Часть 1 (2/2)

Северус хотел бы узнать, кто этот парень. Эмблему его факультета не было видно под мантией, но если предположить то, он — двоюродный брат Люциуса Малфоя, с почти такими же серебряными волосами.

Но Люциус сказал бы мне, если бы в Хогвартсе учился его родственник, верно?

— Поттер злится на слизеринцев без всякой на то причины, — блондин нырнул в скрытый за гобеленом проход и направился к потайной лестнице. — Я всегда радуюсь, когда Снейп сбивает с него спесь. Это лучшая часть ”зелий”.

Северус ломал голову, пытаясь вспомнить этого парня. Моменты когда он мог поставить на место Поттера были лучшими моментами за день, хоть и случалось такое гораздо реже, чем ему хотелось бы. Уроки зелий же были редки тем, что профессор Слизнорт был хотя бы отчасти справедлив.

— Хотя он ни за что не справился ни с одним зельем, если бы у него и Уизила не было грязнокровки, нашептывающей им на ухо ответы.

— Не называй ее так, — автоматически сказал Северус.

— Верно, — заговорщически прошептал мальчик, — не хотелось бы, чтобы МакГонагалл подслушала и, как обычно, предположила худшее.

Остаток пути они проделали молча. Северус почувствовал, как по спине поползли мурашки от того, что большинство студентов проходя мимо, приветствуют его сопровождающего. За исключением нескольких лиц, которые выглядели смутно знакомыми, все они были Снейпу неизвестны. Хогвартс не был слишком большим учебным заведением. Возможно, он и не знает всех имен и лиц, но пройти мимо десятков учеников, не узнав ни одного — это очень странно.

Они завернули за последний угол и пошли к Больничному крылу, звуки криков из которого эхом отражались от стен.

— Интересно, что там происходит? Мадам Помфри обычно вырубает больных, прежде чем делать с детьми что-то болезненное, — пробормотал мальчик.

Они подошли ближе, наполнные болью крики стали громче: — ”Остановите это”.

— Похоже на Грейнджер, — натянуто проговорил парень.

— На кого?

— Грейнджер. Гермиона Грейнджер, любимая магглорожденная Поттера, — быстро поправился тот.

— Я не знаю Грейнджер.

Парень фыркнул: — ”Ты, должно быть, тоже попал под заклинание памяти. Никто из наших не знает Грейнджер. Особенно после того, как в прошлом году во всех газетах писали о том, что она распутничала с Крамом.”

— Крам?

— Ловец сборной Болгарии? Чемпион Дурмстранга? Серьезно? Ты вообще знаешь, какой сейчас год? Кто министр?

— Сейчас тысяча девятьсот семьдесят шестой год, Гарольд Минчем — министр.

Блондин замер, прежде чем открыть дверь: — ”Что... как тебя зовут?!”

— Северус Снейп.

Глаза мальчика расширились, он открыл дверь.

— Мадам Помфри, вы захотите это увидеть.

Северус последовал за ним. В обычно спокойном и тихом больничном крыле царила суматоха.

Ученики занимали каждую постель и эльфы Хогвартса залечивали их раны. Поттер был без сознания. Жаль. Северус надеялся, что его жалящее проклятие продержится подольше.

Блэка, Люпина и Петтигрю нигде не было видно.

Типично для них. Верность Гриффиндору — это задница, — подумал Северус.

Еще один приступ крика донесся с ближайшей к двери кровати, и это была единственная кровать, вокруг которой находились взрослые. Целительница выкрикивала приказы незнакомым взрослым. Профессорам?

— Профессор Снейп, вы захотите это увидеть.

— Разве ты не видишь, что я занят, Малфой? — Ответил мужчина с сальными черными волосами и слишком знакомым крючковатым носом.

— Но, сэр, этот студент говорит, что он — это вы.

— Я здесь пытаюсь спасти жизнь и если ты не умираешь то, сядь в кресло и мы доберемся до тебя, когда сможем, — сказала ведьма, посмотрев на Северуса.

Северус кивнул и занял указанное место.

Он бы предположил, что эта женщина — ученица Помфри, но ее седые волосы и морщины делали это невозможным.

— Не волнуйся, я останусь здесь с тобой, профессор... э-э-э... Северус.

— В этом нет необходимости. Я привык лечиться от проклятий Поттера.

— Поттер... Поттер! О, великий Салазар! Не Гарри, его отец?

— Что? Кто такой Гарри?

Мальчик — Драко указал на Джеймса, лежащего в кровати: — ”Это Гарри Поттер.”

— Чт... Какой сейчас год?

— Тысяча девятьсот девяносто шестой, — сказал Драко.

— Тысяча девятьсот девяносто шестой... Но... Двадцать... — у Северуса закружилась голова.

Девушка лежащая на кровати снова вскрикнула, но крик ее потерялся в сером шуме наполнившем сознание Северуса.

Зелье. Заклинание Блэка ускорило перемешивание. Взрыв.

Я пропустил двадцать лет.

Теряя сознание Северус услышал взволнованное обращение парня: — ”Профессор!”

Двадцать лет.

Может быть, теперь Лили захочет услышать мои извинения? Время же лечит, верно?