Play With Fire (1/2)

Insane, inside the danger gets me high

Can't help myself got secrets I can't tell

I love the smell of gasoline

I light the match to taste the heat

Sam Tinnesz — Play with fire</p>

В небольшом угловом кабинете на шестнадцатом этаже стояла невыносимая, изнуряющая духота. Воздух был насыщен густым ароматом дешевого кофе в пластиковом стаканчике, мускусного пота, паршивенькой туалетной воды и дорогого крема для обуви. Сломанный кондиционер монотонно щелкал, словно метроном, и от этого пульсировало в висках с тем же неспешным ритмом, способным свести с ума. Повернув ватную от боли голову в сторону наглухо закрытого из соображений безопасности окна, Роуди с тоской подумал о том, что эффектным завершением его блестящей карьеры военного летчика вполне мог стать перформанс с прыжком прямо с этого подоконника. Полёт вниз занял бы не больше восьми секунд. Возможно, это даже позволит ему войти в историю: вряд ли собравшиеся смогут быстро забыть его выходку.

— Полковник, так что вы думаете по этому поводу?

Тяжело сморгнув сонливую усталость, навалившуюся на него из-за недостатка кислорода, Джеймс перевел отсутствующий взгляд на председателя их собрания и попытался достать из капкана бессознательной памяти тему их обсуждения. В конце концов, внимательно он перестал слушать уже давно, и теперь вся информация, перемалываемая в бюрократических жерновах, потоком скользила сквозь него, позволяя особенно важным фрагментам осесть на подкорке автоматически. Конечно, подобное поведение вполне можно было посчитать неподобающим, неуставным как минимум, но, в этом точно не было его вины. В первые полчаса от начала экстренного совещания, на котором собрались все маломальски значимые или хотя бы причастные к оборонной индустрии лица, по чистой случайности присутствующие в Вашингтоне в разгар отпускного сезона, они и впрямь пытались поговорить о важном, ещё помня основной вопрос. Однако, перекрикивая друг друга, перебивая на каждом слове, найти точки соприкосновения было невозможно. Позже, когда им закономерно так и не удалось ни к чему прийти, сделав перерыв на туалет и пару нервно скуренных генерал-майором сигарет, уважаемые представители своих направлений — ВВС, ВМС и даже парочка делегатов от ЦРУ и ФБР, — вернулись в кабинет с боевым настроем, но качественных изменений в структуре диалога так и не произошло. С тех пор вот уже три часа их беседа напоминала чертово колесо, вращающееся на слишком большой скорости: не осталось места ни веселью, ни азарту, зато все больше тошнило с каждым новым полным оборотом.

— Я ведь уже высказал своё мнение, — монотонно повторил Роуди, с ужасом понимая, что его рука против воли затуманенного разума потянулась за теплым, кислым кофе, стоявшим в опасной близости от него. — Сэр.

Впервые переступив порог Пентагона несколько лет назад, Джеймс сразу понял, что для успешного существования в его микроклимате ему необходимо в совершенстве овладеть искусством изображать из себя идиота. В прежнее время для комфортного существования мужчине хватало базовых навыков, но в этих новых условиях для собственного же блага пришлось проходить полный курс экстерном. Несмотря на то, что поначалу было трудно, уже скоро его усилия начали приносить плоды. Именно благодаря его стараниям факт их дружбы со Старком, равно как и благосклонное расположение Мстителей оставались теми рычагами, которые при нажатии попросту не срабатывали. Джеймс весьма убедительно делал вид, будто и впрямь не понимал, что от него ждали большего. Откровенно говоря, прямо сейчас он проворачивал тот же трюк.

— Нами было зафиксировано более двухсот хакерских атак за последние двадцать четыре часа, — хмыкнул мужчина слева от полковника. — Следы вели сразу в несколько стран, большинство из которых не обладают соответствующим техническим оснащением для подобного рода провокаций.

— Однако нам известны случаи, когда лица, стоящие за этим, использовали подставные IP-адреса и маскировали источник сигнала, так что мы все равно сможем их вычислить, даже если это займет некоторое время, — уверенно поддержал его сосед по правую руку.

Наблюдая за ними, Роуди с усмешкой про себя подумал о том, что ему внезапно довелось стать свидетелем редкого зрелища: ЦРУ и ФБР работали вместе. Приятно было сознавать, что в этом мире ещё осталось место для будничных чудес.

— За ночь были обрушены многие государственные сайты, скачаны десятки цифровых баз данных, — скорбно резюмировал самый юный участник консилиума. — Я думаю, уместно будет сказать, что мы столкнулись с явлением настоящего кибер-терроризма.

Сочувственно посмотрев на младшего научного сотрудника недавно созданного отдела по безопасности в сфере IT, Джеймс все же сделал глоток кофе и попытался не скривиться. Безуспешно.

— Считаю это заявление преждевременным! — горячо возразил майор, сидевший прямо напротив молодого дарования. — Мы и прежде сталкивались с подобными угрозами, но, послушайте, давайте не будем впадать в истерику. В конце концов, даже если это и так, то за этим наверняка стоят русские.

