Глава 32 (1/2)

172-175

Ноа отрешённо смотрел в потолок, оглушенный собственным сердцебиением. Приятная истома распространилась по телу и буквально припечатала его к мягкой постели. Собственное тело казалось Моргану незнакомым. Невероятно легким и в то же время цельным, восприимчивым и открытым к впитыванию и познанию чего-то нового. Веревки продолжали сковывать его движения, и самой простой характеристикой того, что испытывал от них Ноа, стала бы боль. Тем не менее, это было нечто концептуально другое. Тугая фиксация позволяла иначе оценить свое тело, заставляя концентрироваться на себе необыкновенно остро и замечать то, что в другой ситуации прошло бы мимо Моргана. Мягкое как шелк покрывало на контрасте с жесткими веревками. Твердый пол под ногами на контрасте с ощущением непривычной невесомости, вызванной физической эйфорией. Натяжение на груди и спине при каждом глубоком вдохе. И едва заметное движение прохладного воздуха, ненавязчиво ласкающего обнаженную кожу. Уязвимость из-за скованности в движениях перемежалась<span class="footnote" id="fn_32039090_0"></span> с непостижимым чувством полной безопасности. Она казалась всеобъемлющей и почти оглушительной. Настоящая сумятица из психологического возбуждения и физического удовлетворения. Дикое сочетание, на принятие которого Моргану потребовалось время. Ему хотелось, чтобы Итан прикоснулся к нему еще, но в то же время Ноа бы с удовольствием прикрыл глаза и подремал. О первом он бы попросить постеснялся даже пьяный от происходящего, а при мысли о втором тут же вылезали два жирных НО: кровать принадлежала не ему, а руки все ещё скручивали веревки. И пусть это было необычно, неописуемо чувственно и даже возбуждающе, дискомфорт все равно присутствовал.

«Так и задумано», — пронеслась в голове мысль, оглашенная голосом Итана. Вот именно. Этот дискомфорт идеально вписывался в полный спектр ощущений Ноа, будто выделяя все то приятное, что Морган переживал вместе с ним. Черная грубая полоса, подчеркивающая выписанные витиеватым почерком слова наслаждения, нанесенные перьевой ручкой на белоснежный пергамент. Так и задумано. От одной только мысли мышцы сами собой расслаблялись, принимая происходящее как данность и даря Ноа впечатление необратимого погружения в глубокие воды собственного подсознания. Так и задумано, Ноа. Только не захлебнись.

«Я бы хотел большего…» — пронеслось следующее откровение, которое Моргана слегка смутило. С Мэттью он тоже испытывал возбуждение, но не такое и не так. Между ними главенствовало физическое влечение. Желание генерировало чувства. Итан же предпочитал бить по эмоциям. Рядом с ним чувства генерировали желание и никак иначе. Наверное, потому при Мэттью страх всегда преобладал над всем остальным, будто бы давая понять, что парень перед Ноа недостаточно искренен и может все испортить. Итан бы однозначно ничего не испортил. Он бы все сделал правильно. Это утверждение не требовало доказательств. Ноа просто знал, что так оно и есть.

Оставаясь в шатком эмоциональном состоянии, Морган с усилием собрался с мыслями и подал голос:

— А ты? — выдохнул он и услышал нетипичную для себя шелковистость голоса. Ноа себя даже сперва не узнал. Это точно сказал он? Интонация так и кричала, насколько все это время он нуждался в подобной разрядке. Чтобы ощущения выбивали не только воздух из легких, но и посторонние мысли из головы.

Итан лежал на спине рядом с Ноа и так же изучал потолок, сжимая в правой руке верхнюю пару стянутых с кистей перчаток. В ответ на слова Моргана он лишь дёрнул плечами:

— Этого достаточно.

— Очень слабо верится, — пробормотал Ноа себе под нос, то и дело поглядывая на ширинку Итана и не понимая, возбуждён он или нет. Свободные джинсы и длинная толстовка не просто скрывали, но и вовсе лишали всяческого доступа к телу. Даже зрительного. К тому же когда Томсон в их предыдущую встречу в этой комнате избавился от верхней брони, Ноа оценил его толстый кожаный ремень с хитрой пряжкой. Выглядела она так, будто представляла собой альтернативу пояса безбрачия. Или могла быть использована в качестве холодного оружия. Ноа бы совсем не удивился.

— Пока достаточно, — поправил себя Итан.

— Л-ладно, — пробормотал Ноа сконфуженно. Ему не нравилось играть роль получающего, но не дающего, но и на Итана давить совсем не хотелось, тем более, что это могло оказаться чреватым. Кроме того, Моргана волновала еще и собственная неопытность. Желание что-то сделать не гарантировало успеха. В теории все казалось не очень сложным. Но только в теории. А позориться перед Томсоном не хотелось.

— Ты не мог бы… — Ноа лишь мельком глянул на свой пояс и вновь уставился в потолок, — …застегнуть мою ширинку?

