Часть 1. Знакомство и предложение (2/2)

— Ты опять устал, папочка? — внимательно взглянув на него, спросила Эмма.

— Нет, всё хорошо, Принцесса. Может, хочешь поиграть? — предложил он.

— В потрясающего Кота Нуара и Ледибаг! Пожалуйста, — она посмотрела на него так искренне, что Адриан не мог отказаться.

— Хорошо, доставай куклы, а я подойду минут через десять. Договорились?

— Ты лучший папа в мире! — чмокнув его в щеку, сказала Эмма, прежде чем спустилась на пол и побежала в свою комнату.

***</p>

— «Прощай, моя Леди. Я пошёл к принцессе Маринетт, есть самые вкусные круассаны в мире», — держа в руках куклу Кота Нуара, сказала Эмма.

— Я никогда так не говорил, — фыркнул Адриан.

— Папа врушка. Ты сам мне рассказывал, что в той пекарне самые вкусные круассаны. А ещё как-то ты рассказал, что до того, как я стала твоей принцессой, ты так называл мадмуазель Маринетт.

— Ну я никогда не говорил Ледибаг об этом.

— Поэтому она и стала злой, а вот если бы вы вместе ходили кушать круассаны, она бы осталась доброй. И у меня, может быть, была бы мама.

Адриан, заметивший, что дочь слишком часто говорила о матери, заволновался. Обычно ей было всё равно, что у неё был лишь он. И ему казалось, что он довольно неплохо справлялся с ролью родителя.

— У тебя что-то случилось, Котёнок? — отложив куклу Ледибаг, спросил он, придвигаясь к Эмме.

Девочка некоторое время молчала, теребя руку игрушечного Нуара, но затем всё-таки вздохнула и решила рассказать.

— Просто у нас в честь дня матери хотят сделать открытки, а мне некому, даже бабушек нет, а ещё у нас потом будет небольшой праздник, на котором сначала будет конкурс с заданиями для ребенка и мамы, а в конце мы будем вручать открытки.

— Давай я поговорю с твоей учительницей, чтобы она отменила этот праздник?

Он знал, что его просьба будет иметь малое влияние, за ним всё ещё было закреплено звание сына самого опасного преступника города, даже если Габриэль был мертв. Поэтому если Адриан попытается отменить праздник, то родители одноклассников Эммы начнут возмущаться, а дети могут начать обижать её.

— Нет, я не хочу расстраивать остальных ребят, они же хотят поздравить своих мам, и будет неправильно, если мы запретим им.

— Ты же знаешь, что ты самая добрая девочка в мире? — притягивая Эмму в свои объятия, пробормотал Адриан. Он каждый раз поражался тому, насколько чуткой была его дочь. — Я постараюсь что-нибудь придумать, а пока… Хочешь прокатиться с лучшим героем города?

— Да! — крепко обняв отца за шею, улыбнулась Эмма.

***</p>

Ночь — время, когда все снимают маски.

Для Маринетт же ночь — время, когда она надевала свою главную маску.

Сегодня не было исключением.

— Пятна, — пробормотала она, а затем Ледибаг спрыгнула с крыши многоэтажного дома, разрезая воздух нитью своего йо-йо.

***</p>

— Погружайте, — скомандовал высокий крупный мужчина.

Затем раздался тихий стук, на который никто не обратил внимание, а зря, очень зря.

— Так, так, так, — произнёс холодный, как сталь, женский голос. — Ваше время вышло.

— Л-ледибаг?

— Думаю, вы знаете, что сейчас будет. Надеюсь, вы уже приготовили свои последние слова.

— Стрелять! — крикнул главный из них, хватая пистолет.

Четверо его сообщников достали оружие, но бывшая героиня была ловчее и быстрее. Отклоняясь от пуль, она сбила с ног двоих, а затем связала йо-йо оставшихся, оставляя на их шеях яркие красные следы. Вскоре все пятеро лежали в одной куче, а вместе с ними их водитель, который пытался сбежать. Подняв пистолет одного из них, Ледибаг слегка улыбнулась. Хотя это сложно было назвать улыбкой, до того бесчувственной и холодной она была.

— Пока-пока, плохие мальчики, — хмыкнула она, прежде чем раздалось шесть выстрелов.

Затем она отправила координаты полиции, как делала всегда, и скрылась.

Это была не первая поимка наркоторговцев или других преступников и, она знала, не последняя, тем более это было вовсе не первое её убийство.

Совсем не первое.

Первой кровью на её и без того алых перчатках стала кровь Габриэля Агреста. Это произошло случайно, и тогда она честно лишь оборонялась, потому что Бражник и его сообщник с камнем чудес павлина, оказавшийся его племянником, сами почти убили её. Она не хотела, так получилось.

Но самое худшее произошло потом, когда опоздавший Кот Нуар увидел её над истекающим кровью трупом Габриэля Агреста и ещё живым, но тоже сильно раненым Феликсом Грэм де Ванили, а затем сбежал, очевидно испугавшись. И ещё он прихватил с собой брошь павлина, нагло украв её.

Сколько бы она ни пыталась найти его, он не выходил на связь.

Может, именно поэтому её жизнь так сложилась.

Кто теперь скажет?

