Часть 8. Суд (2/2)
— Эльвира, ты же видишь, что все это все равно бесполезно, — сказал Константин. — Может быть, после второго случая, который еще и закончился совершенно не так, как планировалось, ты со мной согласишься…
— Не соглашусь, — вздохнула Эльвира Марковна. — Потому что неправильно все это. Я же не словами покойного сына говорю, не утверждаю, что нужно царя убить и благодарный народ сразу же сделает этого человека президентом, а куда более приземленные вещи делаю!
— Ничего не изменится, Эльвира, — ответил Константин Алексеевич.
— Константин, — произнесла женщина. — Хочешь как-то сатисфакцию получить? Не выделяй деньги на пошив нарядов. Скажи, что эти деньги уже были отданы адвокату. Кстати, Зое Михайловне надо тоже гонорар отдать. Бедная девочка и вправду постаралась.
— А на чем вы сговорились с Зоей Михайловной, сколько я должен ей отдать? — спросил Константин Алексеевич.
— Не знаю, — ответила Эльвира Марковна. — Сказала, что столько же, сколько тому адвокату, который первый приходил.
— Так первый адвокат, Эльвира, ничего сделать не успел, только с тобой переговорил, — уточнил мужчина. — Зое Михайловне, по справедливости, больше причитается.
— Вот и отдашь, сколько считаешь правильным, — сказала Эльвира Марковна. — А я без новых платьев похожу — ничего страшного.
— Эльвира! — воскликнул Константин Алексеевич. — Что за слова-то? Я Татьяну ни разу без новых платьев не оставлял, а тебя-то почему должен обидеть?
— Это на случай, если тебе хочется какой-то сатисфакции, — ответила женщина.
— Да я и без того счастлив, что ты снова дома, снова здесь, какие могут быть еще удовлетворения? — удивился Константин Алексеевич. — О чем ты, Эльвира?
Эльвира Марковна в глубине души была очень рада тем, что все свернулось именно к подобному. Несмотря на то, что возмещение трудов адвоката за счет ее непошитых платьев в чем-то казалось женщине допустимым, если бы супруг и вправду посчитал возможным так поступить, тщательно скрываемая обида была бы неминуема.
«Как говорится, не девочка, чтобы воспитывать пытались», — подумала Эльвира Марковна и пообещала себе больше никогда так не говорить.
Суд над участниками стачки состоялся уже скоро.
— Матушка, по две недели им присудили, — сказала Зоя свекрови. — Организатора найти не удалось. А некоторым и больше дали, кто цеха громил.
— Поедят в тюрьме напоследок, а потом лапу сосать будут… — вздохнула Эльвира Марковна. — Константин рассказал, их поувольняли всех. Пока цеха отремонтируют… А потом наберут и вправду тех, кто грошам будет рад.
Вспомнив, как они со свекровью мучились от безденежья, Зоя взгрустнула.
— Кто-то в деревню вернется, кто-то себе другое место постарается найти, а те, кому идти некуда? Им куда? По миру идти? И в чем-то по моей вине…
— Матушка, — вдруг сказала Зоя. — Так откройте мануфактурку какую-нибудь. Цех и барак с общежитием. Не таким, как мы с Агнессой видели, а приличным. Все же это не ради прибыли, а чтобы людям по миру не идти. Я денег дам.
— Не смеши меня, Зоя, — ответила Эльвира Марковна. — Какая мануфактурка? Какой барак? Это все не так просто, как может показаться.
— Матушка! — не выдержала Зоя. — Бывшие крепостные, которые умудрились выкупиться, хозяевами предприятия становятся, так я же не о заводе говорю! Маленькая мануфактурка и общежитие. Главное — не уйти в минус, я это уже по гимназии поняла. А если и будет какая-то небольшая прибыль, так это просто приятные мелочи, чтобы было, на что купить мороженое и пряников.
— Сама суфражистка и других агитирует, — беззлобно сказала Эльвира Марковна. — Ну расскажи мне, Зоя, о том, что женщине нужно предоставить избирательные права и разрешить занимать любые профессии. А еще женщина должна сама зарабатывать себе на жизнь и не зависеть от мужа.
— И что же в этом плохого, матушка? — не поняла Зоя. — Муж — это прекрасно, а зависеть от него — очень плохо. Меня Володя с самого начала учил, что я сама должна ходить, куда считаю нужным, а не ждать, пока муж сводит. Меня Володя даже в свой паспорт вписывать не стал, сразу сказал, чтобы отдельный выдали, личный. И у вас паспорт есть, вот что вам, плохо, что паспорт свой, а не мужа?
— Да ничего, Зоя, — не стала спорить Эльвира Марковна. — Ничего плохого. Живи в своем мире грез, не опускайся на нашу грешную землю с действительностью…