Глава 33. (2/2)
Я не выдерживаю и стону, сильно впиваясь своими коготками в его плечо. За что тут же получаю свою расплату — Артём больно кусается, но тут же зализывает место укуса. Стону и сильно вжимаюсь в матрас так, что нос Пиндюры проходиться по груди вверх до ключицы. Понимая, что надо переходить к действиям и заканчивать собственные мучения, тянусь к пуговице и ширинке на его джинсах. Тема перекатывается на спину и тянет меня за собой. Как только я оказываюсь в сидячем положении, он сжимает в руке правую мою ягодицу.
Его рука, будто играясь, массирует мою попу. Задевает резинку трусиков и потихоньку тянет их вниз. Это заставляет передернуться и пальцам соскочить с пуговицы его брюк. Однако быстро справляюсь с смущением и все-таки тяну его боксеры и джинсы вниз. Тёма чуть отклоняется в мою сторону и избавляет меня от вещицы. Тут же он чуть тянет на себя и заставляет встать поперек него. Кажется, я уже догадываюсь, что сейчас будет. Артём аккуратно насаживает меня на себя. Прикусив губу с легким мычанием привыкаю к ощущениям. А парень кажется прямо кайфует от этого.
— Почему так? — нервно выдыхаю, когда собственное «хочу» заставляет меня начать двигаться.
— Мне так больше нравиться, — откидываясь на подушки и предлагая свои руки в качестве опоры, неровно выдыхает парень. — Так что учись, — рваный вдох.
Я начинаю понемногу двигаться резче, Пиндюра закатывает глаза от удовольствия. Продолжаю в том же духе лишь слегка наращивая темп. Вскоре понимаю, что за его руки держаться не удобно, а потому кладу руки на пресс. Артём начинает постанывать, так же как и я. Потом его руки ложатся на мою попу и уже он управляет процессом. Показывает как нужно изгибаться, что бы нам обоим было максимально хорошо. И когда я уже вхожу во вкус, он резко переворачивает нас, оказываясь с верху. Легкий стон неожиданности с моей стороны. И он продолжает двигаться, вжимая меня в матрас. Я подстраиваюсь под этот темп, хватая его за плечи. Финальные толчки при бешенном ритме и поцелуях в шею. Оба кончаем.
* * *
Жутко трясусь, сидя в кафе и дожидаясь всех. Блин, вот какой черт меня дернул приехать пораньше, не дожидаясь дома Тёму, а договорившись, что увидимся уже здесь? Нервно кручу в руках бокал с соком, раздумывая почему отец-то задерживается, который и подал эту прекрасную мысль моей голове? Смотрю в окно кафе, раздумывая придет ли вообще сюда мама и не пошлет ли нас всех к чертям? Успокаивало, что мне уже 18, а значит как минимум из страны меня вывезти без моего же согласия не могли. Для встречи мы с отцом любимое кафе Натальи. Здесь мы часто сидели в детстве и поедали мороженное. Может это ее смягчит? Или на нее хоть капельку повлиял разговор с Женей?
К слову, Артёмова меня успокаивала с самого утра. Идею написать ей мне подал Киса, утром убегавший одним из последних на работу. И честно признаться, Евгения меня успокоила ровно на столько, чтобы я могла не смущать своей мордашкой всех окружающих. Но далее… Знакомая искренне верила, что сумела повлиять на маму, а вот я не очень. Она же упрямая, до ужаса упрямая. И своим моментами ужасным характером я в неё. Стучу пальцами по столешнице, когда обстановка меня окончательно доводит. И именно в этот момент возле кафе паркуется машина отца.
— Привет, пап, — стоит тому появиться возле столика, говорю я. Мужчина обнимает меня и я вдыхаю успокаивающий запах парфюма.
— Тёма скоро подъедет? — спрашивает Фёдор, садясь напротив меня, видимо оставляя место рядом со мной для Пиндюры.
— Чуть опоздает, — говорю я. Папа кивает. Да, сегодня я контролировала передвижение Артёма как никогда прежде, все потому что не только Женю доставала сообщениями.
— Представляешь хоть, о чем будем говорить? — к удивлению на лице отца улыбка. Я лишь качаю головой, делая глоток сока.
— Как обычно, о том, что ему почти 25, а я ребенок? — спрашиваю я. Разве было о чем говорить с мамой еще? Это было единственное мое предположение.
— А ты уже взрослая, — говорит отец. Странно ухмыляется.
