены, а растения пожелтели и начали сбрасывать засохшие листья.

Азирафаэль, подбежав к профессору, сел возле него и начал будить, толкая и при этом зовя. Подол длинного шарфа, что Азирафаэль намотал сегодня утром на шею, ужасно мешал длинными концами, поэтому юноша закинул хвостики себе за спину и продолжил будить профессора. Но Кроули не отвечал, а всё также молча лежал, дрожа, только тяжёлое сиплое дыхание было слышно. Студент оглянулся вокруг себя, заметил пульверизатор и, дотянувшись до него, начал брызгать водой в лицо мужчины. Энтони скривился от неприятных ощущений и, облизнув пересохшие губы, наконец-то начал просыпаться.

— Я умер? — раздался слабый голос.

— Профессор Кроули, вы меня слышите? — обеспокоенно спросил Азирафаэль, придерживая голову мужчины, чтобы та не упала на пустую бутылку рядом.

Юноша вглядывался в затуманенный взор мужчины и пытался поймать его взгляд, но профессор лишь широко раскрыл глаза и уставился на парня перед ним. Азирафаэль поёжился от пронзительного взгляда карих глаза и ещё раз поправил длинный хвостик белого шарфа, лёгким движением закинув его за спину.

— Я умер, раз ко мне пришёл ангел. Чистый светлый ангел! — констатировал Кроули, морщась от яркого света, что бил ему в глаза.

— Профессор, пойдёмте со мной, вам нужно в кровать, — сказал юноша и приложил руку к мокрому и жаркому лбу мужчины.

— Зачем? Какое это теперь имеет значение?.. — усмехнулся Кроули и скривил губы в болезненной улыбке.

— Потому что вам плохо! У вас жар! — ответил юноша, вытирая пот со лба профессора.

Азирафаэль осторожно поднялся и попытался поднять Кроули на ноги, но безвольное тело не хотело слушаться и явно не было способно помочь юноше донести такую тяжесть до спальни. Попытавшись ещё раз поднять профессора, который был больше него, студент снова потерпел неудачу, поэтому он подхватил рыжеволосого со спины под подмышки и попытался хоть как-то дотащить мужчину до кровати. Однако Кроули лишь выскользнул из рук и упал на колени перед блондином, цепляясь за его руки и поднимая затуманенный взор.

— Если мне это позволено, я хочу признаться в своих грехах, — взахлёб пробормотал профессор, отчаянно сжимая чужие руки. — Я был ужасным человеком, ангел! Я разрушил всю свою жизнь! Я совершил много плохого и искренне жалею об этом! Я... Я...

— Профессор, вам нужно сбить жар! Вы бредите! Я вам помогу, только нужно подняться!

Блондин приложил все усилия, чтобы снова поднять Кроули с пола, но преподаватель обхватил его ноги руками и, не желая отцепляться, поднял карие глаза на «ангела».

— Я раскаиваюсь во всём, ангел, — сбивчиво зашептал профессор осипшим голосом. — Я был плохим сыном: перестал навещать Трейси и Шедвелла, не звонил им долгое время, практически перестал общаться с ними. Я был ужасным другом: не помог Хастуру, когда тот выбрал неправильный путь. Я подделал подпись на научном гранте, пробрался в кабинет ректора, не уважал Вельзи, хотя та была всегда добра ко мне, я перечил, огрызался, был груб. Но больше всего я... я жалею...

Из глаз мужчины непроизвольно хлынули слёзы. Кусая губы, Кроули беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах закончить своё раскаяние без боли. Он отвернулся от «ангела» и что-то зашептал в пол, уткнувшись лбом в бедро студента.

Энтони продолжил, сильнее сжимая ноги блондина:

— Но больше всего я расскаиваюсь... Я раскаиваюсь в том, что я обидел Азирафаэля!

Как только Кроули произнёс имя юноши искусанными до крови губами, то резко отпустил «ангела», попятился назад, стал шептать себе под нос, что он не заслужил рая, мотал головой в разные стороны, словно ища спасения, и молился, чтобы огненная гиена его не забрала. Мужчина, пятясь назад, не заметил, как ладонью раздавил стеклянный стакан. Много мелких осколков разом вонзилось ему в ладонь, но мужчина не обращал внимания ни на боль, ни на кровь, что потекла на пол.

