Глава 18. (2/2)

— Саш, я не хотел… — полностью шокированный моими слезами начинает Влад. Я захлёбываюсь соплями и слезами.

Собираю последние силы в кулак, пока мною полностью не овладело оцепенение, и бегу в прихожую, не забывая захватить Тёмину толстовку. В прихожей стоят два парня: один из которых мне незнаком, но я с уверенностью могла сказать, что он, кажется, знакомый парней ещё со времен шоу. Из всех здесь присутствующих я узнаю только Свята. Понимаю, как все здесь шокированы моими слезами, но мне пофигу. Краем глаза вижу, что в прихожую идёт и Влад. Нет, я не боюсь его, но видеть сейчас совершенно не хочу. Я подбегаю к Святу, который меня тут же обнимает, и почти висну на его шее.

— Пожалуйста, уйдём отсюда! — шёпотом умоляю я. Но Степанов полностью оцепенел от шока. Его руки разжимаются, а я пячусь к двери. Неожиданно входная дверь открывается, и я буквально вываливаюсь на лестничную клетку. Тут же меня кто-то хватает за плечи и не даёт упасть. Я оборачиваюсь и впечатываюсь в грудь спасителя, громко всхлипывая. Судя по парфюму, мои сопли вынужден был терпеть Киоссе. — Пойдём отсюда. Пожалуйста. Быстрей, — бормочу я, пробуя сдержать всхлипы и толкая его к лестнице.

— Сань, ты чего? Эй, мелкая, не реви! — пробует успокоить меня Ник, но после этой фразы мои слёзы катятся по щекам с двойной силой. Его руки гладят меня по спине. Тут же я слышу чьи-то быстрые шаги по лестнице. И тут я понимаю, меня никто не поймёт. Придётся бежать одной. И я резко отрываюсь от груди Кисы и бегу в сторону лестницы. Слёзы полностью застилают глаза, я не вижу дороги. Меня снова ловят чьи-то руки.

— Пойдём отсюда быстрей. Пожалуйста, — снова умоляю я. Уже понимаю, что эту просьбу никто не выполнит, но слова вырываются из меня снова и снова, как мантра, как молитва, которая меня спасёт.

— Что случилось? — слышу голос Артёма, он требует ответа.

— Пойдём, пожалуйста, пойдём, — снова говорю я хрипло и толкаю его вниз по лестнице. К счастью, его тушка поддаётся на мои уговоры, и мы идём вниз.

— Что с ней? — слышу вопрос Толика. И вижу, как Никита растерянно пожимает плечами, в его глазах искреннее беспокойство, а потом в подъезд выбегает Рамм.

— Саш, прости! — орёт Влад и бежит вниз по лестнице. Я начинаю плакать сильнее. Сильнее сжимаю в своих объятьях Тёму и просто захлёбываюсь в слезах.

— Стой там, придурок! — громким криком приказывает Тёма Владику.

Рамзес останавливается. Я жалобно всхлипываю. Чувствую, что я иду уже не своими ногами — меня несут. Пиндюра успокаивающе поглаживает по спине и бежит вниз по лестнице. Останавливаемся мы уже на улице, возле подъездной лавочки. Меня пробуют усадить на лавочку, но я не отцепляю своих рук от Тёмы, тогда он садится вместе со мной. Свежий воздух чуть отрезвляет меня. Истерика уже не так властвует над моим телом. Остаются лишь всхлипы и полный нос соплей.

— Рассказывай, что случилось? — спокойно просит Тёма. Я смотрю на него и не могу решиться произнести правду. Вдруг мои глаза встречаются с его. Я недолго выдерживаю этот зрительный контакт и пробую отвернуться, но он кладет руки на мои щёки и не даёт этого сделать. — Что случилось? — вновь спрашивает он. Снова молчание. Я не хочу говорить ему правду. Артём разозлится, я знаю.

— Я замерзла, — выдыхаю я и вздрагиваю. Кажется, это моя первая фраза, которую я смогла сказать спокойно и без всхлипов. Он убирает руки, и я отвожу взгляд. Тут же Тёма встаёт со мной на руках и идёт к машине.

Мы садимся в его машину, он включает обогреватель, а я закутываюсь в плед.

— Что случилось? — снова спрашивает он, повернув голову ко мне. Пробует поймать взгляд.

— Просто испугалась, — пожимаю я плечами.

— Чего ты испугалась? — терпеливо спрашивает Тёма.

— Я не хочу говорить, — в подтверждение слов, всхлипываю.

— Что Рамм сделал? — очередной терпеливый вопрос. Он хочет знать правду.

— Поругался со мной, — выдыхаю я. — А потом поцеловал, — Тёмины кулаки сжимаются. — А потом зашёл слишком далеко… — всхлипываю. — Я его доской огрела, — говорю я. Слёзы со всхлипами снова вырываются из меня. Артём меня обнимает, и я обнимаю его в ответ. Он поглаживает меня по спине.

