Глава 11 (1/2)

Всегда, когда берёшь на себя ответственность за то, что делаешь — ты оказываешься перед выбором, где не существует правильных и неправильных решений. Одно решение повлечёт за собой одну цепочку событий — одну жизнь, один путь, одно внутреннее состояние, другое решение — другую жизнь, другой путь, другое состояние.

Эшлин хорошо понимала эту истину и уже смирилась с тем, что её жизнь так стремительно свернула в тоннель. Кто знает, отыщется ли впереди выход, вернётся ли поезд её жизни на ту же дорогу или она навсегда потеряна?

Опустив бархатные ресницы, не хотелось произносить ни слова.

В душе что-то пошатнулось, как карточный домик, такой уязвимый и неподвластный. Но лишь одно было во власти. Вера в себя, невозмутимая стойкость и дикий взгляд с рычанием подобно львице.

— Нервничаешь? — голос Джеймса был тихим, еле уловимым в салоне автомобиля. Он винил себя в произошедшем, винил свой мозг, который решил всё за него. Винил всё в этой Вселенной, но только не её.

— Немного, — она отворачивалась к окну, наблюдая за быстрым ходом картинок. Девушка почти ничего не видела, лишь пялясь в одну точку, концентрируя на ней всё своё внимание.

Эшлин бы хотелось испариться. Она слишком устала, слишком много на себя взвалила, всё в её жизни в последнее время было «слишком». Слез уже не оставалось, да и те, что удавалось собрать, никак не могли помочь в сложившейся ситуации. Ничего уже не могло помочь.

Джеймс молчал. Он посчитал, что слова здесь излишни. Молчание — единственное верное решение, которое не создаст дополнительных проблем.

Мужчина наблюдал за погружённой в собственные мысли девушкой. Несмотря на уставший вид, она по-прежнему была прекрасна. Она была его, и это не могло изменить ничего на свете.

Ему понадобилось почти пять лет, чтобы снова собрать себя по кусочкам. Это были довольно тяжелые времена, проведённые в самокопании, чтении десятков книг и поиске ответов. Они находились не всегда. Многие вопросы, даже спустя года, так и остались без ответов.

Джеймс вырвался из удушающего периода жизни. Он учился заново жить, понимать себя и собственную дочь, радоваться за её успехи. Было нелегко. Сейчас же он был благодарен за всё то, что выпало на его долю. Все испытания вели его лишь к одному — встрече с Эшлин, которая со дня на день станет его женой.

Девушка, сидящая так близко, ощущалась такой далекой.

Джеймс пообещал самому себе, что ни за что не отпустит её, не позволит ей испариться так же, как это сделали Эрик, Аврора, Натали и Аллин. Все любимые рано или поздно покидали его, но на этот раз Кейн намерен держать свою любовь крепко, сражаться с кем угодно, лишь бы Эшлин была рядом.

— Прости меня, — шепот будто сгустился, заполняя легкие едкой массой. — Я просто идиот, который в последнее время совершенно не думает о чувствах других людей. Мне следовало вести себя более сдержанно с тобой, ведь…

Голубые глаза в свете фар сверкали, будто драгоценные камни. Встретившись с ними взглядом, Джеймс на секунду задержался и тут же вздрогнул от нахлынувших чувств. Она была слишком близко, будто оставаясь в душе, занимая всё пространство вокруг себя.

— Я не сержусь на тебя, — она всё ещё держала его под прицелом своих глаз, а он не мог отвернуться. — Ты прав, если скажешь, что причинил мне много боли за всё это время. И дело не в том, что я такой человек, который будет обижаться на всё подряд. Ты, правда, делал мне больно, но я каждый раз прощала тебе эти выходки лишь потому, что однажды я могу сделать тебе в тысячу раз больнее. Кольну лишь раз, но так, что оправиться от этой боли будет уже невозможно.

Эти слова, будто пророчество, осели в голове Джеймса проклятием. Он знал, что поплатится за всё то, что совершил, они оба знали, что зло, как и добро, возвращается бумерангом.

Иногда люди закрывают свои глубокие раны в душе весельем и шутками. Смотришь на такого человека,

и подумать не можешь, насколько у него внутри всё изранено, а он улыбается. Дело в том, что если он не наденет эту весёлую маску, у него сердце совсем разнесёт в клочья. И каждое утро, надевая на себя самую очаровательную улыбку, он скрывает вчерашний вечер и удушливые слёзы, которые никогда никому не покажет.

Такой была Эшлин. Весёлая снаружи и вязкая внутри, будто бесконечное болото слёз и сожалений.