Азирафаэль мигом подлетел к Энтони и сел перед ним на колени. Отодвинув остатки стекла, чтобы Кроули ещё раз себя не поранил, он осторожно взял ладонь, которая уже окрасилась в алый, начал осторожно вытаскивать кусочки стекла и отбрасывать их подальше в сторону. Хоть Кроули поначалу пытался вырвать руку, не давая себе помочь. Но он вскореуспокоился и погрузился в глубокие мысли, бездумно наблюдая, как «ангел» исцеляет его.

— Профессор, пойдёмте! У вас кровь, нужно обработать руку, — упрашивал Азирафаэль мужчину, но по карим глазам напротив становилось ясно, что Энтони ничего не понимает – просто бездумно смотрит куда-то сквозь студента.

— Он меня не простит, ангел! Разве ты не понимаешь? Я оттолкнул от себя человека, который стал мне дороже всех... — простонал Кроули и, не жалея себя, ударился затылком об стену в попытке облегчить душевную боль.

— Я прощаю вас! Слышите? Прощаю!! — взмолился Азирафаэль, пытаясь хоть как-то достучаться до мужчины. — А теперь пойдёмте. Прошу вас, профессор Кроули! — снова стал упрашивать студент, продолжая сидеть на коленях перед мужчиной. Он чуть не плакал оттого, что у него никак не получается помочь дорогому человеку.

— Нет, мне нужно не твоё прощение. Мне нужно прощение Азирафаэля, — прошептал Энтони, пряча покрасневшие глаза. — Я стал главной причиной всех его страданий, я всё это начал. Моему поступку нет оправдания, я каждый день жалею о том, что сделал, потому что мои действия в конечном итоге привели к ужасным последствиям. Его родители звонили в университет и грозили мне, а его бывший мудак нашёл на нас компромат, поэтому я наговорил Азирафаэлю много гадостей. Я всего лишь хотел защитить его. Я не хотел, чтобы он познал жестокость этого мира, я не хотел, чтобы вокруг него были грязные сплетни, я пытался избежать очернения его репутации. Именно поэтому я так много всего наговорил ему. Пойми, ангел, мне пришлось соврать, иначе Азирафаэль не опустил бы меня. Он бы как и всегда улыбнулся самой светлой улыбкой и сказал бы, что вместе мы решим все проблемы. А я не хочу, чтобы он страдал, особенно из-за меня.

Свою исповедь Кроули закончил практически шёпотом, не осмеливаясь поднять свой взор. Но спустя мгновение он поднял глаза на Азирафаэля, и тому даже показалось, что в них есть некая осознанность.

— Я ведь люблю его, ангел. Никого так не любил, как его. Но теперь всё кончено. Я больше не могу быть рядом с ним, — горько усмехнулся рыжеволосый.

Азирафаэль грустно улыбнулся. Он не так представлял их признания в любви друг другу. Он мечтал, что это будет подобно сказке: романтический ужин, свечи, нежные слова, долгие поцелуи. Зато эти слова, сказанные в пьяном бреду совсем ничего не понимающим Кроули, казались самыми трогательными и искренними, что он слышал за всю свою жизнь.

— Если вы его любите, то подумайте, как сильно он бы расстроился, если бы узнал, в каком вы сейчас ужасном состоянии, да ещё и отказываетесь идти в постель. Он ведь тоже вас очень сильно любит, дорожит вами, переживает о вас и о вашем здоровье, — успокаивал юноша бывшего профессора, бережно держа больную руку и невесомо поглаживая её.

— А какой смысл в этом, ангел?! — крикнул Кроули, вырывая ладонь из рук Азирафаэля, отвернулся к стене всем телом и упёрся лбом о холодную стенку. — Ты бы видел его глаза после того, что я ему сказал!

— Если вы и вправду его любите, то встаньте и скажите ему об этом! Сидя здесь и погибая от недуга, вы ничего не добьётесь и не исправите!Хотите, чтобы он вас простил? Тогда вам нужно встать и привести себя в порядок, — эмоционально сказал юноша и обхватил Кроули за плечи, встряхивая, чтобы тот наконец-то его послушался и позволил помочь.

— Да ты слышишь меня?! — крикнул мужчина, отталкивая юношу от себя. — Я же сказал, он меня не простит, даже если я на коленях приползу! Он даже разговаривать со мной не станет, когда узнает мою страшную правду!!

— Энтони Кроули, посмотрите на меня! — скомандовал Азирафаэль. — Я, ангел Господней, обещаю, что Азирафаэль вас простит. Но чтобы моё чудо сработало, вы должны подняться и позволить вам помочь!