От волнения этот полноватый мужчина с пышными усами чуть за шестьдесят, чья седина была настолько редкой, что просвечивался блестящий от пота череп, в очередной раз потянулся в нагрудный карман за носовым платком, чопорно утирая капли пота с висков. Глядя на него, представлялось почти невозможным определить наверняка: он искренне и так сильно волновался из-за произошедшего, что оказался не способен совладать со своим телом, или же изо всех сил пыжился доказать, что его присутствие в этой комнате являлось ключевым и без него не могло быть принято ни одно решение? Забавы ради, Роуди крутил эту безынтересную загадку в своем сознании, посмеиваясь над показными потугами вчерашнего отставника доказать свою полезность.

— Не хочу вас разочаровать, сэр, но мы не заметили русского следа. Впрочем, это не отменяет того факта, что случай абсолютно беспрецедентный, — покачал головой агент ЦРУ. — Возможно, говорить о терроризме действительно рано, но, боюсь, это и впрямь не обычная хакерская атака.

— Я считаю, нужно подключать армию, — с деловым видом, нарочито небрежно пожав плечами, заявил холёный подполковник ВВС, сидевший рядом с Джеймсом. — В случае, если речь идет о национальной безопасности — это самое верное и легитимное решение.

— Подумайте о бюджете, — со вздохом заметил генерал-майор, устремив на него взгляд побитого жизнью сенбернара. — К тому же нам понадобятся очень веские аргументы для того, что бы убедить сами-знаете-Кого в том, что это необходимо.

Никто не знал точно, в какой момент всякое упоминание в разговоре Президента стало таким попсовым, но слишком явная отсылка на Гарри Поттера неизменно вызывала едкую ухмылочку на губах Джеймса. К своему несчастью, в этот раз он попался на своей мелкой шалости, и грозовые тучи недовольства мгновенно сгустились у него над головой.

— Вы считаете, мы обсуждаем тут что-то смешное? — тоном, звенящим от предвкушения возможности превратить обычную, чуть более неловкую ситуацию в настоящее безумие для розжига бурного конфликта, поинтересовался генерал-майор. — А может быть, вам известно нечто такое, чем вы, по какой-то весьма не очевидной причине, решили с нами не делиться, полковник?

Ни на минуту не теряя самообладания, Джеймс пересел на неудобном стуле и, расправив плечи, невозмутимо посмотрел на старшего по званию.

— Никак нет, сэр, — вежливо отозвался мужчина. — Моё мнение остаётся неизменным: я считаю, что нам нужно создать оперативный штаб для активного мониторинга ситуации и позаботиться о том, чтобы в случае необходимости мы могли быстро ответить на вызов, если угроза из гипотетической станет реальной.

— То есть, по-вашему, полковник, опасность является гипотетической? — язвительно уточнил агент ФБР. — Может, вы считаете, что мы все зря здесь собрались и нам следует довериться Мстителям? Кучке так называемых супергероев, лишенных всякого чувства социальной ответственности, среди которых, кстати, кажется, ваш близкий друг.

Понимая, что любой комментарий в данной ситуации мог быть использован против него, Роуди с невозмутимым видом воспользовался своим конституционным правом хранить молчание. Изобразив легкое недоумение на лице, он покачал головой и сделал ещё один крохотный глоток мерзкого пойла, ошибочно выдаваемого за кофе в застенках этой бюрократической пыточной.

— Кстати, мистер Старк уже не раз был замечен в хакерских атаках на Пентагон, — поддержал тему агент ЦРУ. — Его своеобразные развлечения давно стали предметом волнения в Вашингтоне. Возможно, пришло время, наконец, привлечь его к ответственности? Или хотя бы принудить к сотрудничеству.

— Однако у нас нет прямых улик, доказывающих причастность Старка к нынешним атакам. Вышедший из-под контроля Халк — это ужасное, но железное алиби, — произнес полковник с постным видом, не скрывая своего разочарования по этому поводу. — Боюсь, у нас все ещё нет подходящих рычагов давления на него.

— Вы просто плохо искали, — фыркнул раскрасневшийся майор, вытирая испарину со лба белоснежным носовым платочком. — Сами по себе Мстители — обычная шайка головорезов, действующая вне всякого закона. Помяните моё слово, господа: однажды нам всем придется столкнуться с последствиями их действий, порочащих гордое знамя нашей великой страны.

Поймав на себе обеспокоенный взгляд младшего научного сотрудника, Джеймс коротко качнул головой, искренне надеясь, что тот поймет его правильно и не станет вступать в полемику. Хотя, если судить по его виду и особенно по горящим огнем юношеского максимализма глазам, молодой человек вполне мог заткнуть за пояс того же майора и при несколько иных обстоятельствах полковник взглянул бы на это с удовольствием. Тем не менее прямо сейчас тему супергероики нужно было закончить как можно быстрее, иначе они рисковали застрять в этом кабинете ещё на пару часов. Этого он бы уже не вынес.