Итан перекатился на бок и подпёр кулаком щеку. В тёмно-серых глазах вновь заплясали черти.

— Зачем? Ты и так весьма хорош, — сообщил он будничным тоном.

— И долго мне так лежать? — Ноа чувствовал на себе взгляд Итана и намеренно его игнорировал, боясь соответствующей реакции организма. Нет, одного раза однозначно не хватило для того, чтобы справиться с напряжением, копившимся годами.

— А сколько бы ты хотел?

Ноа поклялся бы, что ситуация почти идентична его прошлому знакомству с шибари. Только в этот раз Морган к собственному удивлению мыслил трезвее.

— Даже не знаю, — сглотнул Ноа. — Учитывая, что я совсем не чувствую рук…

Черти в глазах Итана исчезли, решив оставить пляски до лучших времен.

— Твою мать! — выдохнул он, вскакивая с кровати, хватая Ноа за веревки на груди и дёргая на себя, тем самым силком заставляя Моргана сесть. — Следовало сказать раньше!

Раньше — это когда ты мне дрочил, а я стонал на полдома, из-за чего теперь хочу провалиться сквозь землю?

— Мое внимание занимало кое-что другое, — пробубнил Морган, не совсем понимая, почему Итан так всполошился. Томсон забрался на кровать с ногами и сел за спиной Ноа.

— Нет. Все нормально. Ты меня напугал, — последовал вздох облегчения.

— О, так есть что-то, чем можно тебя пронять? — рассмеялся Ноа.

— Не смешно, Морган. Веревками можно полностью перекрыть кровоток, а это, в свою очередь, приведет к весьма плачевным последствиям. Напомню, что до тебя я людей не связывал. У меня нет опыта. Я могу накосячить и покалечить тебя! Поэтому, если в следующий раз веревка где-то пережмет слишком сильно, сразу мне об этом говори!

Значит, Итан тоже беспокоился о своей неопытности? Только его это не тормозило. Он лишь предпочитал всегда оставаться настороже и слушал Ноа. Может, так же следовало вести себя и Моргану? Побольше уверенности в себе, Ноа. У тебя всё получится!

— Всё нормально. Руки, скорее всего, онемели из-за того, что я на них лежал.

— Мой косяк, — послышалось бормотание Томсона.

— Боже, ты иногда такой паникер, — беспечно выдохнул Ноа, чувствуя, как веревки на запястьях ослабевают. Ощущения оказались сногсшибательными. Морган даже позволил себе застонать от удовольствия. Он медленно вытянул руки перед собой и покрутил запястьями, разминая их. Кончики пальцев защипало, как бывало, когда к онемевшим частям тела вновь поступала кровь. Будто под кожей господствовал осиный рой.

— Кажется, самое приятное в обвязке — это развязка, — пошутил он. — Ой, погоди… ты сказал, в следующий раз? — запоздало встрепенулся Ноа.

— Если, конечно, ты будешь не против, — добавил Итан, берясь за развязывание основной веревочной конструкции.

— А таких обвязок много?

— Тьма.

— Какая твоя любимая? — спросил Ноа, оглядываясь на сражающегося с узлами Итана и как раз ловя едва заметно поменявшийся взгляд Томсона.

— Конкретной нет, но… Эм… Гм… — Итан замялся, что привело Ноа в восторг.

— Но? — он не сдержался и широко улыбнулся. Итан тяжело вздохнул, прежде чем выдавить:

— Особый интерес у меня вызывают подвесы.

— Это название? — не понял Ноа.

— Скорее вид, — поправил его Итан, приобнимая парня сзади и разматывая первый веревочный ромб на животе Ноа. — Это когда модель не просто связывают, но ещё и фиксируют ее с помощью веревок, крюков или кольца в воздухе. Грубо говоря — подвешивают над полом.

Перед глазами Ноа вспыхнул предполагаемый образ: он сам в классическом японском кимоно застыл в воздухе со скрученными за спиной руками и подтянутыми к потолку ногами. Конечно же, после прошлого раза Ноа немного об этом почитал. Ну как почитал… Морган куда проще воспринимал информацию визуально, потому потратил несколько часов на разглядывание фотографий с шибари разного сорта. Подвесы там тоже присутствовали, только он не знал, что они называются именно так. Выглядели такие фото весьма… впечатляюще. И немного страшновато.

— И… эм… Ты бы хотел попробовать это? — спросил Ноа, смотря прямо перед собой, чтобы его ровный тон не подпортили пылающие щеки.

— Конечно, хотел бы. Но для этого необходимо хорошо подготовиться. А я в этом полный профан, — второй ромб исчез с Ноа. — Если часть обычных обвязок я еще мог потренироваться делать на манекенах, то с подвесом сложнее. Во-первых, для него нужна отдельная комната и ладно, отец бы понял, если бы я занял одну из пустующих гостевых спален и убрал оттуда всю мебель. Думаю, он бы не стал задавать вопросов и тогда, когда я бы вкрутил в потолок кольцо и крюки. Но если бы я подвесил манекен, он бы точно отправил меня обратно в клинику, решив, что я снова что-то употребляю, — Итан усмехнулся, а Ноа слегка напрягся, гадая, настолько ли на самом деле легко Томсону давались шутки на подобные темы?