— Я понял, — Джеймс громко сглотнул и отвернулся, вновь следя за дорогой, но Эшлин по-прежнему не сводила взгляда с него.

Сколько раз она видела, как он водит, но лишь сейчас заметила, что Кейн управляет лишь левой рукой, из-за чего дотронуться до него было практически невозможно. Вспоминая, Эшлин пыталась понять, всё ли он делал лишь одной рукой, но так и не смогла припомнить ничего такого.

***</p>

Зайдя в дом, Эшлин поспешила в свою комнату, игнорируя совершенно все вопросы со стороны. Голова так сильно болела, что не уснуть было бы преступлением. Открыв дверь комнаты, перед девушкой предстало белоснежное платье, висящее прямо посреди свободного пространства, полностью его занимая. Платье трепетало под порывами легкого ветра из открытого окна.

— Уже заметила? — Ясмин, как и всегда, подкралась еле заметно. — Его привезли всего пару часов назад.

Эшлин медленно подошла к платью, кончиками пальцев касаясь прохладной материи. Этот день так близко и только от неожиданного холода на ладони, девушка осознала всю реальность своего положения. Свадьба состоится.

В голове роилось множество мыслей. Разве можно выходить замуж за человека, которого не любишь? Эти чувства между двумя людьми были чем угодно, но только не любовью. Это не было то чувство, что заставляет тебя беспрекословно верить всему, нет. Эшлин чувствовала внутри грудной клетки маленькое зёрнышко, посаженное Джеймсом, но даже самое выносливое семя не в силах прорасти в безжизненной почве, вроде израненного сердца девушки.

Эшлин всё больше задумывалась о собственных чувствах. Что она чувствует или что должна? Никто, кроме неё самой не примет решение, не сможет признаться даже самой себе в том, что маленькое семечко, кажется, треснуло и пустило маленький росток.

— Можешь убрать его куда-нибудь? — пролепетала Эшлин, одергивая руку.

— Даже не примеришь? — удивилась Ясмин, снимая вешалку с крючка на стене. Вид подруги настораживал, особенно, учитывая, что Джеймс выглядел не менее напряженно. Одному Богу было известно, что произошло, а Ясмин и не хотела спрашивать, боясь накликать на себя гнев обоих. — Нужно убедиться, что его перешили точно по твоим меркам.

— Не нужно, — вышло даже слишком грубо, отчего Эшлин прикрыла рот ладонью, добавляя: — Если что, просто утянем корсет сильнее.

— Что-то случилось? — платье мертвым грузом легло на постель. — Мы ведь так долго выбирали платье, и ты согласилась на классическое, да и выбрала самое простое, что смогли найти. Почему?

Эшлин не хотела признавать, что в тот момент единственным желанием было поскорее разобраться со всеми вопросами касательно свадьбы. Выбор достойного платья не входил даже в сотню первостепенных дел.

— Незачем тратить столько денег на какое-то платье, которое будет до скончания веков пылиться в шкафу. Это просто свадьба, Ясмин, ничего особенного.

Она врала. Врала подруге и себе самой. Да, она не любила Джеймса так, как должна любить девушка своего будущего мужа. Да, она не хотела выходить замуж вот так, по принуждению. Но, что-то внутри кричало от предстоящего мероприятия в страхе, что это будет последнее, что они сделают вместе.

— Если тебе не нравится платье, мы всё ещё можем выбрать что-нибудь другое. Кстати, тебе ведь приглянулось какое-то из тех, что мы видели, но ты почему-то отвергла его.

— Слишком дорого.

Странно было слышать подобные слова от наследницы большой компании, но Эшлин никогда не чувствовала себя особенной из-за этого. Скорее наоборот, деньги давали возможность помочь тем, кто в этом нуждался больше неё. И не одно дорогое платье не могло изменить это мнение.

— Мистер Харви выделил достаточно денег для того, чтобы ты могла позволить себе всё, что угодно.

— Это не важно! Все деньги, что останутся, я передам фонду, — Эшлин держала в голове множество сумм, вычисляя всё, до последнего фунта. — Ты же знаешь, что для меня это куда важнее, чем какое-то платье. Пусть оно и простое, но эта жертва может спасти кому-то жизнь.

— Эшлин, — протянула Ясмин, вглядываясь в обеспокоенное лицо подруги. Это действительно было важнее. — Пусть будет по-твоему.

Ясмин легко подхватила платье и вышла за дверь, давая Эшлин время подумать в одиночестве.

Девушка оставила платье в своей комнате, и спустилась на первый этаж, где суетился Джеймс.