Кроули смолк и посмотрел на «ангела» с отчаянием и надеждой. Когда профессор услышал, что Азирафаэль сможет его простить, то его глаза дрогнули, а уголки губ едва заметно поднялись. Болезненно улыбнувшись, Кроули попытался сам подняться, но упал – его ноги были слишком слабы. Проговаривая про себя, словно мантру, речь «ангела», мужчина пытался подняться самостоятельно, но каждый раз бессильно падал. Он не сдавался и пробовал встать снова и снова. Азирафаэль подбежал и схватил слабое тело, поддерживая. Когда у мужчины получилось более уверенно стоять на ногах, они со студентом медленно прошли из оранжереи и в спальню.

— Я уже отчаялся, что мы не сможем больше быть с Азирафаэлем вместе, — горько улыбнулся Энтони и позволил студенту направить их в нужную комнату, через силу переставляя ноги.

Чем дальше пара продвигалась, тем больше в Кроули появлялось сил, пока он рассказывал «ангелу» о мечтах и безоблачном будущем. Оказавшись в спальне, юноша довёл рыжеволосого до большой кровати, осторожно уложил, помогая снять мешающую одежду, подложил под голову подушку и накрыл одеялом. Затем блондин встал возле кровати.

— Как думаешь, ангел, — между тем продолжал Кроули, смотря на парня, — он сможет простить меня?

— Он уже вас простил, — мягко успокоил Азирафаэль мужчину и погладил того по рыжим волосам, убирая с лица длинные отросшие локоны.

— Ты же останешься со мной? — по-детски наивно спросил Энтони, хватая «ангела» за руку, когда тот немного отошёл от кровати.

— Не переживайте, я буду тут и буду сторожить ваш покой. А когда вы поправитесь, сюда придёт Азирафаэль, и вы с ним поговорите и обязательно помиритесь, — ласково проговорил юноша и присел на край кровати, продолжая держать руку и поглаживать голову мужчины. — Теперь отдыхайте. Вам нужно набраться сил, иначе Азирафаэль расстроиться.

Кроули послушался и согласно кивнул, затем устроился поудобнее среди мягких подушек. Азирафаэль приподнялся, наклонился к лицу рыжеволосого и оставил короткий поцелуй на горячем лбу. На это профессор болезненно улыбнулся и в следующие секунды провалился в сон.

Азирафаэль ещё какое-то время сидел на кровати, боясь, что Кроули уснул не до конца и в любой момент может подскочить в поисках «ангела». Но когда юноша удостоверился, что профессор заснул крепко, то поспешил найти аптечку. Перерыв пол кухни, он-таки нашёл заветную коробочку в шкафу. Наполнив миску водой и взяв всё необходимое, блондин вернулся в комнату. Сначала нужно было обработать руку, потому что кровь до сих пор текла. Избавившись пинцетом от мелких осколков, Азирафаэль продезинфицировал рану, смыл водой лишние подтёки, а потом бережно перемотал бинтом. Спрятав руку Энтони обратно под одеяло, парень принялся бороться с жаром. Градусник, компрессы — это всё, что мог сделать юноша, боясь навредить. В конечном счёте он вызвал скорую.

Врачи приехали быстро. Один из них осмотрел Кроули, потом выписал рекомендации и таблетки. Азирафаэль ещё раз попросил осмотреть изрезанную руку профессора. Вскоре бригада уехала, оставив Азирафаэля наедине с больным.

Энтони лихорадил три дня, практически не просыпаясь. Боясь за жизнь профессора, юноша остался у него, только позвонил Анафеме и предупредил, что уехал к Кроули, чтобы подруга прикрыла его в ВУЗе. Все эти дни Азирафаэль чётко следовал рекомендациям врача: проверял каждый час температуру и пульс; размельчал купленные в аптеке таблетки, растворял их воде и поил ими Кроули, приподнимая тому голову; варил бульоны и терпеливо кормил рыжеволосого с ложечки; часто переодевал мужчину, который постоянно потел и которого время от времени рвало остатками алкоголя; менял постельное бельё; обрабатывал рану на руке, менял бинты и наносил заживляющий гель на синяки и ссадины.

Энтони часто спал, слабо постанывал во сне и практически не просыпался, а если и просыпался, то начинал бредить или что-то шептать, правда, Азирафаэль не мог разобрать ни слова. Юноша несколько раз пытался достучаться до мужчины и привлечь его внимание, но тот словно не понимал, кто находится рядом, и смотрел сквозь студента. Только однажды блондин уловил осмысленную фразу «грёбаная игра», но вся остальная часть предложения была невнятна. Кроули часто снились кошмары по ночам, и из-за них рыжеволосый метался в кровати и кричал от страха. Тогда Азирафаэль обнимал его и, прижимая голову к своей груди, шепча слова утешения, гладил.