— Ну, как минимум, могу решать с кем быть сейчас, — жму плечами. Папа кивает.
— Вот придет мама и при ней говори так же смело, — он усмехается. А я закатываю глаза.
Да, конечно. Попробуй поговори при маме так же смело. Тут же крику будет. Все-таки надо было выбрать вариант поговорить дома, а не лезть в общественное место с такими разговорами. Надеюсь на маму папа действует все так же обезоруживающе, как и раньше? Блин, почему я не привела сюда всю вчерашнею компанию, которая тоже очень не плохо справилась с укрощением строптивой мамы? Отстукиваю по столешнице незатейливую мелодию, смотря в окно. Надо еще в скором времени зайти к продюсеру и узнать на счет контракта, о сроках которого совсем недавно напомнила Анжи.
Отвлекаюсь мыслями на рабочую рутину, пока не замечаю силуэт мамы, вышагивающей сюда на шпильке в белых брюках и оранжевой кофточке. Как всегда, она выглядела с «иголочки». Образ ее элегантен, а короткая стрижка подчеркивает красивые скулы. Морально подготавливаюсь к встрече, которая произойдет всего лишь через несколько минут. И к сожалению не могу этого сделать, лишь нервно хватая руками сидение под собой и сжимая кулаки, впиваясь в ладонь ногтями.
— Здравствуйте, — слышу ее доброжелательный голос издалека. Это она здоровается с персоналом кафе. Топот ее каблуков становиться ближе. — Привет, дочь. Здравствуй, Федя, — здоровается она. Я со страхом поднимаю глаза, проглатывая ком страха.
— Привет, мама, — отзываюсь я. Отец же проявляет воспитание и помогает ей присесть. Все как и любит мама. Нервно запускаю руку в волосы.
— А где же твой кавалер? Испугался и убежал? — Наталья надменно фыркает, от чего мне становиться неприятно, но однако край глаза отмечает серый Темин мерседес, который паркуется рядом с кафе.
— Наташа, — отец строго произносит ее имя отчего я закусываю губу. Почему все не может идти так гладко, как я себе воображаю?
— Я пойду встречу Тёму, — говорю я. Встаю из-за стола и буквально выбегаю в холл кафе. — Привет, — налетаю на парня, который не сразу замечает мою тушку, носом утыкаюсь в его шею.
Прекрасно понимаю, что наши объятья сейчас как на ладони у родителей, но отказать себе в близком общении не могу. Мне надо хоть немного успокоиться, чтобы за столом вдруг банально не выйти в окно. Тёмка целует в щеку. Не одна мышца в его теле не напряжена так, как я сейчас, и это удивляет. Вообще его реакция на все сложности удивляет. Но как следует успокоиться он мне не дает. Спустя несколько секунд буквально силой отрывает от своей груди и берет за руку, держа меня на расстоянии. Но я упрямо лезу ему под бок, чтобы в любой момент была возможность скрыться.
— Не боись, прорвемся, — шепчет он и, чуть подталкивая меня в спину, начинает идти к столику. — Здравствуйте, Фёдор Михайлович, — говорит Артём.
— Мам, это Тёма. Тёма, это Наталья Александровна, — говорю я.
— Приятно познакомиться, — говорит Пиндюра. Мама лишь хмыкает, но парень не обращает на это внимание и подталкивает меня на диван. Мы садимся.
— Как вы познакомились? — спрашивает мама. Её взгляд впивается в Артёма. И я даже вякнуть боюсь. Однако понимаю что нельзя допустить повторения истории как это было с папой. Мама не примет моих выкидонов.
— Мы встретились на работе у Константина Шотаевича, — выдаю я, пытаясь говорить внятно и не хрипеть от переживаний. У мужчин кажется не возникает недовольства от моего ответа. Это хорошо.
— Как давно? — интересуется она.
— После Нового года, — на этот раз отвечает Артём. Я отпиваю сок.
— И сколько же вы встречаетесь? — она снова хмыкает.
— Три месяца, — говорит Артём.