— Уезжаешь? — ей не хотелось думать о плохом.

— Да. Илайн там одна, поэтому…

— Привези её сюда, — Ясмин и сама не понимала, о чём говорит, но внутренний голос было невозможно остановить. Хватит жить по правилам, хватит скрываться и бежать от прошлого. Там уже ничего невозможно изменить.

— Нет! — мужчина был категоричен в своих решениях. — Завтра у нас гости, я не могу привести её в дом.

— Вот именно, — мягкость Ясмин успокаивала, и Джеймс, как не странно, прислушивался ко всему, что говорит эта маленькая девушка. — Может, хватит прятаться? Рано или поздно это должно случиться, Джеймс, — он старался не смотреть в её глаза, чтобы держаться до последнего. — Я понимаю, как тебе было тяжело всё это время, но, прошу тебя, сделай это ради Илайн. Подумай, каково ей жить с осознанием, что у неё никого нет, хоть это и не так. Посмотри, какая у нас большая семья, которая со временем становится всё больше. Несмотря ни на что я всегда буду на твоей стороне, как и Томас. Потому что мы твоя семья, Джеймс, не забывай об этом, — Ясмин легко дотронулась до локтя мужчины, ощущая мелкую внутреннюю дрожь. — Подумай над моими словами, прошу.

— Я подумаю, обещаю, — девушка улыбнулась в надежде, что это окажется правдой. — Если это всё, я поеду.

— Подожди, — остановила Ясмин, — я хотела бы, чтобы ты знал кое-что. Не уверена, что должна говорить это, но Эшлин совершенно не понравилось платье, и она отказалась выбрать новое.

— Разве вы потратили все деньги? — Джеймс был уверен, что выделенной суммы должно хватить, хотя совершенно не подозревал, сколько может потратить девушка для дня свадьбы.

— Нет, она не потратила и половины суммы. Дело в том, что Эшлин с самого раннего возраста старалась заработать деньги, но не из-за каких-то побрякушек. Всё, что удавалось заработать, она перечисляет в фонд поддержки детей, больных раком мозга, как и её сестра.

***</p>

Всю ночь Джеймс не мог уснуть, пытаясь принять окончательное решение. Слова Ясмин разорвали ту маленькую нить, за которую Кейн держался последние пять лет. Обратной дороги не было.

— Папа, куда мы? К Эшлин? — малышка внимательно наблюдала за тем, как Джеймс быстрыми и порой неосторожными движениями бросал одежду дочери в очередной чемодан.

— Нас очень ждут в одном месте, — мужчина старался не думать об этом слишком много, а просто сделать, позабыв обо всём.

— Папа, — тихий голос дочери заставил мужчину остановиться. Джеймс опустился перед дочерью на колени и приобнял маленькое тельце.

— Я хочу, чтобы ты познакомилась со всеми людьми, которых я считаю семьёй, — поспешил он объясниться. — Это наша большая и дружная семья, которая с нетерпением ждёт, когда ты приедешь.

— Семья?

— Там будет твой дядя и тётушки, бабушка будет рада увидеться, — хоть это и было ложью, но Джеймс до последнего надеялся, что родные изменят своё решение, когда познакомятся с Илайн.

Девочка застыла. Она и представить не могла, что однажды услышит нечто подобное. Её ждут, у неё есть настоящая семья. В мозгу девочки было слишком мало места для того, чтобы запросто принять эту новость.

— А Эшлин — наша семья? — как только Джеймс неуверенно кивнул, Илайн ощутила невероятное облегчение, будто это всё, что поистине волновало её ум. — Тогда давай быстрее, папа!

***</p>

Ясмин просыпалась почти вместе с рассветом, прогуливаясь по прилегающей к дому территории. Девушка вдыхала ароматы цветов и свежей травы, ощущая в своём животе резкие толчки. Ребенка явно не радовали ранние подъемы матери.

— Тише, — шептала она, поглаживая живот через тонкую ткань.

Ясмин смотрела вдаль, наслаждаясь своей жизнью и благодаря судьбу за то, что жива. Всё, что она имела, и будет иметь, случилось благодаря одному единственному человеку — старшему брату Арману, который пожертвовал своей жизнью ради счастья сестры.

Столько лет миновало с тех пор, но Ясмин помнила лицо брата, будто это было лишь вчера. Одинокая слеза скатилась по щеке и мир замер.

И лишь машина, медленно подъезжающая к воротам дома, создавала течение жизни.

