Глава 9. (1/2)

Азирафаэль проснулся от того, что чьи-то волосы щекотали лицо и лезли в глаза. Смахнув рыжие пряди, он потер сонные глаза и потянулся. В следующий миг от яркого света голова заныла и запульсировала. Море выпитого алкоголя напоминало о себе в каждом движении. Прижав руки к вискам, Азирафаэль постарался отвлечь себя от этой адской боли, но от этого становилось только хуже.

Мученически простонав, парень попытался подняться, чтобы найти стакан, желательно с водой, и попросить Гэйба достать с верхней полки аптечку. Приподнявшись на локтях, тело тяжелым грузом рухнуло обратно на простыни. Словно какое-то ”нечто” удерживало и не давало встать. Недовольно поморщившись, он оглядел себя. Щурив глаза от яркого утреннего света, Азирафаэль увидел, что на его груди лежит чья-то рука, которая, собственно, и не дает подняться с кровати.

«Неужели, Гэйб забил на свою утреннюю тренировку и решил проснуться со мной?» — возникла первая мысль в голове.

Повернув голову и надеясь увидеть знакомое любимое лицо, его взору предстал Энтони Дж Кроули!

Преподаватель сладко спал, прижавшись к телу юноши, закинув на него одну руку. Растрепанные рыжие волосы лезли в глаза, от чего мужчина морщил нос и лоб, но не просыпался.

Азирафаэль так и замер, разглядывая профессора. В голове начали всплывать воспоминания о том, как они вчера встретились в пабе, как заказывали все больше и больше спиртного, как Кроули пригласил его к себе домой и как вскоре поцеловал, а потом в сознании вспыхнули яркие картинки жаркой ночи: горячие поцелуи, ласковые прикосновения, стоны удовольствия и…

— Нет… нет… мы не могли… — повторял он сам себе. Медленно опуская взгляд с лица профессора на остальное тело, студент надеялся, что они просто уснули в обнимку, и ничего большего между ними не было.

— О, Господи! – воскликнул он, когда увидел, что и Кроули, и он сам были полностью обнаженными и прижимались друг к другу.

В этот момент рыжеволосый заворочался активнее. У Азирафаэля забилось чаще сердце. Что скажет профессор, когда увидит их вместе? Закусив губу, студент замер и прикрыл глаза, притворившись спящим. Но, спустя пару минут копошений, юноша почувствовал, как к нему придвинулись ближе, закинув ногу на его бедро. Однако мужчина так и не проснулся, продолжая равномерно сопеть под ухом.

Открыв глаза, Азирафаэль разглядел их новую позу. Сердце зыбилось быстрее. А рядом мужчина не переставал что-то бубнить во сне, морща лицо от мешавших волос. Немного отодвинувшись, юноша не сдержался и, подцепив мешающиеся огненные пряди кончиками пальцев, убрал их за ухо, проводя рукой по голове. Ощутив подушечками пальцев мягкость волос, он не смог сдержаться чтобы не провести еще раз, а затем еще раз, запуская пальцы в рыжие локоны.

— Спасибо. – пробубнил профессор во сне, не открывая глаз.

Юноша залюбовался этим умиротворённым лицом. В обычные дни профессор часто надевает очки или ходит злой и недовольный. Но сейчас все складки на лбу были разглажены, глаза спокойно закрыты, а уголки губ расслаблены. Это не могло не вызвать улыбки.

Увлекшись, Азирафаэль продолжал гладить профессора по волосам, разглядывая красивое лицо с острыми чертами. Если бы Кроули открыл сейчас глаза, то притвориться спящим бы уже не получилось, но юноша уже не думал о возможных последствиях и просто наслаждался прекрасным лицом напротив, разглядывая его все больше.

В следующий миг он не заметил, как Кроули придвинулся ближе, утыкаясь носом в шею, оставляя легкий поцелуй на плече, докуда смогли дотянуться губы. Это ласковое прикосновение смогло привести Азирафаэля в себя. Он осторожно выпутался из объятий, оставляя вместо себя одеяло. Затем на цыпочках собрал раскиданные по комнате вещи, оделся и ушел.