И дальше разговор идет со своими стандартными вопросами. Где-то что-то добавляет папа, разъясняя маме то, как я оказалась у Константина Шотаевича. И конечно возле лейбла крутиться весь наш разговор. Точнее вопросы мамы, ну, а мы ведь не могли на них не ответить. И честно признаться как только она узнает о том, сколько Тёма зарабатывает, её лицо странно смягчается. Но мужчины на это внимания не обращают. А я вот напрягаюсь и уже хочу даже вернуть её неприязнь. Я конечно ее не знала хорошо и могла ошибаться, но все же…
И естественно я испытываю большое облегчение, когда звонит Егор и говорит, что уже не справляется с Полиной, а потому мама срочно уходит в отель. В конце встречи Наталья обменивается с Тёмой номерами, сверкая улыбкой. Итак, женщина уходит из заведения. И я утыкаюсь в плечо Артёма, считая что при папе можно себе позволить. Федор лишь усмехается на мое поведение, а Тема успокаивающе гладит по коленке. И все же поведение Натальи заставляет меня сомневаться в адекватности этого мира, но мужчины довольны. И беспокоиться я пожалуй начну только когда забеспокоятся они.
Папа оставляет нас, прощаясь «до скорой встречи», видимо, как и я предчувствуя, что здесь еще есть что разобрать. Мы остаемся с Темой в заведении всего на лишних две минуты, пока я собиралась и искала в себе силы продолжить этот день. Мы выходим из кафе и направляемся к машине. И как только мы сворачиваем на трассу по направлению к дому, у Пиндюры возникает вопрос.
— Малышня, что с тобой? — зря я питала надежду, что моя растерянность останется не замеченной.
— Странно это все, — хмурюсь все еще не веря, что все прошло почти гладко. — Мама слишком быстро смягчилась, — говорю я. Отстукиваю нервный ритм по подлокотнику.
— Может Женя так повлияла? — предполагает Артём.Он кладет руку мне на коленку. Я тут же начинаю играть с его пальцами.
— Наверное, — легко соглашаюсь, вспомнив о девушке.
— Будем решать проблемы по мере их поступления, — понимая, что мое упадническое настроение видимо не поднять, решает Тёма. Сплетает кисти наших рук и целует тыльную сторону моей ладони, не отвлекаясь от дороги.
* * *
Всю следующую неделю я на удивление провожу в обществе своей странной семейки, заявляясь домой только вечером, чтобы упасть к Тёмке на кровать и обсудить поездку в Киев, ради которой он уже выбил себе несколько выходных.А потом поехать к отцу для того, что бы переночевать и новый день начать так же. И все же семейка… Было немного странно наблюдать за подобревшей мамой и заметно офигевшим от этого Егором, который буквально каждый день меня пытался выгнать с их съемной хаты. Но я-то туда приходила именно за тем, чтобы выяснить, что вдруг за перемены. И наверное не надо отчитываться, что расследование мое было неудачным? Маму не удавалось поймать с поличным ни на чем, а Егор все яростнее пытался отправить меня, как он выражался, «подальше к жениху».
Итак, утро очередного дня, начинается с того, что я наконец решаю оставить попытки поймать маму на чем-то противозаконном. Мой мозг все-таки убеждает меня, что Наталья не имеет за собой плохих умыслов. Иду завтракать, лишь мимолетом поймав в прихожей Лиану и пожелав ей доброго утра. Но от вкуснейших тостов оставленных руками Меладзе меня отрывает звонок мобильного. Звонит Ася…
— Ты там как? Настроена тащить свой зад делать тату? — спрашивает Дмитриева даже не дожидаясь моего приветствия. Я тихо стукаю себя ладонью по лбу.
Черти, с приездом мамы я совершенно забыла о том, что сделала моя голова в собственное день рождение и как-то совершенно не заботилась о том, что у каждого моего действия есть последствия. И эти последствия были абсолютно точно связаны с Тёмой. Парня-то я не предупредила и он мог злиться куда обиднее, чем отец или мать. А уж какими матами меня могли покрыть остальные парни.
— Черт, а это что сегодня? — лишь спрашиваю у девушки, пока мои мысли собираются в кучу и на столе остывает кофе.
— Да, так что тащи свои ножки ко мне. Не собираешься делать тату так хоть рядом посидишь, — говорит Ася со вздохом.
— Эй! — возмущаюсь я. — Ты слишком рано списываешь меня со счетов! — говорю я. Сбрасываю звонок и иду собираться.
Быстро натягиваю на себя джинсы с кофтой. При чем кофту выбираю такую чтобы она точно скрыла руки на всякий случай. На тату я естественно ничего ведь не решала и как быть с ней в голове мыслей не было. Перезваниваясь с Асей уже из метро договариваюсь встретиться в том же торговом центре, где мы все это начинали. При встрече обнимаю подругу и вместе мы идем в эту организацию. Мне заранее становиться страшно и я даже не знаю как удается Дмитриевой сохранить веселый настрой.