— Джеймс, ты… — вздохнула девушка, как только заметила маленькую фигуру на заднем сидении. — Ты сделал это.

Этот поступок был так мал для остальных и так огромен для самого Джеймса. Он старался изо всех сил преодолеть внутреннее сомнение.

— Привет, Илайн, — Ясмин открыла дверь машины, впервые видя дочь дорогого человека. — Меня зовут Ясмин, — девочка быстро бросила взгляд на отца, ища в его глазах поддержки.

— Ясмин — твоя тётушка, — мягко пояснил мужчина.

— Давай зайдём внутрь, познакомлю тебя с остальными, хорошо? — Илайн кивнула, хватаясь за руку Ясмин. — Папа в это время разберет вещи, не переживай.

Как только они перешли порог дома, то тут же встретились с сонной Эшлин, которая решила выпить воды. Девушка накинула на себя легкую кофту и съежилась от утренней прохлады. Завидев Илайн, она не сразу поверила своим глазам.

— Эшлин! — воскликнула девочка, подбежав вплотную. — Папа сказал, что я теперь буду жить здесь, потому что здесь моя семья. А ты моя семья, значит, я всегда буду с тобой.

— Как я рада это слышать, — Эшлин так крепко обняла Илайн, что вот-вот могла сломать той рёбра. — Как же я рада.

Девушка бросила взгляд на Джеймса, который старался скрыть своё беспокойство за маской безразличия. «Я с тобой». Она произнесла это одними губами, и такой серьезный мужчина тут же засмущался, расслабляясь.

***</p>

Прошло около часа, прежде чем все члены семьи собрались вместе за завтраком, ожидая гостей.

— Почему Том до сих пор не спустился к нам? — сетовал Тодд, перебирая содержимое своей тарелки вновь и вновь. Ему редко удавалось провести так много времени со своей семьей, тем более, если она собралась за большим столом, по обыкновению, пылившемуся в углу столовой.

— Он встречает бабушку в аэропорту, скоро вернётся, — Джеймс был настолько напряжён предстоящей встречей, что никак не мог начать свой завтрак, попивая одну за другой чашку кофе. Единственное, что поддерживало мужчину в здравом уме — легкое прикосновение ладони Эшлин на колене. Она несколько раз, словно невзначай, дотрагивалась до него, тем самым возвращая в реальность из мира иллюзий.

— Джеймс, — начала Лилиан, откладывая столовые приборы в сторону, — я слышала, что Илайн какое-то время проведёт здесь. Ты не хотел обсудить это со мной?

Тон женщины был раздраженным, отчего все присутствующие напряглись в ожидании.

— Прости, — только и смог ответить мужчина.

— Я не собираюсь обвинять тебя в этом, — Лилиан старалась говорить более спокойно, но старые раны в очередной раз давали о себе знать. — Скажи ты чуть раньше, я бы смогла подготовить комнату для неё.

Лилиан знала, что этот день однажды настанет, рано или поздно придётся смириться с действительностью и принять тот факт, что Илайн не виновата в том, кто стал родителем для неё. Аллин оставила после себя множество скорбящих сердец: она предала лучшую подругу, обманула любимого человека и бросила собственных детей.

— Илайн уже согласилась жить в моей комнате, — неуверенно подала голос Эшлин, стараясь разрядить напряжение, повисшее в воздухе. — Думаю, так будет лучше для нас обеих.

— Неужели, — женщина запнулась, интерпретируя слова девушки по-своему, — ты беременна?

— Лилиан, давай позавтракаем в тишине, — мягкий голос Тодда, как покрывало, укрыло женщину покоем. Он положил свою ладонь поверх беспокойных пальцев жены и немного сжал их. — Как только порог дома переступят эти женщины, спокойная жизнь будет мне только сниться, — мужчина еле заметно улыбнулся, тем самым избавив остальных от тревог.

— В следующий раз я хочу видеть Илайн за общим столом. Не нужно прятать её от нас, будто зверька.

Это замечание было так кстати, Джеймс неожиданно понял, что принял правильное решение в правильное время.

***</p>

— Не нервничай, всё пройдёт хорошо. По крайней мере, должно, — Эшлин теребила край своей юбки в нетерпеливом ожидании, пока Джеймс боролся с желанием обнять девушку за плечи. Высокая причёска так соблазнительно открывала линию шеи и часть спины, что несколько раз Кейн забывался, ныряя мыслями в квадратик кожи.

Девушка самостоятельно изъявила желание поприветствовать гостей первой. А Джеймса немного забавляло то, как Эшлин крутилась у зеркала в парадной, в очередной раз проверяя, выбилась ли та самая прядь из причёски.