Затянув украденную у одного из преступников сигарету, Ледибаг, сидящая на крыше, вздохнула.

Едкий дым проник в лёгкие, заставляя тихо покашлять. Курила она редко, поэтому не привыкла.

Она смотрела на город под своими ногами и думала, как сильно изменилось её мировоззрение за эти годы.

Раньше, когда с ней ещё был напарник, она смотрела на эти огни и думала, каким же красивым был Париж.

Теперь она думала, каким же он был опасным.

Те мелкие преступники, с которыми она расправилась сегодня, были лишь крошечной частью темной стороны города любви. Их было даже не жалко. Они были мусором, загрязняющим мирную жизнь.

Хоть теперь и не было суперзлодеев, это не означало, что Париж был в безопасности. Всё ещё было огромное множество преступников, от которых нужно было очистить город.

Даже если такими способами.

Полиция всё равно точно не знала, кто ловит всех этих нарушителей, поэтому она была в безопасности. И даже если подозревали, что это была Ледибаг, они не могли знать, что это была Маринетт Дюпен-Чен — неприметная работница небольшого ателье.

Какой же жалкой она была.

Грустная ухмылка появилась на её губах.

Потушив сигарету, Ледибаг в последний раз выпустила дым.

— Ладно, Котёнок, пойдём домой. Будем обдумывать твоё выступление на день матери, — прозвучали слова, которые чуть не заставили её вновь закашлять.

Потому что…

Она знала этот голос, прекрасно знала. Даже если прошло много лет, и голос стал грубее и ниже, Ледибаг с лёгкостью узнала его.

Вжавшись в дымоходную трубу, за которой она сидела, девушка прислушалась.

— Мы сделаем всё на высшем уровне, что мадам Шерези отдаст нам первое место на конкурсе и поставит мне очередную пятёрку, — ответила какая-то маленькая девочка, чей голос казался смутно знакомым.

Ледибаг могла выйти хоть сейчас, но она не была уверена, что у Кота Нуара сейчас с собой был камень чудес павлина, тем более с ним был ребёнок, которому Баг не хотела причинять зла.

— Обязательно, — сказал Кот Нуар, затем раздался едва слышный стук, и Ледибаг вновь осталась одна на крыше.

Хоть она и не смогла поймать его сейчас, зато девочка сказала имя своей учительницы, и Маринетт могла использовать эту информацию. Хотя, наверное, это было глупо. Учительниц начальных классов с такой фамилией могло быть много, да и проверять каждого родителя в классе будет проблематично, если у неё не получится свободно пообщаться с ними.

Но она должна была вернуть камень чудес любой ценой.

***</p>

Может, Маринетт недооценивала свою удачу.

— Мне очень неловко просить тебя об этом, но не могла бы ты сходить с Эммой на праздник ко дню матери? — казалось, что Адриан от стыда хотел провалиться в диван, стоящий в его гостиной.

— Пожалуйста, мадмуазель Маринетт. Папа хотел попросить мадам Шерези отменить праздник, но я не могла позволить, чтобы остальные ребята расстроились.

— М-мадам Шерези?

Да, очевидно, она недооценивала свою удачу.

Хорошо, что она сидела на мягком кресле, а то уже упала бы в обморок.

И причиной было бы вовсе не переутомление.

Благодаря Але, которая пробила по базе данных, Маринетт узнала, что в Париже была всего лишь одна учительница начальных классов по фамилии Шерези. По крайней мере, в более менее приличных и известных школах.

И то, что она была классной Эммы, было удивительным совпадением.

— Да, она моя учительница. У нас будет конкурс на празднике, а мне не с кем идти. Можете, пожалуйста, помочь, мадмуазель Маринетт? — Эмма взяла её за руку и посмотрела своими кошачьими глазками.

Подождите, говорят же щенячьи глазки.

Совсем из-за этого Кота Нуара крыша едет.

— Маринетт, я понимаю, что это очень странная просьба, но Эмма хочет поучаствовать, хотя ей учительница сегодня предложила пропустить праздник. А я больше никого не знаю, кого мог бы попросить, ко мне ведь всё ещё подозрительно относятся из-за моего отца. И я знаю, что ты очень добрая, и Эмма хотела, чтобы помогла именно ты, поэтому я и прошу, — заламывая руки, пробормотал Адриан.

Это был её шанс встретиться с Котом Нуаром, она не могла упустить его. Тем более Адриан был в таком отчаянии, а Эмма очень мило упрашивала.

— Нет, нет, всё хорошо. Я согласна. Что мне надо делать? — поспешила ответить она.

— Ничего страшного, что ты не хо… Подожди, ты согласна? — удивлённо взглянул на неё Адриан, и сейчас он выглядел точно словно Эмма.

— Ура! Спасибо, мадмуазель Маринетт! — маленькие руки обвили её талию, когда Эмма широко улыбнулась.

Маринетт нерешительно обняла её в ответ, чувствуя себя виноватой за то, что соглашалась на это из-за своего плана. Но почему бы ей не совместить приятное с полезным?

— Ты можешь называть меня просто по имени, раз теперь мы будем семьёй на некоторое время.

— Спасибо, мама Маринетт, — пробормотала Эмма.

И Маринетт почувствовала, как на душе стало теплее.