— Положение, безусловно, напряженное, но не критическое, — кивнул Роуди, нисколько не смущенный пренебрежительными взглядами, тот час устремленными на него с разных концов стола. — Любые неосторожные действия с нашей стороны могут стать причиной дестабилизации, чего очень бы не хотелось. Мы не можем выступить с заявлением, не подкрепив его достаточными основаниями. Необходимо время и более тщательное расследование. Возможно, сейчас нам и впрямь стоит взять паузу, чтобы понять, в каком направлении развивается ситуация, и как при этом следует двигаться правительству.

За один миг небольшой кабинет утонул в гвалте возмущенного ропота. Проявляя особую пылкость в поиске истины, усатый майор громче прочих говорил что-то о том, что Роудс не осознаёт всей серьёзности и не способен дать компетентную оценку обстоятельствам, являясь, по его чрезвычайно смелому выражению, всего лишь конструкторской крысой. Подобное замечание вызвало улыбку на губах Джеймса. С тех пор как прошла зачистка кадров от ставленников ГИДРЫ и к власти пришли люди, весьма далекие от военных дел, многие из них и впрямь наивно полагали, что в отделе разработок они занимались чем-то на уровне Лего. Однако разубеждать их и портить им сладкий сон никто не спешил.

На исходе пятого часа дискуссии генерал-майором было принято волевое решение создать оперативный штаб для мониторинга ситуации. Среди собравшихся заявление вызвало гул одобрения и в ту минуту уже никто не вспомнил о том, что Джеймс предлагал это с самого начала. Преисполненные чувством выполненного перед Родиной долга, ветераны этого невидимого боя потихоньку потянулись к выходу из кабинета. На ходу разминая свои затекшие от длительного сидения задницы, они с важным видом продолжали обсуждать детали этого без преувеличения гениального плана. Столь явное же нежелание Роудса участвовать в этих кулуарных толках вызывало у большинства тревогу, которой они тоже щедро делились друг с другом.

Джеймса это нисколько не волновало. Отчаянно нуждаясь в глотке чистого воздуха, он отказался от идеи воспользоваться битком набитым лифтом и, расстегнув форменную куртку, ослабив давление воротничка белоснежной рубашки на горло, отправился на лестницу. Быстро сбежав вниз, мужчина вышел на четырнадцатом, сквозном этаже и, перейдя в другое крыло, спустился ещё ниже, оказавшись на открытой веранде буфета, занимавшего весь десятый этаж. Здесь было просторно, малолюдно в это время дня, а главное очень свежо. Жадно вдыхая чистый воздух полной грудью, Роуди прикрыл глаза и попытался расслабиться, чтобы унять пульсирующую головную боль. До него донесся аромат свежей выпечки и на периферии измученного сознания возникла идея для начала перекусить, а уж затем вернуться к работе, где предстояло сделать ещё очень многое. Однако докучливая мигрень продолжала мешать ему трезво мыслить и лишь чуть позже он понял, что жужжание, которое он принял за симптом недомогания, было вибрацией смартфона в его кармане.

— Тони, — обреченно выдохнул Джеймс, поднеся телефон к уху. — По твоей милости я оказался в настоящем Аду. Надеюсь, ты понимаешь это. Скажи мне, что у тебя есть план или хотя бы мысли, как разобраться со всем этим, — взмолился мужчина.

— Я не удивлен, что у людей столь посредственное представление о преисподней, — прозвучал насмешливый голос в динамике. — Полковник, полагаю, ваше скучное заседание наконец закончилось, а теперь потрудитесь найти уединенное помещение.

— Локи? — изумился Роуди.

Он пораженно посмотрел на экран смартфона, в очередной раз убеждаясь, что в карточке контакта, от которого был получен входящий звонок, значилось имя его друга.

— У нас мало времени, полковник, — весело усмехнулся трикстер. — Кроме того, нам понадобится компьютер и приличное Интернет соединение. Сможете организовать?

Круто обернувшись на каблуках армейских ботинок, Джеймс с сомнением покосился в сторону выхода из буфета и решительно нахмурил брови.

— Мне нужно десять минут, — уверенно произнес мужчина. — Надеюсь, этого времени хватит, чтобы ты объяснил мне, почему я вообще должен тебя слушать и где Тони.

***</p>

Ванда искренне верила в лучший мир, однако с трудом представляла себе картину этого идеального будущего. Трагедии последних лет, навсегда изменившие их с братом жизнь, убедили девушку: никакие из известных обещаний не входят в состав красок, которыми пишут такие полотна. Все исправления в первоначальный набросок, созданный когда-то Богом, если, конечно, верить в его существование, теперь вносились кровью. Погрязнув в бесконечных войнах и бессмысленных революциях, человечество, словно безумный творец, запутавшийся в своих личностях и потерявший вдохновение, перекраивало первозданный рисунок, ломая исходные линии наведенных мостов, зачерняя некогда яркие цвета, уничтожая одну палитру за другой и ломая хрупкие мольберты — судьбы невинных, подставивших спины для создания нового и обманчиво прекрасного будущего. Самопровозглашённые лидеры призрачных государств, где забыли о свободе слова и духа, старательно вымарывали упоминания о пресловутой демократии, сменяя друг друга в беспрерывной гонке за властью. Добиваясь же своего, в галереях обретенных стран, на подмостках городов, превращенных в кукольные театры, используя столицы, точно сцены, они организовывали новые перформансы, играя жизнями людей, устраивая шоу для избранных и жертвуя смельчаками, превращая их в агнцев на заклание.