Для того чтобы избавить Ноа от последнего самого верхнего веревочного ромба, Итану пришлось встать на колени. Из-за мягкости матраса его повело вперед, и он невольно навалился на Моргана.

— Извини! — выпалил он, тут же отстранившись, но этого оказалось достаточно для того, чтобы избавить Ноа от лишних беспокойств. И все же Томсона сотворили не из камня, и он тоже кое-что испытывал. До сих пор.

— Встань с кровати, — попросил Итан, продолжая играть саму невозмутимость. Ноа поднялся и облегченно охнул, когда ослабло натяжение веревок между его ног.

— Знаешь, я ведь тоже мог бы надеть перчатки, — пробормотал Морган, все еще не желая отпускать ситуацию. Итан на мгновение замер. Он молча обошел Ноа, встал прямо перед ним и вытянул веревки вперед.

— Нет.

— Но я бы…

— Нет, — повторил Итан, бросив на Моргана взгляд исподлобья. Ноа услышал в его голосе нотки раздражения и сник.

— Извини.

— Не стоит извиняться.

— Просто я…

— Я понял, — Итан развязал последний узел и позволил веревке самостоятельно мягко соскользнуть с Ноа. — Не волнуйся об этом.

Да как я могу об этом не волноваться?!

— Лучше присядь.

Ноа действительно следовало присесть, потому что чем меньше становилось натяжение веревок, тем больше его вело. Когда же напряжение спало вовсе, Морган ощутил странную опустошенность. Она не вызывала отторжения, но будто вытягивала из него все силы. Ноа плюхнулся обратно на кровать, пытаясь сфокусировать взгляд на чем-то конкретном.

— Как ощущения? — послышался голос Итана будто бы откуда-то издалека.

— Странные, — протянул Ноа.

— Странно хорошие или странно плохие? — последовало уточнение.

— Странно хорошие? — пробормотал Ноа. Он попытался стряхнуть с себя окутавшее его наваждение, что оказалось весьма непросто.

— Ты спрашиваешь меня?

— Да. Наверное. Не знаю, — в голове будто образовался вакуум.

— Как твои руки?

— Все в порядке, — протянул Ноа, смотря на следы от веревок на запястьях и предплечьях. Итан, подойдя ближе, внимательно их осмотрел, не прикасаясь к Моргану.

— Могут остаться синяки, — огласил он вердикт. — Не знаю, насколько это будет эффективно, но могу принести какую-нибудь мазь.

— Не надо, само пройдет, — отмахнулся Ноа.

— Останутся следы, — подчеркнул Итан.

— Ну и пусть остаются, — расслабленно пожал Морган плечами, наконец, добираясь до своей ширинки и застегивая ее.

— Так и скажи, что хочешь, чтобы они остались.

— Хочу, чтобы они остались, — спокойно повторил Ноа, все еще пребывая в неге новой волны эйфории.

— Ты… — Итан запнулся, нахмурившись. — Иногда ты просто… Невыносим, — выдавил он с запинкой. Но Ноа так и не понял, что же не так сказал. Да и имело ли это значение? Впервые за долгое время ему было слишком хорошо, чтобы заострять внимание на мелочах.

Где-то 183

Майкл чувствовал себя выжатым лимоном. И проблема заключалась не в том, что дело Гарсия чем-то по сложности отличалось от предыдущих. Майкл всегда брал самых, на первый взгляд, обреченных клиентов и погружался в их судебные разбирательства с головой, как аквалангист, спускающийся к океаническому дну. Опасно? Да. Интересно? Невероятно! Вот только в деле Гарсия нашлось слишком много слепых зон. Майкла это раздражало. Зато Дункан снова что-то ныл про сверхурочные, которые, между прочим, ему хорошо оплачивались, а затем пошел дальше и предложил Томсону-старшему съездить в отпуск:

— Махнем в Майами, босс? И мальчишке полезно, и вы отвлечетесь.

— Под мальчишкой ты подразумеваешь Итана?

— Его, конечно!

— А представить его на пляже получится?

У Дункана при этом появилось смешное выражение лица. Лысый бывший вояка иногда выглядел как нерадивый ребенок.

— Посидит под зонтиком?

— В толстовке, джинсах, ботинках, перчатках и маске? — не отставал Майкл.

— Зато воздух свежий! — настаивал Дункан. — Представьте! Итан с безалкогольным коктейлем. Вы, окруженные вниманием загорелых красоток.

— А ты серфишь? — добавил Томсон-старший.

— Если вы настаиваете! Моя работа вам угождать!

— Я думал, что твоя работа защищать мою семью, — рассмеялся Майкл.