Часть 10 (2/2)

- Нет, не читали! Некому было, - отрезал я, помрачнев. - Знаешь ли, в лабораториях нет нянек, которые будут развлекать подопытных и читать им всякие глупости.

- Э-э, извини, - стушевалась Джесси, но Марлен тут же поспешила сгладить ситуацию: - А хочешь, тогда я тебе ее почитаю? У меня есть такая хорошая, большая книга сказок, мне ее папа подарил. Тифа мне иногда читает на ночь. Там и картинки есть, красивые!

- Спасибо, - поблагодарил я. Не то, чтобы я очень сильно нуждался сейчас в сказках, но то, что эта маленькая девочка меня не испугалась, и, мало того, приняла в свой уютный мирок, дорогого стоило. Я почувствовал какое-то странное, ранее неведомое мне тепло. Словно лучик солнца пробился внутрь моего сердца. И, стараясь не потерять это новое для меня ощущение, я поспешил улыбнуться ей в ответ: - Знаешь, я буду рад почитать эту книжку вместе с тобой. Но нам сейчас нужно ехать, так что, немного попозже, ладно?

- Ладно, - с важным видом согласилась малышка. - Я буду ждать. Почитаем мои любимые сказки. А ты будь осторожен там, и береги себя. Ты же мне пообещал, а обещание надо держать! - она еще раз улыбнулась, и выбежала из гаража. Я посмотрел ей вслед и задумчиво произнес: - Они с Уолласом совершенно разные...

Джесси кивнула: - Да, верно. Марлен не его родная дочь. Но Баррет ее очень сильно любит, и порвет на куски того, кто посмеет ее хотя бы словом обидеть.

- Порву, - согласился подошедший к нам Баррет. - Обязательно порву. И хватит уже тут языками чесать. Джесси, выводи байк. Кресцент, можно тебя на минутку?

Я покорно пошел за ним, прокручивая в своей голове, что же я такого успел натворить, и что теперь Уоллас со мной может сделать. Но Баррет просто протянул мне мятую пачку сигарет: - Будешь?

- Ты, вроде как, вчера мне запретил курить, - я взял одну сигарету и покрутил ее в пальцах, а потом положил ее обратно в пачку.

- Не хочешь, и не надо, - пожал он плечами. - Правильно, что не хочешь. Здоровее будешь. Так вот, насчет Марлен. Я вижу, ты ей понравился. Она видит людей. Как бы тебе пояснить-то? Отличает хороших от плохих. То, что она с тобой хочет подружиться, это хорошо. Значит, она чувствует твою добрую суть. Вот я и подумал... Я, видишь ли, часто рискую. Очень рискую. А она еще очень мала. В общем, Сефирот, если вдруг со мной что-то случится, я хотел бы, чтобы ты о ней позаботился. Мало ли, как жизнь повернется. Обещаешь?

Я кивнул: - Обещаю. Сделаю все, что в моих силах.

Минерва, наверное, там, в Потоке, пару раз икнула. Или поржала от души. Еще одно обещание. Но я на самом деле очень хотел защитить эту малышку, от всей души.

- Как ты понял, она не моя дочь, - продолжал между тем Уоллас. - Несколько лет назад я жил и работал в Кореле, на шахтах Корпорации. У меня в том гордке были очень хорошие и близкие друзья. Их звали Дайн и Элеонора. Дайн был шахтер, как и я сам. Мы работали вместе, и я очень часто бывал у них дома... Дайн был просто замечательным товарищем, понимающим, веселым, трудолюбивым, а Элеонора - прекрасной хозяйкой, гостеприимной и заботливой. Когда четыре года назад у них родилась малышка Марлен, они души в ней не чаяли, и очень сильно любили ее. Дайн хотел, чтобы я стал ее крестным. Но я не успел. Корел был сожжен и разрушен войсками Корпорации. Мои друзья... они погибли. Сам я тогда просто чудом выжил. и потерял в этом пожаре свою руку. Но я сумел спасти их дочь. Марлен не помнит своих настоящих родителей, а я не могу пока рассказать ей об этом. Боюсь, что это причинит ей сильную душевную боль. Ты должен будешь ей это рассказать, если вдруг я... Ну, ты понимаешь? - он очень серьезно посмотрел на меня.

- Как случилось, что войска Корпорации разрушили и сожгли целый город, и уничтожили мирное население? Своих же? - холодея от внезапной догадки, спросил у него я. - Ладно, я сошел с ума тогда в Нибельхельме... Это ведь не показатель... Но тут?! Что произошло, Уоллас? Почему?

- Видишь ли, Кресцент, мы просто хотели справедливости, - тихо пробормотал он, отворачиваясь, чтобы я не заметил его предательски заблестевших глаз. - Работа на шахтах очень тяжелая, а платили нам очень мало. Мы не бунтовали в открытую, просто наш профсоюз заявил наши требования. Тогда Корпорация прислала солдат и практически устроила бойню. Никого не щадили, город буквально сровняли с землей. Я сам видел, как погибли мои друзья. После этого-то я и подался в Аваланчу. Сил не было дальше терпеть. Ты вот сжег город, находясь под влиянием мерзкой твари, а этот сучий урод Артур был вполне себе в здравом уме и памяти, когда отдавал такой приказ! Вот и получается, что тебя-то можно и понять, и простить. В отличие от твоих бывших хозяев.

- Прости, я этого не знал, - тихо пробормотал я. Почему-то вот именно сейчас мне было просто невыносимо больно и стыдно. За себя. За то, что всю свою жизнь верой и правдой служил Корпорации, и никогда даже усомниться не смел в том, что мы творим с другими людьми, с Планетой в целом. А теперь получается, что вся моя прошлая жизнь, и до Дженовы тоже — одно сплошное зло. Смогу ли я когда-нибудь исправить все то, что успел натворить и искупить свою вину перед простыми людьми?

Баррет внезапно ободряюще похлопал меня по плечу: - Ну-ну, Кресцент, не раскисай! С тебя-то взятки гладки. Ты ведь всего лишь человек военный, должен подчиняться приказам свыше, и идти, куда пошлют. Даже если посылают в непечатные ебеня. Это твой долг, как солдата. Я это понимаю, и все у нас понимают, даже Тифа. И мы в этом смысле к тебе претензий не имеем. Вот если кто и должен за все это держать ответ — то это зажравшаяся сволочь Артур и все его ближайшие прихвостни. Но, помяни мое слово, я буду не я, если не отомщу за каждую слезинку моей Марлен, за ее родителей, за родной город и за всех тех, кто погиб от рук Корпорации. А ты ведь мне в этом поможешь, не так ли?

Еще одно обещание, Минерва? Еще одно. Но, вспомнив улыбку маленькой девочки, так доверчиво и восхищенно смотревшей в мои глаза, я твердо кивнул: - Обязательно.