— Ну, девочка, не плачь. Все же хорошо. Он не успел ничего сделать? — спрашивает он. Я чувствую в этих словах затаенную злобу на психованного Влада. Отрицательно мотаю головой и перебираюсь к нему на колени. Мы сидели молча. Сначала я всхлипывала, но потом успокоилась.

— Тём, пойдём домой? — шёпотом произношу я.

— Ты точно успокоилась? — внимательно посмотрев на меня, спрашивает он.

— Да, точно. Тем более, нужно таблетки принять, — хрипела я в ответ.

— Ну, тогда пошли, — говорит он. Выключает обогреватель, открывает дверцу. Я хочу слезть с его колен, но понимаю, что выбежала из квартиры в одних шерстяных носках. Виновато опускаю голову, Тёма мне улыбается и встаёт вместе со мной, выходит из машины. Мда, если в таком виде нас заснимут папарацци, то лучше сразу повеситься.

И всё-таки мы без приключений доходим до лифта. Поднимаемся на наш этаж и идём в нашу квартиру. На кухне нас ждут два участника конфликта и два свидетеля — это Толя, Никита, Свят и незнакомец. Я молча иду в ванную и привожу себя в человеческий вид. Когда возвращаюсь на кухню, вижу как пятеро из шестерых поглощают коньяк. Я с жадностью смотрю на бутылку янтарной жидкости. Только этой составляющей не хватает до полного успокоения. Но я отвожу взгляд и сажусь рядом с Кисой, как ни в чём не бывало, начинаю поглощать конфеты. Обжираловка сладостей объявляется открытой. Все смотрят на меня как на тронутую умом, а я чавкаю конфетами, все ещё поглядывая на бутылку коньяка.

— Пить будешь? — спрашивает самый сообразительный. Толик. Запомните, они мне сами предложили.

— На хлупые итоические фопрофы не отфесаю. Налифай, — прочавкала я в ответ. Почти тут же все облегченно вздохнули, а мне налили рюмку спиртного. Я предусмотрительно распаковала конфетку, чтобы закусить, и залпом выпила алкоголь. Секундная темнота в глазах, глотку жжёт, но я быстро заедаю конфеткой. Мне заметно похорошело.

— Эй! Я тоже хочу! — увидев, как я пью, заканючил Киоссе. Я захохотала. Алкоголь ударил в голову слишком быстро. Вслед за мной рассмеялся Пиндюра. Я заметила в его руках целый бокал с коньяком. Когда алкоголь в нас двоих — это плохо.

И всё-таки мы начали экспериментировать, пробуя споить Кису. Итог, Никита оказался очень странной подопытной крысой. Он пил и не пьянел! Я была совсем не согласна с таким положением дел. Вот под таким предлогом меня вызвали на дуэль. Я и Киса — бокал абсента наперегонки. В среднем в каждом бокале было по шесть рюмок, а это в два раза больше, чем когда я пила в последний раз. И все же я расхрабрилась и была совсем не намерена отступать. Парни же делали ставки. Артём и Андрей (тот самый незнакомец, который при этом носил фамилию Витвитский) поставили на меня по тысячи рублей. Рамм, Толик и Святослав поставили на Ника. Но я буду не я, если не выпью этот чёртов бокал раньше Кисы.

Итог, меня шатает в разные стороны, но я выпила этот чёртов абсент раньше Максимилиана, ой… Чего-то не то. Как его звать-то там? Назовём его пока Лохматик. Чёрт, я же точно помню, что эта тварь мне знакома.

— Сань, с тобой все в порядке? — ко мне стал подходить накаченный парень. Перед глазами всё шаталось. Я даже черты лица не смогла разглядеть.

— Всё отлично! — говорю я. И тут я вспоминаю, что хотела совершить что-то важное. — Ты! — я указываю пальцем на какого-то худощавого парня с рыжеватыми волосами. — Нет, не ты! — мотаю я головой и иду к следующему. Он выше, с темными волосами. Для полной уверенности я чуть дольше разглядываю его черты лица. Да, это точно Влад Рамм. — Вот ты! — тыкаю пальцем в его грудь. Так у меня к нему там какой-то наезд должен сохраниться. Ах, да, точно. — Ты как помел царицу облапать, холоп?!

В комнате воцаряется тишина. Все смотрят за мной и Владом с нескрываемым интересом и беспокойством. Объект моей обиды молчит. Да я уже и не держу зла, просто понимаю, что не хочу иметь никаких романтических отношений с этим человеком. Он мне просто друг. Идиотский, конечно, но друг. Я села к нему на колени. Рамм оцепенел от сего действия. Атмосфера в кухне была напряжённой. Дюша и Толик предусмотрительно сделали рожи кирпичом. Никите было не до нас, он сидел и икал от выпитого алкоголя. У Тёмы на лице была спокойная маска, хотя, я могла поклясться, он волновался за исход ситуации.

— Можешь не отвечать, — наконец говорю я. — Просто знай, что теперь мы просто друзья, — я легонько похлопала его по щеке и, подпрыгнув, встала с его колен. Он аж поперхнулся от моей резкости.