Идя по длинному коридору, в сторону лифта, он морщил лицо от неприятных ощущений. Выпитый вечером алкоголь с каждым шагом отзывался головной болью. Конечно, можно было бы остаться в квартире и дождаться пробуждения хозяина, но страх перед неизвестностью пугал. Если бы он там остался, то бы его мучали тысяча вопросов: Что случилось бы, когда профессор проснется? Выгнал бы его? Помнит ли он о вчерашней ночи? И все нежности с утра что-то значили? Или возможно… Ах, думать и гадать не было сил. Так что лучшим решением было простой уйти.

Он выбежал на улицу из здания. Холодный утренний ветер ударил в лицо. Голова еще дико болела и напоминала о себе каждую минуту неприятными ударами в висках. Помассировав переносицу, Азирафаэль достал телефон, разблокировав его. Несколько десятков смс и звонков высветились на экране. Все они, конечно же были от Габриэля и гласили одно и тоже «Где ты? Позвони!» или «Зира, я волнуюсь, перезвони!». Выдохнув, он закрыл сообщения и вызвал себе такси.

Приехав домой, он уже был готов выслушать лекцию, о том «какой он не благодарный, и что все тут волнуются за него, а он даже не соизволил на звонки ответить!». Но к счастью, квартира встретила его пустотой и тишиной. Обойдя все комнаты и убедившись, что Габриэля нет, Азирафаэль поспешил на кухню в поисках аспирина.

Запив таблетку и дополнительно выпив пару стаканов воды, он направился в душ. Встав под горячие струи воды, он прикрыл глаза, позволяя капелькам стекать по лицу.

Он сидит на диване, разглядывая карие глаза напротив, которые не были спрятаны за черным стеклом. Сейчас он сказал какую-то ерунду о том, что парень Кроули идиот, ведь если на его месте был бы он, Азирафаэль, то не позволил бы этим глазам грустить. Затем ловкие тонкие пальцы обхватывают его подбородок и притягивают для поцелуя, такого мягкого и до невозможности нежного. В нем не было ни спешки, ни напора. Одно лишь целомудренное прикосновение, но такое ласковое и приятное. И в следующий миг ему становится этого мало. Хочется большего: дотронуться до рыжих волос, оказаться прижатым ближе, ощутить жар чужого тела…

— Ай! – вскрикнул юноша и ушел из-под капель, которые начали неприятно обжигать кожу.

После того, как он сделал воду нормальной температуры, то заметил, что ужасно возбужден, а из головы не выходит образ одного конкретного мужчины. Обхватив себя рукой, Азирафаэль протяжно застонал. Продолжая вспоминать, он начал постепенно двигать рукой вверх-вниз, заставляя свое тело дрожать.

Кроули не отрывался от его тела ни на одну минуту, а все продолжал и продолжал целовать. Он не помнил, как профессор сорвал с него одежду, не помнил, как оказался у него в спальне, но отчетливо помнит каждое движение мужских рук, которые проделывали свой путь от шеи все ниже и ниже. Кроули не оставлял ни единого места на его теле, зацеловав все участки кожи. Шея, ключицы, плечи, живот, лопатки — все получило свою порцию внимания и ласки...

Громко простонав, он кончил, пачкая кафельную плитку в ванной. Переведя дыхание, Азирафаэль поспешил все убрать и вымыться.

Покончив с душем и приведением себе в человеческий вид, он направился в комнату. Достав чистую рубашку и брюки, он переоделся. Стоя перед зеркалом и завязывая бабочку, парень не мог перестать думать о произошедшем.

«Это ведь всего лишь секс по пьяни! —твердила одна часть сознания, пытаясь вразумить хозяина, чтобы тот забыл уже наконец-то о вечере. – Ты ему не нужен! У него есть парень, у тебя есть Габриэль! Между вами ничего не может быть! Это всего лишь случайность. Вы напились, не смогли сдержаться. Никаких чувств не было. Это секс, всего лишь секс без обязательств!»

Но словно в противоречие своим собственным словам, сознание то и дело показывало картинки их каждой встречи с профессором. Ведь когда-то он угостил его блинчиками в столовой. Затем они мило беседовали, пока пили чай у него в кабинете. Потом Азирафаэль помогал подвязать Кроули пальму, тогда их пальцы впервые касались друг друга. Невозможно было забыть и время, проведенное в оранжерее, когда профессор зарылся своим носом ему в волосы и неторопливо водил руками по плечам. Поцелуй в щеку в разгар учебного дня. А субботнее занятие могло закончиться и полноценным поцелуем, если бы их не прервал звонок.