В кабинет к мастеру мы заходим вдвоем. Потому что пожалуй одна бы я не вынесла этой пытки. И вообще, это больно? Осматриваю мимоходом инструменты на столе. Черт, как будто в операционную приперлась. Замечаю иглу и чернила… Да, пожалуй должно быть неприятна данная процедура.
— Привет, девчонки, — здоровается девушка с дредами, ярко накрашенная, туннели в ушах, забитые рукава. — Меня зовут Юля.
Черт, как иногда говорит Тёма, но мы тут реально выглядели «детским садом». Черт, надо было пойти на первую татуировку с Пиндюрой. И желательно к его знакомым. Но отступать уже поздно. Плюхаюсь в кресло, пока Дмитриева уже сидит на диванчике и листает альбом. С Юлей мы обсуждаем татуировку не меньше получаса, пока не докапываемся до мыслей в моей голове о «Вселенной». Тут же тату-мастер выдирает из рук Аси альбом, на что подруга со смехом возмущается, и показывает мне одну из средних татуировок на запястье.
Видя эту картинку я понимаю, что это именно то, что мне нужно. Выстраивание планет в горизонталь. Та самая Вселенная. Пока Юля набивает ее на протяжении полутора часов, я разговариваю с Асей, выясняя у нее знает ли Свят о том, куда отправилась девушка. Но Дмитриева лишь смеется на это все, говоря, что блондин пока не заставляет перед ним отчитываться. Как только моя тату набита, Юля рассказывает как за ней ухаживать, перевязывая ее бинтом с пищевой пленкой.
— Ща домой придешь, не дай Бог тронешь тату теркой, я не буду переделывать за бесплатно, — бормочет тату-мастер. — Заживляющей мазью 4-6 раз в день. Чистыми руками все делаешь. Не чесать, не трогать, образовавшуюся после мази пленку не сдирать…
И еще несколько таких указаний она воспроизводит точно. На все я только киваю и про себя отмечаю, что если что спрошу у Тёмы, ведь я не собираюсь от него скрывать. Следующие пять часов я откровенно скучаю на диване, дожидаясь пока Ася на своем левом боку сделает целое произведение искусства блин. Переплетение цветков умещавшихся теперь на боку Дмитриевой я назвать по другому не могла. Когда мы выходим из тату-салона я к огорчению наблюдаю время в десять часов вечера. Понимаю, что к парням ехать сейчас уже нет смысла. А завтра они уезжают в небольшой тур по трем городам. Придется приехать к ним завтра пораньше и хоть немного скрасить последние часы в Москве.
* * *
— Привет! — залетаю в квартиру парней, где все они еще заспанные еле-еле семенят по очереди в душ. Перебинтованной рукой натягиваю рукав кофты по ниже и фиксирую ткань в кулаке.
— Привет, — заспанный и полуголый меня обнимает Пиндюра, утыкаясь носом в шею и зевая. Я с удовольствием обнимаю его в ответ, раздумывая где бы найти время на оглашение этой дурацкой новости с рукой.
Далее я прусь на кухню, чтобы сменить там почти спящего Рамма и накормить парней не спаленным завтраком. Конечно делать что-то почти без одной руки сложно, но я стараюсь не подавать виду. Сейчас вот завтрак приготовлю и пойду поймаю Артёма в спальне, чтобы поговорить. Однако кто отменял тот факт, что парни везде и всегда опаздывают? Правильно, в доме начался бардак. Никиту поставили за утюг, Цой рядом варит кофе, от чего еще больше не уютно. И что же в итоге? Я не нахожу времени рассказать Артёму о том, на что решилась вчера.
— Быстрей, быстрей, быстрей! — подгоняет всех Толик, выгоняя из дома. Последним естественно прется Киса, которому даже приходиться помочь с чемоданом немного.
— Блин, Ник, зачем тебе так много? — отбирая у меня рюкзак Никиты, ругается Тёма. Парень лишь жмет плечами, быстро перераспределяет свою нагрузку и забирает у Пиндюры ношу.
— Спасибо! — говорит Киоссе, кивая нам обоим.
Я киваю в ответ, натягивая кофту еще ниже. Придется подождать возвращения Артёма, чтобы рассказать. Блин, а ведь так хотелось долго не затягивать с этим. Вопрос почему я не могла рассказать об этом по телефону? Наверное потому, что как-то было странно сообщать это по телефону. Нет ведь возможности переубедить и заставить не ругаться. Возле подъезда уже стоит машина, в которую парни загружают свои вещи, а потом подходят по очереди прощаться. Влад отбивает пятюню, а Цой с Кисой обнимают за плечи.