— Детка, ты не облачко! — прохрипел Рамзес.

— Пошёл знаешь куда со своей «деткой»? — усмехнулась я.

— Куда? — с интересом спросил Владик.

— К Романовой, — ядовито произнесла я. Он ухмыльнулся. Да, такие шутливые посылания, ядовитые слова, язвительность были нам куда привычнее. Я в который раз убедилась, что сделала правильно. — И на будущие: мой вес трогать не смей! — предупредила я. Однако разговор вели только мы с ним, остальные будто застыли. Один Дюша ещё умудрялся держать бесэмоциональную маску. У Толяна челюсть отвисла, Тёма просто завис, а Киоссе все ещё икал.

— Корова! — говорит Влад, вконец осмелев.

— Молчи, костлявый! — приказала. Я подошла к Толе и заботливо соединила ему верхнюю и нижнюю челюсти. — Валерьяночки накапать, старичок? — спрашиваю я, ухмыляясь. Цойчик вновь открывает и закрывает ротик, потом отрицательно качает головой. Я иду к Тёме. — Ты как? Водички налить? Иль чего покрепче? — спрашиваю я. Он улыбается и отрицательно качает головой.

— А чё это ему алкоголь, а мне валерьяночку? — возмущается Цой.

— Ну, вы же приличный человек, Анатолий! — вздыхаю я. Цой хихикает. Я сажусь рядом с Киоссе. — Водички тёпленькой выпьешь, Карлсон без пропеллера? — забочусь о Нике я. Он кивает головой.

Ну, вот. Хоть один человек не отвергает мою заботу. Я наливаю ему воды и сажусь снова рядом. Вскоре мы снова все садимся вокруг стола. Я оказываюсь между Тёмой и Никитой, последний все ещё продолжает икать. Итак, тишина, темно, позади меня лежит Тёмина рука. И слышно только… Никитину икоту. Я честно терпела первые пятнадцать минут, но потом меня просто вывела из себя его икота. Парни уже завели разговор на постороннюю тему, и на икоту Киоссе никто не обращал внимания, кроме меня.

— Я тя щас кастрирую! — случайно вырвалась из меня угроза.

— Кому из двух оболтусов принадлежит угроза? — Цой переводил взгляд с Кисы на Артёма. И тут Нику приспичило ещё раз икнуть. У меня начал дёргаться глаз. Для пьяного человека такая сосредоточенность странная, согласна, но, по-моему, именно чёртова икота не давала мне покоя тому, что сами по себе глаза уже слипались. И вот он посмел ещё раз икнуть.

— Ну, всё, котяра, тебе не жить! — зло пообещала я и вскочила с места.

Между мной и обомлевшим поначалу Кисой разгорается шуточная борьба, в ходе которой он всё-таки перестаёт икать, а я выплёскиваю всю свою злость. Вдоволь нахохотавшись, мы решаем разойтись спатеньки. Мой диван отдают на растярзание Витвитскому и Степанову, но последний уже спит в обнимку с Никитой (и не спрашивайте, как так получилось, я сама этот момент упустила). Передо мной стоял выбор пойти спать к Тёме, к Владу или остаться на диване с Андреем. Саня решила всё просто: Влад меня облапает, Дюша мне почти не знаком, пошла к Артёму. За Цоем выбор даже не стоял, так как совсем надо тронуться умом, чтобы с обнимашками кинуться на последнего адекватного человека.

Итак, ещё один день был прожит. Мы снова улеглись в Тёмкиной спальне в объятьях.

— Девочка… — вдруг говорит Пиндюра. Прекрасно понимаю, что это он ко мне, скорее всего, обращается, но где же «мелкая»? Где «Саня»? От неожиданности я вырываюсь из его объятий и лечу на пол. Лежу на полу и пытаюсь привыкнуть к новому «прозвищу». А когда приходит осознание, то как дура улыбаюсь. — Всё в порядке? — его ехидно усмехающаяся физиономия выглядывает с края кровати, проверяя моё местонахождение.

— В полном, — покивала я головой. Тут же снова забралась на кровать. — Что щас за «девочка» была? — наконец поинтересовалась я. Кажется, именно так он меня называл, когда успокаивал в машине.

— Твоё новое прозвище, — ухмыльнулся он.

— Ммм, — промычала я в ответ. — Ну, ладно, — согласно кивнула я и снова попыталась заснуть, обняв подушку, но она оказалась до того холодной, что я повернулась на другой бок и обняла Артёма.

— Как раньше, — прошептал он.

— Дай поспать уже, — недовольно прохныкала я. Он тихо рассмеялся, а потом выразительно притих, я могла гарантировать, обиженно поджал губы. После его руки покинули своё место на моей талии, и вся его тушка повернулась ко мне спиной. – Ой, ну и ладно, мы не гордые, — фыркнула я на его детский поступок и закинула на его бедра свои ноги.

Спустя пару минут я провалилась в темноту…