Альтрон не был человеком. С первой же встречи в полуразрушенной церкви стало ясно, что его взгляд на этот мир существенно отличается от общепринятого. Возможно, именно это послужило причиной, почему они с Пьетро решили последовать за ним, несмотря на то, что сам по себе андроид не казался им надёжным союзником. Конечно, о доверии не могло идти и речи, но что-то в его словах раз за разом заставляло близнецов надеяться на справедливость, на возмездие, жажда которого жгла сердца, незаметно иссушая души. Неизвестность, прежде затуманившая собой горизонт их пути после того, как Мстители разрушили базу ГИДРЫ и Максимофф пришлось скрываться, исчезла, словно тающий в алом пламени рассвета дым, стоило Альтрону, чьи синтезированные глаза горели огнем праведного гнева, обращенного на команду героев, предложить им присоединиться к нему. Однако в последнее время Ванда все реже думала о том, что с его стороны это было приглашение к сотрудничеству. Все чаще ей казалось, что они с братом купились на пустые обещания, попросту упакованные непривычным образом, а потому показавшиеся им особенно привлекательными. Снедаемая дурным предчувствием, она по неясной для себя причине снова и снова вспоминала о молодом человеке в джете Мстителей. О том, чьего разума так и не смогла коснуться, но кто позволил ей уйти, подарив на прощание улыбку.

Временами девушке казалось, что между ними установилась некая связь и тогда Ванда старательно гнала от себя эти пугающие мысли, почти злясь на себя за излишнюю, как ей казалось, сентиментальность и неуместный романтизм. Об их встрече знал только Пьетро, а вот Альтрону рассказать об этом она так и не решилась. Строго говоря, не захотела. В нем ощущалась сила, так удивительно похожая на ту, что вместе с кровью текла по венам в её теле, но вместе с тем совершенно отличная, куда более дикая и древняя. Размышляя об этом, Ванда неизменно приходила к выводу, что за одну лишь возможность увидеться с ним вновь и на этот раз поговорить чуть дольше пары секунд могла бы отдать многое.

К примеру, в обмен на беседу с ним она позволила бы Тони Старку скрыться, окажись тот поблизости, ведь убить гения не составит труда и не в этом был их с братом замысел: в мечтах он страдал и молил о смерти, измученный её ожиданием. Впрочем, совсем скоро это должно было произойти, а отложенное неизбежное — чудесная пытка. Разговор же с незнакомцем, пусть и короткий, мог подарить ей ответы на многие волнующие её вопросы, а это было гораздо важнее. Во всяком случае так ей казалось и в это хотелось верить, хоть никаких оснований для того у неё не было.

Этим утром Ванда твердо решила обсудить все с братом. Она должна была увидеться с тем мужчиной и, поскольку они встретились впервые на джете, вероятно, искать его следовало там же, где и Мстителей. Ждать, когда Альтрон будет готов к очередному нападению на героев, повиноваться его идеально просчитанному плану девушка больше не хотела. Создав себе армию из андроидов, он вполне мог обойтись и без них пару дней, а затем уже, когда все его приготовления будут окончены, разыскав Мстителей заранее, они с Пьетро помогут ему добиться своей цели, и сами получат право на выстраданное отмщение. С этого момента, стоило наметить себе вектор будущих действий, все стало казаться простым и логичным. Ободренная пылкими идеями, впервые за довольно долгое время Ванда ощутила прилив сил. Не магических, как с ней это было теперь всякий раз, стоило проснуться, а эмоциональных, будоражащих изнутри почти забытым волнением. Предвкушающая улыбка играла на её губах, когда они с братом вошли в лабораторию доктора Чо, где Альтрон собирался пробыть несколько дней для проведения каких-то исследований, связанных с вибраниумом. В детали они не вникали, наивно полагая, что эта часть замысла покровителя никоим образом их не касалась. Однако именно сегодня им предстояло столкнуться с реальностью и вспомнить о том, как устроен этот мир. И так, неожиданно для себя, ища спасения от чумы, они стали её переносчиками.

— Клеточное соединение займет пару часов, — хлопоча за спиной у Альтрона, задумчиво произнесла Хелен. — Успеем загрузить блок самосознания.

Отойдя к ближайшей цифровой панели, пестревшей многочисленными данными, доктор Чо ввела ещё одну формулу в прежде сгенерированный код и структура готовой модели снова изменилась, оживая изящным многогранником и вспыхивая зеленым. Возможно, будь Хелен в сознании, подобный успех отразился бы на её лице восторгом, а тонких губ коснулась бы счастливая и даже немного горделивая улыбка, но с той самой минуты, как Альтрон захватил лабораторию, девушка совершенно не принадлежала себе: её гений, живой и пытливый ум, равно как и тело принадлежали Альтрону, вновь провернувшему свой трюк со скипетром. Потому её лицо оставалось пугающе бесстрастным даже в минуты настоящего научного прорыва и, глядя на это, Ванда испытывала нечто среднее между отвращением и чувством вины. В какой-то мере она могла назвать это ужасом, но старательно избегала этого определения, ведь в таком случае ей пришлось бы признать себя причастной к этому.