Девушка громко выдохнула, как только входная дверь медленно начала открываться. Внутрь тут же прошли три женщины. Эшлин отчаянно пыталась вспомнить имена каждой из них, но в голову совершенно ничего не лезло.

— Здравствуйте, я Эшлин, — она чувствовала потребность поздороваться первой, чтобы побыстрее освободиться от внутреннего напряжения. — Добро пожаловать!

— Дорогуша, ты такая подтянутая, — одна из них, самая изящная и чем-то похожая на кинозвезду, подошла вплотную к девушке, обхватывая её талию двумя руками. — Джеймс, она просто куколка, правда, мама?

Глаза Эшлин округлились до невероятных размеров, а голос будто и вовсе пропал от шока.

— Кэрри, не стоит так пугать людей. Что о тебе подумают? — строгий голос пожилой дамы привёл женщину в чувства, и она отошла на несколько шагов назад, попутно извиняясь за своё поведение. — Я тебя помню, — проговорила, поднимая подбородок Эшлин вверх, рассматривая так тщательно, как это делают при покупке породистой кобылы. — Твоя бабушка — Мария дель Кармен Гутиэррес? — Эшлин кивнула, не понимая, какое отношение имеет её бабушка к этой миловидной старушке. — Ох, дорогая, как она поживает? — мгновенная смена эмоций немного обескуражила девушку. — Как давно мы не виделись.

— Откуда вы знаете мою бабушку?

Эшлин не могла припомнить, чтобы у бабушки были хоть какие-то подруги за пределами их маленькой деревушки или ближайшего города, где располагалась больница. Но, даже если они и были, то явно не покидали Испании.

— Мы вместе учились в пансионе в Мадриде в далеком 1956 году, — объяснила она, широко улыбаясь. На ушах женщины качнулись серьги, слишком массивные для её оттянутых мочек. — Мы жили в одной комнате в то время. Твоя бабушка настоящая аристократка.

— Si señora, — ответила девушка и легко склонила голову, как частенько делала бабушка.

— Но, похожа ты совсем не на неё, — блаженно улыбнулась женщина, положив ладонь на лицо, такое знакомое, возвращающее в прошлое. — От своего дедушки ты унаследовала куда больше. Как жаль, что он покинул нас так скоро. Que su alma descanse en el cielo.

Эшлин так слабо помнила дедушку, но даже то, что удавалось вытянуть из родных, оказывалось слишком мелкой информацией для того, чтобы сложить об этом человеке какое-то однозначное мнение. Единственное, что девушка знала о нём — Виктор всю жизнь был простым моряком и то, что девушка из богатой семьи смогла полюбить работягу, было чем-то из ряда вон выходящим в то время. Эшлин с упоением слушала эту историю любви от бабушки.

Лето 1954 года, Испания

Одни люди высокие, как горы, другие — глубокие, как океан, третьи — таинственные, как пещеры. Но, независимо от этого, в каждом ждет своего часа сокровище, предназначенное для кого-то одного, единственного. Того, кто не побоявшись, отправится в путешествие, покорит горы предрассудков, погрузится в океан души и, подобрав нужный ключ к сердцу, откроет этот самый сундучок с нашим самым сокровенным желанием.

Мария каждый день сидела на обрыве, наблюдая за предметом своего интереса издалека. Виктор вновь отправлялся в плавание, из которого, как и планировалось, он вернётся с самым большим уловом рыбы. Ничего не менялось из года в год.

— Мария! — воскликнула женщина, стоящая позади девушки. Это была няня, которая всегда знала, где стоит искать свою воспитанницу. — Сколько раз я говорила не приходить сюда? Это может быть опасно.

— Глория, взгляни, — восхищённо выдохнула девушка, хватая нянечку под руку и подводя её к краю обрыва. — Он там, видишь? — женщина обречённо вздохнула, понимая, что эта влюбленность напрасна.

— Единственное, что вам остаётся — лишь смотреть на него издали, потому, что ваш отец никогда не допустит, чтобы такой человек, как он, стал вам супругом.

На самом деле рай у каждого свой, он выглядит так, как нравится конкретному человеку, точнее, его душе. У кого-то это лес и домик на опушке, у кого-то тропический остров посреди теплого океана, с пальмами и белым песком, у кого-то старинная усадьба на холме с видом на реку из библиотеки, а у кого-то и мегаполис с небоскребами, множеством автомобилей и бурной ночной жизнью. Там каждый выбирает себе и обстановку, и тех людей, которые его окружают.