Я тянусь обнять Тёму на последок перед разлукой, которая стала нашим испытанием на все отношения. Но к неожиданности касаюсь бинтом плеча парня и чуть дергаю рукой от неприятных ощущений. Это от него не укрывается. Пиндюра мгновенно разрывает объятья и хватает меня за руку, не давая ту спрятать. Задирает рукав кофты и рассматривает белую поверхность бинта. Поджимаю губы. Черт. Я буквально вижу как черствеет парень, как сильно становятся выражены его скулы, а взгляд становиться злым. Артём уже почти тянется отодрать скрывающую мои поступки материю, но я шевелю рукой, пытаясь ту забрать, ведь знаю же наверняка что снятие бинта резким движением будет слишком больным. Карий взгляд впивается в мои глаза. Я чувствую себя неуютно, в голове красными буковками горит «паника».
— Что это? — Тёма тянет слова грозно, с присущей ему сдержанностью. Но хватку ослабляет и лишь слегка поглаживает большим пальцем кожу рядом с бинтом.
— Ты только не беспокойся, — я почти заикаюсь говоря это. Бегаю взглядом по двору дома подыскивая слова для смягчения своего положения, но тщетно. Глаза не находят спасения, а лишь столпившихся неподалеку парней, которые отчетливо слышали претензию репера. Их взгляд направлен на меня как на психически больную и я быстро понимаю на что похоже тугая повязка на запястье. — Это не порез и вены я свои не трогала, — говорю я. Цою этого кажется достаточно, поэтому он перекрещивается и облегченно облокачивается на капот.
— Что это? — повторяет Артём.
— Только из дома не выгоняй, — я чуть морщусь представляя какая возможна реакция.
— Гордеева, блин! Щас я тебя из дома выгоню! — рядом материализуется Влад и с трудом сдерживается от матов. — Что с рукой? — он шипит этот вопрос не сдерживая эмоций. Вместе с Тёмой они нависают надо мной, как два страшных зверя.
— Я не могу сейчас показать, мне сказали трогать руку только чистыми руками и исключительно перед обработкой мазью, — говорю я. Вроде вполне призрачно намекнула что у меня с рукой. Но парни стояли буравя меня взглядом. И я не понимала какое еще признание им нужно. Ведь вывали им на головы сразу всю информацию, реакция будет слишком резкая. А так они сами додумаются и возможно будут слегка тормозить так как успеют осознать. Мечусь между ними взглядом, не зная кого лучше сторониться спустя еще пару минут, когда до них дойдет.
— Ты тату что ли набила? — вскрикивает до этого стоящий в стороне Киоссе. Я не знала кто сейчас офигел от данной фразы больше: сам Ник или те, кто стоял рядом. Видя всеобщий ступор тянусь к руке, что все еще в хватке Артёма, и пытаюсь натянуть рукав чтобы спрятать объект внимания.
— Нельзя! — отдергивая мою руку от кофты, говорит Тёма. Я вздрагиваю. Слишком это движение неожиданно.
— «Бепантен» если что в аптечке в квартире, — говорит в легкой прострации Влад и семенит в машине. Кажется Рамзес в, грубо говоря, шоке. Да и в моей голове до сих пор мало умещалась информация, что я теперь с татуировкой. Мы остаемся с Пиндюрой наедине.
— Глупая, малышня, — говорит он легким шепотом. Обнимает меня одной рукой, второй держа мою перебинтованную руку в подвешенном состоянии. — Не дай Бог воспалиться, я тебе лично всю жопу ремнем отобью, еще неделю сидеть не сможешь, — говорит он. Меня это заставляет чуть ухмыльнуться. Он был в шоке, но кажется не был против моего поступка. А может и хорошо скрывал свое огорчение?
— Возвращайся по скорей ладно? А там уже посмотрим на сколько из меня правильная девочка получилась, — говорю я. Вдыхаю запах его парфюма.
— Люблю, — он чмокает в губы.
— И я тебя, — отвечаю, улыбаясь. Он еще раз проходится пальцем по шероховатой поверхности бинта и наконец отпускает меня. Идет к машине и садиться. Мой мозг с трудом соображает что кажется бурю мы пережили, хотя может по возвращению мне еще попадет. Что ж, увидимся через неделю….