— Запускаю загрузку церебральной матрицы, — отрешенно сообщила доктор Чо, словно поясняя для собравшихся смысл проводимых ею манипуляций.

Пытаясь отвлечься от неясного чувства тревоги, настигнувшего её сразу же, стоило им с Пьетро ступить на порог лаборатории, Ванда обратилась к своей магии, что служила ей надёжной защитой от страха, но в этот раз она сработала несколько иначе. Вместо уже привычного ментального купола, запечатывающего внутри себя её мысли и чувства, не позволяя внешним фактором влиять на них, девушка почувствовала, как нити её силы потянулись к тому, что — или все-таки кто? — было внутри биоконтейнера. Смутное, спутанное сознание в стадии зарождения — именно оно привлекло её магию, интуитивно предпринявшую попытку изучить неизведанное. Не видя же никаких причин отказывать себе в этом, Ванда прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на том, что открывалось её взору при этом знакомстве.

— Я читаю его мысли, — пораженно пробормотала девушка, от волнения прижав руки к груди. — Он видит сны.

— Ну, я бы не назвала это сном, — откликнулась Хелен, повернув голову в её сторону. — Скорее, базовым сознанием. Информационным шумом, возникающим в результате…

— Как скоро? — прервав доктора, резко поинтересовался Альтрон, в чьем цифровом голосе слишком отчетливо звучали нотки нетерпения. — Я не давлю, доктор. Конечно, вы гениальны и, в то время как человечество, не желая хотя бы немного копнуть глубже, использует лучший из металлов для создания фрисби, вы сотворяете настоящую жизнь, но, все же, — поднявшись с кушетки, он развернулся и посмотрел на Хелен. — как скоро вы сможете закончить?

— В данный момент мы делаем импринт мозга, — невозмутимо ответила доктор Чо. Она не могла распознать в его словах ни комплимента, вскользь брошенного в свой адрес, ни ощутить угрозы, волнами исходящей от андроида, захваченного своей безумной идеей получить настоящее тело. — Спешка чревата, ведь, помимо изменений в синапсической структуре, в процессе оформления сознания важную роль играет модификация мозговой ткани.

Заметив дрожь её плеч, Пьетро бесшумно приблизился к сестре, осторожно коснулся руки и с безмолвным вопросом заглянул в глаза, но Ванда быстро отвела взгляд, будто боялась упустить момент, и лишь крепче сжала его пальцы, благодаря за поддержку. Стремясь разобраться в том, что пытался показать ей тот, чьё сознание ещё не было сформировано до конца, кто, по всей видимости, находился ещё на середине пути, обретая основы будущего мировоззрения, она опустила ладонь на крышку контейнера и позволила магии соскользнуть с кончиков своих пальцев, проникая глубоко внутрь, к дрожащим цепям многочисленных соединений, что в будущем должны были образовать собой подобие живого разума. В тот миг ей наконец открылся истинный облик будущего. Присоединившись к Альтрону, они, конечно знали, что в нем нет ничего человеческого, но, предположив, что он будет лучшим лидером, лишенным пороков и слабостей людей, близнецы и подумать не могли, что орудием его миссии по благоустройству мира станет Апокалипсис. С дрожащих и побледневших губ девушки сорвался крик.

— Ты говорил, мы только уничтожим Мстителей, сделаем мир лучше — упав в объятия брата и задыхаясь от увиденного, Ванда с отвращением посмотрела на андроида.

— Он будет лучше, уж поверь мне — развернувшись в её сторону, уверенно произнес Альтрон.

— Когда людей не станет? — вибрирующим от гнева голосом поинтересовалась девушка.

Опираясь на руку Пьетро, она нашла в себе силы распрямиться и теперь смотрела на него с вызовом, с яростью, застлавшей взор. Они ошиблись, решив последовать за ним. Теперь это было ясно. Воспринимая строгую последовательность действий Альтрона, как следствие холодного расчета, присущего лишенной эмоциональной нагрузки машине, они не заметили, что под маской высокоразвитого искусственного интеллекта скрывался настоящий психопат — творение человека, вложившего в него свои идеи о лучшем мире. Идеальное творение Старка.

— Возможно? А ведь человечеству ещё не поздно взяться за ум, все-таки, если одумается…

— А если нет? Тогда что? — прервав его, уточнил Пьетро, заслонив сестру собой.

Не зная ещё того, к каким выводам она пришла, не представляя, что могло заставить девушку закричать в тех образах, что открылись её мысленному взору, он был убежден, что должен защитить Ванду от любой угрозы. Оттеснив сестру на шаг в сторону, Пьетро и сам встал так, чтобы в любую секунду подхватить её на руки и покинуть лабораторию быстрее, чем Альтрон сможет предпринять что-либо против них.

