Часть 9. Объяснения и комфорт (2/2)

— Ой, папа заболел? — чуть нахмурив брови, спросила Эмма.

— Почему ты так решила? — спросила Маринетт.

— Обычно, когда я болею, он говорит мне, что я горячая, — объяснила девочка.

— Нет, он здоров, просто…

Маринетт только хотела попытаться сказать хоть какое-то оправдание, как услышала, что Адриан смеётся.

— Твой папа сейчас всё объяснит, — надувшись, сказала она.

— Хорошо, — успокоившись, ответил он и сел рядом с дочерью. Он прочистил горло, а затем очень довольно улыбнулся Эмме, словно собирался сделать ей подарок. — Котёнок, я признался Маринетт.

Это не то, чего она ожидала…

— Правда?! Это так здорово! Ты молодец, папа, — сказала Эмма, крепко обняв отца за шею. — А я говорила, что мама тоже любит тебя.

Это совсем не то, чего она ожидала.

— Да уж, я должен был прислушаться к твоим советам.

— Так значит вы поэтому целовались? — в лучших традициях «тети» Али начала расспрашивать Эмма.

— Ага, — Адриан выглядел очень довольным, словно совсем не он пару минут назад не мог придумать оправдание.

— А почему без одежды?

— Я расскажу об этом немного позже.

— Опять лет через десять?

— Да, Принцесса.

— Ну ладно, раз лет через десять, то это что-то мерзкое, мне же лучше, — сказала Эмма, прежде чем повернула голову и посмотрела на Маринетт. — Так значит, ты теперь будешь жить с нами?

— Я пока не знаю, булочка, но, может быть, через несколько месяцев или год, — подойдя ближе, ответила она. Прежде чем жить вместе с Адрианом и Эммой (если он вообще предложит), она хотела быть уверена, что Эмма не возненавидит её после раскрытия личности, а это значило, что нужно было каким-то образом возвысить героиню в глазах девочки.

— Но несколько месяцев это долго, а год особенно, — возмутилась Эмма.

— Котёнок, не торопи Маринетт. Мы только признались, она не должна так быстро соглашаться, — отстранив от себя дочь и посадив её рядом, сказал Адриан.

— Хорошо, — кивнула она, явно неудовлетворённая ответом. — Но я всё равно рада, что вы наконец всё поняли. Мы же теперь одна семья, да?

— Да, Эмма, — улыбнулась Маринетт, садясь по другую сторону от девочки. — Я постараюсь стать хорошей мамой для тебя. Только не расстраивайся и не злись сильно, если у меня не всё будет получаться сразу.

— Я не буду расстраиваться или злиться! — быстро покачала головой она. — Ты уже самая лучшая мама для меня. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — наклонившись, Маринетт поцеловала Эмму в макушку и улыбнулась. Она действительно была счастлива.

— Вы самые лучшие родители в мире, — сказала Эмма, а затем обняла их. Адриан и Маринетт переглянулись и улыбнулись друг другу. Им очень повезло с дочерью.

***</p>

Они ещё немного посидели вместе, говоря о различных моментах своей жизни.

Маринетт рассказывала им о своей учебе и стажировке в Америке, Адриан — тоже об учёбе в университете ещё до того, как появилась Эмма. Маринетт поразилась тому, насколько он легко рассказывал о том, что его совсем не принимали одногруппники, ведь тогда новость, что Габриэль Агрест был Бражником, была вовсю на слуху. Адриан был очень сильным морально, ведь он не обиделся на мир, а продолжал быть очень добрым.

Эмма тоже рассказывала о своей жизни. Она, как и её отец, очень хорошо училась, но в отличие от Адриана в детстве не была загружена занятиями, которые ей не нравились. На самом деле, она на данный момент ничем не занималась, поскольку не особо любила общаться со сверстниками вне школы. Зато она была очень самостоятельной и уже много помогала по дому.

Маринетт было очень интересно узнавать новые подробности из их жизни. Каждая история заставляла её улыбаться.

Адриан вскоре даже показал один из альбомов с фотографиями Эммы, где та была совсем крошечной. Это были самые милые фотографии в жизни Маринетт. На них Эмма казалась действительно маленькой принцессой, так что неудивительно, что Адриан так её и называл.

Удобно устроившись рядом с Адрианом и положив голову ему на плечо, Маринетт с улыбкой смотрела на фотографию с первого дня рождения Эммы и слушала забавную историю, как девочка испачкала всё платье тортом в тот день. Девушке очень хотелось, чтобы такие уютные моменты были каждый день и длились как можно дольше.

Но время шло, и наступил вечер, а это означало, что нужно было возвращаться домой.

— Ты правда не можешь остаться? — взяв её за руку, спросила Эмма. Её большие зелёные глаза смотрели с мольбой.

— Прости, милая, но не могу. Мне завтра на работу, а все вещи у меня дома, поэтому мне надо идти. Но не расстраивайся, я постараюсь завтра вновь прийти.

— Хорошо, тогда до завтра, мама.

— До завтра, булочка, — улыбнулась Маринетт и погладила её по голове. Волосы Эммы были очень пушистыми и мягкими.

— Готова, Маринетт? — спросил подошедший Адриан.

— Я только тебя и ждала, — улыбнулась девушка.

— В таком случае не могу позволить заставлять тебя ждать ещё дольше, — он протянул ей руку, и Маринетт охотно взялась за неё.

***</p>

Практически наступила ночь, но Маринетт продолжала работать над проектом для собеседования. Она сидела на диване и в толстовке Адриана, которую он одолжил ей несколькими часами ранее.

Всё-таки идти в одном довольно-таки коротком платье было не очень умно, даже если сейчас был май.

Вдруг раздался тихий стук в окно, как Маринетт быстро повернулась и увидела Кота Нуара.

Как можно скорее девушка впустила его, и Кот сел на подоконник.

— Привет, — улыбнулась она. — А почему ты пришёл?

— Неужели добрая и милая Маринетт не рада видеть меня? Как обидно, — приложив ладонь ко лбу, вздохнул он.

— Ну что ты, Котёнок? Я очень рада тебе, просто интересуюсь.

— На самом деле, я пришел, чтобы проверить, как ты, но вижу, что у тебя много дел, — он взглядом указал на кучу бумаг на её столе. — Поэтому не буду тебя отвлекать и…

— Ты не мешаешь! — поспешила успокоить его Маринетт. — Это просто наброски, из которых я не могу выбрать самый лучший. Поэтому если ты не против и не торопишься домой, я была бы рада, если бы ты посидел со мной и поговорил.

— Что ж, поскольку Эмма уже спит, то я могу ненадолго задержаться. Постараюсь помочь, чем смогу, — вскоре ответил он, спрыгнув с подоконника.

— Спасибо большое, Котёнок, — поцеловав его в щеку, поблагодарила Маринетт.

И следующие сорок минут они провели очень уютно за разговорами, с чашечками чая и объятиями друг с другом.

Даже если первоначальная причина их посиделки была вскоре забыта.