в диапазоне между отчаянием и надеждой (1/2)

После тех слов, что Лёша сказал Нурлану в беседке, второй старался не попадаться первому на глаза. Если же выходило так, что они встречались, то Нурлан сразу же уходил куда угодно, лишь бы не видеть Щербакова. Совсем не такую реакцию ожидал от Господина Лёша, но и он тоже, дурак, совсем не следит за тем, что говорит. «Вас просто невозможно не любить» — ну и бред, как вообще можно было такое сказать?

Лёша чувствовал себя подавленно, почти ни с кем не разговаривал, делал всё машинально, все время пребывая в своих мыслях. Голова парня была забита мыслями лишь об одном Господине.

— Лёшенька, ты как себя чувствуешь? — одна из горничных обратилась к парню, который протирал уже десять минут один стол, залипая в одну точку, — тебе нездоровится?

— Ой, простите, — Лёша обернулся и посмотрел женщине в глаза, — все хорошо, не стоит беспокоиться обо мне.

— Да ты весь горишь.

Женщина потрогала его лоб и резко отдернула руку. Голова горела красным пламенем, о разгоряченное тело будто можно было даже обжечься.

— Я сейчас скажу Госпоже, что тебе стоит отдохнуть. Мы сами тут со всем справимся.

— Не стоит, я правда…

— Нет, даже не думай! Иди в свою комнату и ложись, я принесу тебе таблетки и горячий чай с мёдом!

Женщину накрыла тревога за молодого парня, который работал целыми днями, да ещё и с температурой. Она и слушать не хотела его, а быстро побежала на поиски Госпожи. Лёше ничего не оставалось, кроме как послушаться взрослую женщину и отправиться в свои покои.

Каждый шаг давался с трудом и было такое чувство, будто он сейчас упадёт в обморок. Парень поднимался по лестнице, крепко держась за перила. До цели оставалось буквально немного, всего пара шагов, поэтому он собрал всю силу и мощь, что у него остались.

— Лёша, давай поиграем! Нам нужно успеть собрать тот конструктор, что мы начали, ведь сегодня я уезжаю.

— Дамир, не беспокой Лёшу, — сзади подбежала женщина, видимо, договорившись с Госпожой, — он плохо себя чувствует, ему нужно отдыхать.

— Ты заболел? — лицо мальчика моментально погрустнело, — я хочу помочь.

— Если хочешь помочь, то помоги расправить его кровать, чтобы он лёг в подготовленную постель.

Мальчишка сразу убежал в комнату больного, Лёшу даже позабавило то, как сильно этот маленький мальчик хотел ему помочь.

Щербаков лёг в кровать, женщина помогла ему переодеться. Стесняться было нечего, ведь за время пребывания в доме Господина и Госпожи, она и Мария Степановна стали для него как родные мамы.

— Раиса Захаровна, спасибо Вам.

— Брось, здесь не за что благодарить. Отдыхай, сынок, я зайду к тебе чуть позже, проверю тебя. Засыпай. Сон — лучшее лекарство.

— Ты должен поправиться, — сказал Дамир, стоя рядом с кроватью Лёши, — и когда я вернусь, мы будем играть снова.

Лёша остался в комнате один. Он даже не помнил, как уснул, но спал он крепко. Сны были очень странные, их было много, но стоило ему открыть глаза, они тут же все забылись, будто ничего и не было. Он ощупал свою голову. Кажется, жар спал. Чувствовал себя он чуть лучше, но всё ещё далеко от нормы. Он включил настольный светильник и, взглянув на часы, удивился, что время уже близилось к полуночи. В комнате было тихо, за пределами тоже не доносилось никаких звуков. Значит, все уже легли спать. Но только стоило ему об этом подумать, к комнате кто-то подходил, шаги были еле-еле слышны, но сердце его застучало быстрей. Оставалось лишь надеяться, что это Раиса Захаровна идёт его проверять.

Дверь его комнаты медленно начала открываться, Лёша забрался под одеяло, оставив открытым лицо, чтобы видеть, кто пришёл.

— Не спишь? — Лёша не видел, кто пришёл, светильник был как ночник, свет его не практически не освещал территорию у двери, но по голосу он сразу все понял.

Высокий мужчина открыл дверь так, чтобы лишь самому втиснуться внутрь. Он зашёл в комнату и встал у дверей, как бы не нарушая личного пространства. Лёша чувствовал, что Господину очень некомфортно, неловко быть здесь.

— Я недавно проснулся, — Лёша всё ещё был накрыт одеялом, оголяя лишь глаза, — вы поздно.

— Я только вернулся с работы, — Нурлан Алибекович всё ещё был в дверях, не позволяя себе пройти дальше, — мне сказали, что тебе нездоровится, вот я решил проверить, как ты себя чувствуешь.