— Спроси Ноя, — отозвался Альтрон, отвечая на вопрос юноши, отреагировавшего на это заявление пораженным хмыканьем. — Поймите, планета пережила с десяток глобальных катаклизмов ещё до того, как вымерли динозавры. Только на Земле все устаканится — Бог швыряет в неё камень и, поверьте мне, он уже замахнулся.

— Откуда ты можешь это знать? — нетерпеливо фыркнул Пьетро, обнимая сестру, готовый в любую миллисекунду сорваться с места и покинуть лабораторию. — А может, это ты возомнил себя Богом?

— Нет, — изумленно прошептала Ванда, глядя на Альтрона широко распахнувшимися глазами. — Тот мужчина в джете, чьи мысли я не смогла прочитать…

На не слишком подвижном лице андроида отразилась некая эмоция, которую с натяжкой все же можно было назвать разочарованием. То, что он при этом не пытался разубедить девушку или как-то объясниться само по себе говорило намного больше. Ванда крепко сжала руку брата, призывая его быть готовым к дальнейшему развитию событий и, если потребуется, действовать незамедлительно. Возможно, от этого могла зависеть их жизнь.

— Пришло время двигаться вперед. На этой планете больше нет места для слабых, — опустив взгляд на контейнер, он прикоснулся к его крышке. — Религия, исчерпала себя. Вместо уже ставшего привычным страха человечеству нужен новый стимул.

— И ты хочешь тело, — прищурив глаза, девушка неосознанно скривила губы в гримасе отвращения, — чтобы объявить себя новым творцом? Создателем идеального мира? В этом ключевая идея твоей эволюции совершенства? Тотальное уничтожение всего, что определяло этот мир до твоего появления и создание себе подобных после?

Вскинув голову, Альтрон как будто хотел ответить на её обвинения, но, прислушавшись к цифровому шуму, доступному среди собравшихся лишь ему, на мгновение отвлекся. Этого оказалось достаточно, чтобы, изящно всколыхнув пальцами воздух, Ванда отправила алый всполох магии в сторону доктора Чо, разрушая чары, наложенные скипетром. Точно очнувшись от кошмарного сна, Хелен коротко вздрогнула и судорожно вдохнула полной грудью, будто до этого дышала лишь вполсилы, едва удовлетворяя потребности тела. Измученная долгой и изнурительной работой, она сильно ослабла и схватилась за край стола, чтобы удержаться на ногах и не выдать себя сразу.

— К нам приближаются гости на квинджете, — раздраженно сообщил Альтрон и потянулся к толстому кабелю, подключенному к его затылку и соединявшему его сознание с тем, кто находился в контейнере. — Уходим. Придется закончить в нашей лаборатории.

— Я думаю, это не проблема, — переглянувшись с Вандой, тихо заметила Хелен и, прижав ладонь к цифровой панели, приостановила процесс загрузки данных.

Издав искаженный цифровым модулятором звук, отдаленно похожий на вздох с оттяжкой в рык, Альтрон стремительно выстрелил в доктора Чо лазерным лучом, вымещая на ней досаду и раздражение, конечно, если предположить, что он вообще мог испытывать подобные эмоции. В этот миг, покрепче прижав к себе испуганную сестру, Пьетро сорвался с места, исчезая в потоке завихрившегося от скорости воздуха. Его расчет оказался верным: андроид не только не успел среагировать на его движение, но и не смог просчитать траекторию, оставшись в полном неведении относительно того, куда они направились. В каком-то смысле это привело его в настоящее бешенство, но конструкция не позволяла ему сильно перегреваться, даже в таком, сугубо метафорическом смысле.

— Ушли… Ну, что ж, пусть не сейчас, значит, потом увидят и поймут, — прикрыв глаза, задумчиво произнес Альтрон, выдергивая кабель и окончательно деактивируя процесс передачи данных. — Мне нужно лишь немного времени.

***</p>

Первые сутки были самыми сложными. Понимая, что должен сосредоточиться на работе, Брюс, тем не менее, постоянно отвлекался на Локи, чутко реагируя на каждый его шаг или движение за рабочим столом, даже если тот просто тянулся за чашкой с почти остывшим кофе или пытался размять затекшие плечи и спину. Все эти мелочи в поведении слишком уж напоминали Старка, с которым, похоже, трикстер, помимо того, что обзавелся рядом слишком уж похожих привычек, беспрерывно находился на связи. В их беседы мужчина намеренно не вникал, по совершенно необъяснимой причине ощущая себя нечаянным свидетелем чужого вэб-свидания, но, всякий раз, стоило Богу рассмеяться — тихо, чуть шипяще, — его пробирало дрожью, будто в этом звуке было больше угрозы, чем веселья. В такие минуты Брюс старательно напоминал себе о том, что если Тони доверился Локи, то и ему следует поступить так же. Впрочем, сказать было намного проще, чем сделать.

