Часть 55 (2/2)

- Опять болит? - А-Сян заметил, что лисенок отпустил его ханьфу и прижал ладонь к сердцу.

- Да. А ты знал, что веснушки бывают не только на лице?

- Конечно, они и на всем теле могут быть, - фыркнул мальчик.

Шаншень почувствовал, что одеяло явно было лишним, ему стало очень жарко, особенно щекам. На всем теле? И у гэгэ тоже? И как же их тогда считать, он же точно не везде позволит дотронуться… Тем более губами. Нет, это совершенно невозможно, чтобы А-Сюэ разрешил пересчитать их.

- Совсем на всем? Везде?

- Да, везде.

***

День Ци Си прошел как-то незаметно без старших учеников, разве что А-Цин пошла в город погулять и вернулась поздно, а девочки гадали без нее, остальные адепты ордена даже не обратили внимания на то, что наступил праздник. Шаншень заметил, но молчал, сидя над книгами и думая о том, как его гэгэ в Гусу отметил Ци Си. Вокруг него о чем-то попискивали лютые цыплята, и лисенок был рад, что их общие с А-Сюэ маленькие куры рядом в такой день.

- Письма пришли, - в «Дзя» вошел Сюэ Ян со стопкой корреспонденции и бросил первое же письмо А-Шеню, унеся остальные дальше, туда, где сидели наставники.

Он видел, как Шаншень чах все больше в течение двух месяцев после отъезда А-Сюэ, как с головой погрузился в учебу, а вечерами сидел над книгами из библиотеки, часто просто бездумно глядя сквозь страницы, отвлекаясь только на письмо раз в неделю, и тогда у него в глазах появлялся хоть какой-то отблеск жизни. И узнавал в мелком засранце себя в те долгие восемь лет над гробом Синчэня. О конфете можно было даже не спрашивать, темный заклинатель был более чем уверен, что она все еще лежит у сердца звереныша. Но Шаншень, в отличие от него, не крушил все вокруг в приступах отчаяния и не набирался до того состояния, чтобы залезать в гроб и вытворять такое с бездыханным телом, которым был одержим. Впрочем, у него и не было тела с гробом, А-Сюэ был жив, здоров и всего лишь учился в Гусу Лань, иначе кто знает, как вел бы себя этот покрытый ледяной коркой засранец. Да и мелкому всего одиннадцатый год. Сюэ Ян тряхнул головой, выбрасывая совершенно лишние там мысли. Ему и без этого было, о чем подумать.

- Опять он наказан, о боги, - Сяо Синчэнь уронил голову на руки, едва открыв письмо. - Ну почему ни одно сообщение из Гусу не обходится без новостей о проступках А-Сюэ? И если в первое время он нарушал правила по незнанию и действительно старался показать нашу школу с лучшей стороны, то в последние три недели делает все это назло. И молчит, не признается сам ни в том, что провинился, ни в том, почему это делает. Ну хоть остальные наши ученики держатся примерно...

- Так, я сам отправлюсь в этот их сраный Гусу и спрошу, почему Лани так придираются к моему ученику! - тут же отвлекся Сюэ Ян, услышав это.

- А-Ян, они не придираются, А-Сюэ пронес на территорию клана мешок жаб и выпустил их во дворе, - Синчэнь протянул супругу злосчастное письмо от Лань Хуаня, нынешнего главы ордена и старшего наставника приглашенных учеников. - На его счастье, уважаемый Лань Цижэнь уже не берется за адептов других кланов, здоровье не позволяет, иначе А-Сюэ давно выгнали бы с позором.

- Я еще сам посмотрю, достойны ли они учить моего сына, - Сюэ Ян смял письмо, не дочитав даже до середины. - Что за дебильное правило номер три тысячи сто сорок семь? Почему это в их школе запрещены жабы?

- А почему ты меня спрашиваешь? - Бай Иньлин и вовсе отодвинулся под вопросительным взглядом босяка. - Я им правила не писал. Я и наши-то не запоминаю… Разве что правила Байсюэ могу продекламировать, их я старался учить.

Получив предупредительный шлепок по бедру под столом, Иньлин отодвинулся уже от Сун Ланя, снова оказавшись ближе к темному заклинателю.

- Я сам туда поеду и разберусь, в чем дело и почему А-Сюэ так себя ведет, - Сяо Синчэнь решительно отобрал у Сюэ Яна письмо и разровнял его.

- Сяо-сюнди, я с тобой! - попросился Иньлин, снова отодвинувшись уже от Сюэ Яна, потому что тот ткнул его локтем в бок.

- Эй, так не пойдет, не смейте оставлять меня с ним наедине, - возмутился Сюэ Ян, бросив опасливый взгляд на Сун Ланя, - не досчитаетесь же кого-нибудь, когда вернетесь. Я от скуки, например, сдохну.

- Я поеду один, - оборвал споры Сяо Синчэнь, развернув второе письмо, написанное уже самим Фэнбо.