«Я ему нравлюсь…» — начало твердить сердце, которое крепко ухватилось за эти приятные воспоминания и уже не хотело отпускать эту мысль. Ведь иначе как объяснить странное поведение профессора в последнюю неделю? Кроули был с ним мил и галантен, подарил розу, придерживал за талию, когда юноша поливал цветы на верхних полках, случай в оранжерее. Все улыбки профессора, адресованные ему, редкие касания, мимолетные взгляды. И, конечно же, вчерашний вечер, и сегодняшнее нежное пробуждение…

Выдохнув, Азирафаэль попытался отвлечься от подобных мыслей. Но сознание снова и снова подбрасывало картинки заботливого профессора, который всю неделю оказывал ему знаки внимания. Щеки покрылись румянцем, и теперь Азирафаэль, завязывая бабочку на шее, в отражении видел себя с влюбленными глазами.

Встряхнув головой, он вспомнил, что началась новая неделя, а значит нужно ехать в университет. Тем более, сегодня в расписании стоит пара по ботаники, и это прекрасная возможность увидеть Кроули. Возможно, даже удастся понять его настроение и узнать, как он относится ко вчерашней ночи.

Собрав вещи, Азирафаэль надел плащ, замотал на шее шарф и поспешил на улицу, впервые надеясь, что он доберется до университета как можно скорее. Заняв в автобусе дальнее место возле окна, он наблюдал за проплывающими мимо облаками.

Он чувствует, как Кроули покрывает всю его спину поцелуями, проводит языком между лопаток, трётся щеками о плечи и зарывается носом в его волосы. Он даже не почувствовал, как первый палец, а затем второй и третий, проникли в него, тщательно подготавливая к дальнейшим действиям. Он только ощущает, что не может контролировать собственные стоны, он чувствует, что тает под умелыми руками. Каждое прикосновение пропитано лаской и нежностью, каждый поцелуй приятной негой разливается теплом внизу живота, каждое прикосновение губ такое сладкое, что хочется большего.

Затем в окнах автобуса мелькнул его университет, он понял, что сильно замечтался и проехал нужную остановку. Крикнув водителю: «Подождите!», он вылез из транспорта под недовольное бормотание пассажиров.

Проходя мимо парковки, он долго выглядывал знакомую машину. Но ее нигде не было. Так что пришлось идти в здание. Парень шел по длинным коридорам, не обращая внимание на шумных студентов, профессоров и других работников. Он старался отыскать взглядом лишь одного человека, но, как назло, рыжих кудрей он так и не увидел. Найдя нужную аудиторию, он сел за свою парту и начал постепенно доставать тетради и пенал.

— Привет, чего ты сегодня такой довольный? – спросила подсевшая к нему Анафема.

— Да так ничего. Просто хороший день. – улыбнулся юноша, пытаясь вести себя также легко и непринуждённо, как и всегда.

— Ой, да ладно тебе… Я же вижу, какой ты довольный и счастливый. Словно светишься! Что, ужин с родителями прошел настолько чудесно, что Гэйб решил подарить тебе сказочную ночь? – хихикнула девушка и потрепала его по волосам.

Слова подруги прозвучали словно гром среди ясного неба. Сердце застучало быстрее, а в висках запульсировала кровь. Ведь он совсем забыл подумать о чувствах Гейба. И неудачный ужин сейчас казался наименьшей проблемой из всех.

Он изменил Габриэлю.

Он переспал с другим мужчиной! Но еще больше пугало и то, что он вспомнил о нем, о своем парне, у которого тоже есть чувства, только сейчас. Ни вчера, когда он так жаждал прикосновений Кроули, ни сегодня с утра, когда любовался лицом собственного профессора, он не задумывался об этом событии как об измене. Он совершено не думал о том, каково его парню, когда он не отвечал на звонки и смс, и когда всю ночь шлялся непонятно где.

Но почему? Почему он вспомнил о Гэйбе только сейчас, после слов Анафемы?Возможно потому, что вчера он был настолько пьян и расстроен, что не хотел думать ни о чем, включая чувства любимого. Или возможно потому, что Кроули был с ним таким нежным, что ласки Габриэля меркли.

Пара уже давно началась. Профессор по цитологии что-то рассказывал и рисовал на доске чрезвычайно важные схемы, которые он обязательно спросит на экзамене. Но Азирафаэль не мог сосредоточиться на рассказе, вместо этого пребывая в своих размышлениях.