Пытаясь во имя всеобщего блага найти для своего психического состояния точку опоры, Беннер старался рассуждать с непривычной для него прагматичностью. В первую очередь он хотел понять для себя, что именно побудило Тони согласиться на столь спорную связь с врагом, с кем ещё недавно гений порывался свести личные счёты. Возможность сделать очередное и вместе с тем по-настоящему невероятное открытие на основе космических и пока недостижимых технологий, хорошо вписывалась в эту теорию. Однако вопреки распространенному мнению, Брюс отлично знал, что в своих профессиональных амбициях самолюбие Старка основывалось исключительно на прагматичных взглядах на возникающие перед ним вопросы и было лишено того безумия, в каком его частенько упрекало общество. Единственной и по-настоящему достойной причиной этого отчаянного шага, Беннер видел собственный отказ от совместной работы над скипетром в ту роковую ночь, когда Мстители вернулись из Заковии. Впрочем, даже это не объясняло, почему гений не просто принял Бога, но и подпустил его так близко. Позволил возникшим взаимоотношениям перерасти в нечто куда более личное, чем взаимовыгодное сотрудничество.

Эту не очевидную на первый взгляд разницу Брюс особенно остро почувствовал на джете, когда застал их вдвоем. Сделанное ненароком открытие обожгло его даже сильнее, чем признание Тони, высказанное им в свойственной ему, почти шуточной манере. С тех пор Беннер не переставал думать о том, к чему всё это может в конечном итоге привести. Конечно, предсказания не были его сильной стороной, но только наивный глупец мог бы надеяться, что всё это не отзовётся в будущем, безусловно находящимся под большим влиянием Старка. Возможно, окажись гений жертвой принуждения, смириться со всем этим было бы проще, но тот факт, что он находился в трезвом уме и принимал решения, исходя из прошедших закалку упрямством убеждений и личных принципов, не оставляло ни единого сомнения в том, что в скором времени перемены, произошедшие в сознании Тони, найдут своё воплощение в его действиях. В глубине души Беннер искренне считал непредсказуемость Старка чертовски очаровательной, но собственная уязвимость перед лицом всяких изменений заставляла его бояться всякой неясности в будущем.

В обычной жизни Брюс не мог похвастаться запредельной скоростью реакции или особым чутьем, но сейчас весьма отчетливо ощущал, как все органы чувств словно выкрутили на полную мощность. В таком беспощадном по отношению к себе, изматывающем режиме усталость наступала намного быстрее, а нервная система, и без того существенно расшатанная частыми стрессами и неискоренимым раздражением, часто переходящим в слепую агрессию — привет, зелёному! — парализовывала работу мозга. Трудно было не заметить, как на простые задачи стало уходить вдвое больше времени, не говоря уже о том, что всякий затык в поиске решения воспринимался, как истинная катастрофа, подпитывая беспрестанно клокочущий глубоко внутри гнев. В нынешнем состоянии Брюс был совершенно бесполезен и ничем не мог помочь команде, а это окончательно лишало его моральных сил. Единственным разумным выходом из этой ситуации он видел беседу с трикстером, но как начать диалог с тем, кто заставляет тебя нервничать одним своим присутствием, мужчина не знал и потому продолжал молча страдать от глухого бессилия. Внезапно предложение Наташи сбежать перестало казаться странным. Теперь ему этого даже хотелось и, может, намерение все же отважиться на это шаг его наконец утешило.

Тем временем совместный ужин мог стать отличным поводом завести беседу с трикстером, раз уж им предстояло провести вместе ещё несколько дней. К вечеру, когда за окном уже сгустились сумерки, плавно переходящие в ночной мрак, разобрав коробки с пиццей и разогрев половину того, что заказал для них гений перед уходом, Беннер, осторожно подхватил кусочек ароматной пепперони и перенес его на бумажную тарелку, тут же с сетующим шипением приложив обожженные кончики пальцев к губам. Не стоило идти на поводу у Дубины, настаивавшего на полутора минутах прогрева. Теперь придется ждать, когда она остынет. Заметив это движение, маленький робот виновато прожужжал что-то на своем языке простейших андроидов и поспешил в дальний угол мастерской, как будто сам себя наказал за допущенную оплошность. Похоже, бедняга настолько привык к угрозам Тони при малейших проколах превратить его в вешалку или разобрать вовсе, что научился прикидываться функциональной ветошью, лишь бы его не трогали.

— Вы закончили ворковать на сегодня? — отчаянно надеясь, что его попытка пошутить не выглядела жалкой, поинтересовался Брюс, наблюдая за Богом.

Откатившись на стуле от стола, он с удовольствием потянулся всем телом, а затем гибко поднялся на ноги и, вскинув руки, с хрустом размял широкие плечи, прикрыв глаза от удовольствия. Проведя ладонями по зачёсанным в низкий хвост волосам, Локи улыбнулся и с заинтересованным видом направился в сторону ароматной пиццы. Невольно Беннер заметил про себя, что сейчас он меньше всего походил на инопланетного захватчика, на безумного Бога, пришедшего в их мир, чтобы насадить свою волю. Возможно, именно эта разница, первооткрывателем которой стал Старк, подтолкнула его сблизиться с ним? А что, если Лафейсон намеренно пользовался этим эффектом и Тони просто поддался ему, не сумев распознать опасность, таящуюся в его обманчиво плавных, расслабленных движениях? Измучившись, Брюс оказался готов признать себя параноиком.