Юноша засыпал рядом с мужчиной и так же просыпался. Он брал книгу в руки, садился на край кровати и читал истории вслух, жалея о том, что не может снова услышать бархатный голос Энтони, который мог бы подхватить его чтение и продолжить. Азирафаэль включал фильмы, комментировал их в одиночестве и расстраивался, что Кроули не может сейчас пошутить в ответ. Или же блондин просто брал профессора за руку и подолгу разговаривал, прося поскорее выздороветь.

Однажды, ранним утром, измождённый переживаниями и волнениями Азирафаэль свернулся калачиком на стуле и задремал – Кроули в эту ночь крепко спал и практически не кричал. Склонив голову, юноша позволил себе небольшую передышку после трёх тяжёлых дней. Однако его сон быстро прервали.

— Азирафаэль... — послышался усталый голос.

Энтони раскрыл глаза и увидел знакомый потолок. Его голова немного побаливала, а тело словно налилось свинцом, так что желания двигаться не было никакого. Но в целом Энтони чувствовал себя хорошо. Он чувствовал себя выспавшимся, как будто он пробыл в забытье целый век. Ничего не приносило критической боли или дискомфорта, только чувствовалось, что организм был ослабшим и вымотанным.

Кроули попытался прикрыть глаза и вспомнить, что же произошло недавно. В голове сразу же закрутились картинки, как он сидел один в тёмной квартире, не видя белый свет почти месяц. Работы нет, друзей нет, а заниматься своими проектом и книгой нет желания и сил. Выходить из дома не хотелось, а единственными развлечениями в жизни стали чёртов самоанализ и копание в своей грёбаной жизни.

Вот уже который раз у мужчины получилось убедить Трейси по телефону, что у него всё хорошо. И пока женщина не заподозрила что-то неладное, Энтони, пожелав всего наилучшего, сбросил вызов. В тот день он нашёл в себе последние силы, чтобы пройти на кухню и достать первую бутылку виски. Первый глоток, и горло обжёг алкоголь, а жизнь показалась чуть лучше. Поэтому за первым глотком сразу же последовал второй, потом весь стакан, а вскоре и вся бутылка. Достав весь запас спиртного, рыжеволосый направился в оранжерею – в одиночестве сидеть не хотелось, а зелёные воспитанники всегда готовы выслушать воспитателя. Открывая одну бутылку за другой, он их сразу же опустошал и продолжал ругать себя и чертыхаться на всё вокруг.

Кроули хотел навсегда стереть свою память, чтобы больше в голове не появлялись картинки их последней встречи с Азирафаэлем. Он хотел забыть те голубые глаза, в один момент из-за неосторожных слов превратившиеся в печальные. Мужчина хотел вырвать себе язык в наказание за все те обидные слова, которые он выпалил юноше, хотел выжечь себе сердце, чтобы не чувствовать, забыть, сделать так, чтобы эта невыносимая боль в груди прекратилась. Как бы он ни кричал на всю квартиру, выплёскивая эмоции, как бы ни стучал кулаком об стену, как бы он ни рвал на себе волосы в надежде хоть как-то облегчить своё состояние, ничего не помогало.

Каждый раз, закрывая глаза, Энтони вспоминал Азирафаэля в моменте признания в любви, когда рыжеволосый в свою очередь отталкивает чувства студента, обесценивает их и выбрасывает в мусор. Сердце сжималось от образа парнишки, чьи глаза в одно мгновение стали выражать растерянность и какую-то брошенность. Кроули мог чётко описать, как улыбка блондина в считанные секунды исчезла, а на лице было видно глубокое разочарование. И от всех этих всплывающих картин Кроули хотелось кричать, бить по голове, хотелось вырвать сердце из груди, главное больше никогда не вспоминать произошедшее.

Ещё будучи в отеле, увидя первые слёзы на милом лице, Энтони так хотелось плюнуть на все запреты, прижать белокурое чудо к себе и бесконечно шептать слова любви, целуя. Нежные манящие губы, ласковые прикосновения, тёплое дыхание рядом – Кроули чертовски не хватало этого.