Его не отпускала мысль о том, что он предал своего любимого. Но что пугало его еще больше, что он не жалел о содеянном. Вчерашняя ночь была для него глотком свежего воздуха, чем-то новым и интересным. Еще никто его не целовал так, как это делал Кроули, никто не дарил ему столько нежности и ласки, как его профессор, даже с учётом того, что они оба были пьяны.

Но с другой стороны, может, оно и к лучшему? Ведь мама Гэйба ясно дала понять, что он не пара ее сыну. Так что, рано или поздно, они все равно бы расстались под натиском этой женщины и Мишель, которая весь вечер не отводила взгляд от его парня.

Было стыдно за себя и свое поведение. Может, не стоило так переживать из-за слов миссис Холл, и не ехать бар, чтобы не встереться там Кроули и не поддаться его влиянию? Он мог бы поехать домой, а потом поговорить с Габриэлем, как взрослые люди. Но тогда бы он никогда не узнал, что секс может быть таким чувственным и таким нежным. Или так бывает только с Кроули?

Парень не заметил, как прозвенел звонок, и лекция закончилась. Все студенты зашумели и поспешили кто куда из кабинета. Один Азирафаэль остался сидеть на месте.

Следующая пара была ботаника. И студент очень волновался и переживал. Он не мог заставить свои руки, которые сейчас нервно перебирали край рубашки, успокоиться. Азирафаэль пересел за дальнюю парту, но при этом мог отчетливо видеть преподавательский стол. Когда перемена закончилась, студенты начали возвращаться на свои места и ждать сурового преподавателя.

Кроули вломился в аудиторию в черных очках и с бутылкой воды в руке. Он подошел к своему столу и сразу же сел, подпирая голову одной рукой.

— Здрасте, садитесь. – сурово сказал профессор, ехидно улыбаясь. — Очень интересно как вы усвоили заданную вам на сегодня тему. Поэтому я с радостью проверю ваши самостоятельные работы. Итак, записываем тему: «Морфология вегетативных и генеративных органов растений.». У вас есть время до конца пары. Замечу, что списываете, сражу же идете на отработку.

Все студенты активно заработали ручками и принялись писать работу. Кроули уселся за стул и достал свой телефон, уставившись в экран, лишь изредка поглядывая на аудиторию.

Как бы Азирафаэль не старался начать писать работу, но слова в голове не складывались, а ручка то и дело падала из рук. Оторвав свой взор от чисто белого листка, он засмотрелся на профессора. Рыжие пряди обрамляли лицо, острые скулы, о которые, казалось, можно было порезаться и глаза, которые, к сожалению, были спрятаны за черными стеклами. Сейчас у профессора был суровый вид и, очевидно, недовольное настроение. Мужчина хмурил брови и сжимал губы, тяжело выдыхая. Азирафаэлю захотелось так же, как и сегодня утром, провести по рыжим волосам, чтобы вновь увидеть спокойное и умиротворенное лицо. Да, сейчас перед ним был профессор Кроули – «демон», который хоть и делает вид, что ему все равно, но его зоркие глаза прекрасно видят кто и как пытается списать. Это был совершено другой мужчина, не тот, который ласково целовал Азирафаэля вчера и дарил такое приятное и ни с чем не сравнимое удовольствие, не тот, который с довольным лицом спал возле него, прижимаясь и обнимая.

В следующий миг их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга не отрываясь. Азирафаэль тяжело дышал, сердце забилось в два раза чаще. И хоть карие глаза и были скрыты за стеклом, он знал, он чувствовал, что профессор смотрит на него. Смотрит не как на своего студента. Щеки покрыл румянец, а на губах начала расцветать улыбка.

Не выдержав больше этой молчаливый пытки, парень взял в себя в руки и вновь уткнулся в идеально белый листок.

Бесконечные поцелуи, оставленные на спине, дарили головокружительное удовольствие. Азирафаэль, не ожидавший подобных ласк, откинул голову, подставляя шею для влажных поцелуев. Он не мог перестать стонать от чувств, что сейчас разрывали его, заставляя хотеть еще и еще. Он ощущал, как член растягивал его, надавливая на особо приятную точку. Толчки участились, а дыхание сбилось. Он уперся лбом в матрас и только вскрикивал каждый раз от очередного движения. Рыжеволосый, уже навалившийся на него всем телом, не мог себя контролировать и ускорился, продолжая целовать лопатки и шею.