— Да, сейчас у него пересадка, а остаток пути он проделает в костюме. К тому же у меня нет никакого желания развлекать его всю дорогу, — насмешливо фыркнул Локи, изучая представленное меню.

— Тем не менее вы разговаривали без перерыва больше восьми часов, — осторожно заметил мужчина. — В другой день, если бы Тони удалось согласовать прямой рейс, он бы уже добрался до Осло.

— Наверняка ты знаешь, каким настойчивым бывает Старк, когда ему что-то нужно, — ухмыльнулся трикстер, подхватив широкий треугольник гавайской пиццы, — а тем более, когда ему ещё и скучно.

От диковатой улыбки и прямого взгляда трикстера, обращённого на него, Брюсу стало не по себе. Неловко поправив тыльной стороной руки, сползшие на кончик носа очки, он озабоченно нахмурился и поспешил увеличить расстояние между ними, сделав вид, будто ему срочно необходим глоток содовой. При этом кусок пиццы буквально застрял у него в горле, и Брюсу пришлось потрудиться, чтобы проглотить его. Сдавленно прокашлявшись, мужчина сделал пару больших глотков воды и прикрыл глаза, устало повторяя про себя, что для паники нет причин, а то, что ему кажется — это всего лишь игра воспалённого сознания, подпитываемая рычанием Халка где-то внутри.

— Я слышал, ты помог Тони перепрограммировать костюм Роуди, — вернувшись к столу с пиццей, Беннер предпринял ещё одну попытку завести разговор. — Не знал, что ты разбираешься в этом.

— На самом деле не очень, — с любопытством наблюдая за мужчиной, откликнулся Локи. — Старк руководил процессом, я лишь помогал ему осуществить его замысел.

Присев на край свободного стола рядом с собой, Локи придвинул к себе поближе пиццу с ананасами, найдя сочетание острого и сладкого особенно соблазнительным. Оценив гастрономический выбор Бога и признав его отчасти ожидаемо экстравагантным, Беннер крепче сжал в руках бумажный стаканчик с содовой и внимательно вгляделся в мягко подсвеченное бликами от мониторов лицо трикстера.

— Ну и как тебе в этой роли? — уточнил мужчина. — Должно быть, непривычно?

В глазах трикстера промелькнула неуловимая эмоция, на долю мгновения отразившаяся на его точеном лице, но, хоть она и осталась совершенно нечитаемой, от неё повеяло таким холодом, что Брюса пробрало до нутра. Однако вовсе не страхом, а отчаянием. В том, как на миг Локи поджал губы, закусив их изнутри, как дрогнули его пальцы, сжав хрустящую корочку пиццы, и потемнел взгляд, обратившись куда-то вглубь его души, мужчина прочел для себя слишком много откровений, к которым оказался не готов. Тем не менее сам Бог, поймав себя на этом, быстро переменился в лице, и жестокая усмешка исказила его черты до неузнаваемости. Эта стремительная перемена настолько изумила Беннера, что он искренне засомневался в своей оценке, которую поспешил дать эмоциям трикстера.

— Так уж вышло, что в трудную минуту никто из вас, его друзей, не смог ему помочь, вот и пришлось мне взять это на себя, — голосом, осевшим от внутреннего напряжения на полтона, пророкотал Локи. — Мучаетесь чувством вины, доктор?

Вздрогнув от этого обвинения, напрямую брошенного в его адрес, Брюс пристыжено опустил взгляд и нервно дернул плечом. Мягкий стаканчик тихо хрустнул в сжавшихся пальцах, и он тут же виновато принялся его расправлять, будто это простое действие могло исправить его прочие ошибки.

— Признаться, да. Мучаюсь, — неожиданно для себя выдохнул Беннер и резко вскинул голову. — Я должен был остаться рядом с ним и, может, всего этого бы не случилось.

Заинтересованно приподняв бровь, Лафейсон широким и великодушным жестом руки предложил ему продолжить, пересев поудобнее и приготовившись слушать. Меньше всего он рассчитывал на исповедь зверя этой ночью, но этот неожиданный поворот сделал её во много раз интереснее, так что грех было отказываться. Взявшись за очередной кусок пиццы, он одобрительно кивнул, побуждая смертного нарушить затянувшееся молчание. Пауза вышла исключительно драматичной, позволив ему, как и всякому искушенному театралу, сполна насладиться напряжением момента, но наступил черед переходить к следующему акту и его никак нельзя было упустить, иначе бы это все обесценило.

— Я виню себя за малодушие, которое проявил, — надломлено произнес Брюс, отправив многострадальный стаканчик в корзину для мусора. — После того, что произошло в Нью-Йорке, я просто хотел забыть обо всем и вернуться к нормальной жизни, но Тони… Он видел в этом стимул к развитию, к следующему шагу, который предстояло сделать человечеству. Мы много говорили об этом, но я не мог поддержать его в этом, потому что никогда не считал себя тем, кто способен на что-то подобное.