Ноги Энтони уже не держали от количества выпитого алкоголя. Он тогда свалился посреди оранжереи, всё ещё пытаясь дрожащими руками налить себе очередную порцию, чтобы не думать о том, что он сделал. Но какие бы надежды рыжеволосый ни возлагал на алкоголь, тот не помогал забыть мальчишку со светлыми волосами и нежными губами, которые ласково и робко шептали: «Я люблю вас». Кроули отдал бы всё, чтобы ответить парню взаимностью, но не мог, ведь всё, что он делает, это разрушает собственную жизнь и жизнь других. Энтони просто не мог позволить тому светлому юноше страдать в будущем из-за него.

Мужчина уже не помнил, какую по счёту выпил бутылку, но ощущал сильную сонливость. Желания оставаться в этой ужасной реальности с каждым мигом было всё меньше. Глаза начали слипаться, поэтому Кроули позволил им закрыться, чтобы забыться долгим сном.

Последующие события уже происходили словно в тумане. Энтони не помнил, как он проснулся, да и не понимал, где он находится. Лишь яркий свет бил в глаза, и некий светлый образ предстал перед ним. Это был ангел? Мужчина отчётливо помнит какой-то белый силуэт, вокруг головы которого было свечение, а за спиной – большие белые крылья. Кроули попытался разглядеть лицо, но не смог – свет, исходящий от этого, судя по всему, божества, был слишком ослепителен.

Неужели это конец?

Неужели перед ним самый настоящий ангел, а не демон, готовый утащить в ад за совершённые грехи?

Ангел начал что-то говорить нежным и ласковым голосом, но смысл слов постоянно ускользал от мужчины, будто песок просачивался сквозь пальцы, не давая уцепиться за главную мысль. Энтони также не помнил, что сам говорил тогда, только помнил, как обхватил божество за колени и начал каяться, умолять простить его. Он надеялся, что хотя бы ангел смилуется над ним, – Азирафаэль ведь никогда не простит своего профессора. Кроули был готов уже покинуть эту землю с миром, но после долгого разговора с ангелом у него появилась надежда, что можно всё исправить. И мужчина позволил совершить божеству чудо, исцелить его. Энтони опять же не помнил, что рассказывал ангелу, пока тот радушно провожал его в комнату, не помнил, как его раздели, и не помнил, как его уложили на кровать.

Единственное, что Кроули отчётливо помнил – обещание, данное ангелом перед уходом.

Азирафаэль простит его!

Энтони помассировал виски и продолжал разглядывать потолок. Он так и не понял, приснилось ему это или Господь действительно даровал ему ещё один шанс, послав к нему ангела, совершившего маленькое чудо. А может, это был всего лишь бред, вызванный большим количеством спиртного.

Живот сильно заурчал – организм требовал еды на пополнение сил.

Кроули попытался встать, но почувствовал, что на одну из рук он не может опираться. Вытащив её из-под нескольких слоёв одеял, что удивило Энтони не меньше, он стал рассматривать перебинтованное запястье. Но как бы он ни ломал голову, всё равно не мог вспомнить, что стало этому причиной. Тяжело вздохнув, мужчина нашёл в себе силы отбросить пару одеял и попытаться сесть, но внезапно его взгляд упал на Азирафаэля. Тот сидел в небольшом креслице, поджав ноги к груди и обхватив их руками. Он тихо сопел, только что-то тревожное мешало спокойно спать, заставляя студента время от времени напрягаться. Юноша иногда вздрагивал и морщил носик, но продолжал спать, сидя под лёгким пледом.

— Азирафаэль, — только и смог прохрипеть Кроули, увидев блондина.

Глаза юноши сразу же раскрылись. Он резко вскочил с кресла и подбежал к постели, схватив по пути стакан воды и какие-то таблетки. Только после того, как Азирафаэль сел на край кровати и встретился взором с карими глазами, он понял, что Энтони проснулся.

— Профессор, — облегчённо проговорил юноша, устало улыбнувшись, — в-вы проснулись...

Кроули кивнул и тоже ответил улыбкой, правда, болезненной. Оба молчали, продолжая рассматривать друг друга, словно никто из них не верил, что эта встреча настоящая.

— Как вы себя чувствуете? У вас что-нибудь болит? Может, следует вызвать врача? — обеспокоенно спросил парень, всё ещё держа стакан с водой дрожащей рукой.

— Не стоит, всё в порядке, я прекрасно себя чувствую. Только голова немного побаливает, но это пустяки, — успокоил парня Кроули, принимая стакан с водой.