Часть 2 (1/2)

Июль, 1937 г.

Взявшись за руки, дети пошли через поле. Как и каждый день с тех пор, как им запретили видеться, они ускользнут в безопасное место подальше, где их никто не поймает. Жаркое летнее солнце палило им в спины, но ни один из них не решил отдохнуть, пока не доберётся до места назначения.

Армин на мгновение опустил руку Энни, но только для того, чтобы перелезть через маленький деревянный забор. Затем мальчик помог маленькой девочке подойти, и как только она оказалась с другой стороны, её рука снова легла в его.

– Хотела бы я быть не такой низкой, – пробормотала Энни, глядя вниз и поправляя юбку другой рукой.

Её заявление только заставило светловолосого мальчика тихо рассмеяться:

– Ты не такая низкая, – ответил он с ухмылкой

– Так и есть. Мне одиннадцать, а вгляжу как восьмилетняя, – она надула губы.

– Кто тебе такое сказал?

– Жан Кирштейн.

– Жан не самый умный человек, – Армин снова рассмеялся.

– Согласна, – Энни не могла не улыбнуться другу, мальчику всегда удавалось подбодрить её, и она любила его за это. Тихий смех сорвался с её губ. Это был божественный звук, который звенел в ушах Армина, как музыка.

– Хочешь поиграть? – спросил блондин.

Энни на мгновение задумалась, затем, к ужасу Армина, отпустила его руку, но только для того, чтобы пометить его.

– Поймай меня, если сможешь! – она отскочила от него, и он увидел, как она становится всё меньше по мере того, как расстояние между ними увеличивается. Мальчик снова ухмыльнулся и погнался за ней. В этот момент время, казалось, замедлилось.

Армин смотрел, как Энни грациозно движется по полю, как она бежит и убегает от него, как танцует. Она была прекрасна. Когда он, наконец, поймал её, она бросилась за ним вдогонку. Армин бежал так быстро, как только мог, но совершил глупую ошибку, обернувшись, чтобы посмотреть, насколько близко Энни, и задаваясь вопросом, есть ли у него вообще шанс. Оказалось, что девочка стояла почти прямо за ним.

Она прижала руки к его груди и оттолкнула его, заставив Армина споткнуться. Энни снова рассмеялась, и мальчик упал на траву, вскрикнув, когда его голова ударилась о землю. Это было довольно больно, но слёзы, которые начали появляться в его глазах, быстро испарились. Энни села на него сверху, прижимая его к земле.

– Поймала тебя, – она озорно улыбнулась ему, обнажая жемчужно-белые зубы.

Лицо Армина быстро покраснело, а сердце бешено забилось.

– Э-Энни? – девочка просто смотрела на него, голубые глаза сияли, а щёки покраснели, – А ч-что, если твой отец увидит нас? – наконец выпалил он. Было бы не очень, если её отец поймает их вот так.

– Мы далеко от моего отца и всех остальных, помнишь? – ответила Энни, но тем не менее скатилась с него, – Как он вообще узнает?

– О, верно, – натянуто рассмеялся Армин.

Энни только нахмурилась, но только на пару секунд.

– Поверь мне, – она посмотрела ему в глаза.

–…Я тебе верю, – наконец сказал он и улыбнулся ей.

Губы Энни изогнулись вверх, и она вскочила на ноги.

– Давай поиграем в прятки. Я буду считать первой, а ты прячься, – большие голубые глаза Армина моргнули на неё, – Ну, – фыркнула она, – чего ты ждёшь?

Мальчик быстро поднялся на ноги. Энни закрыла глаза руками и начала считать.

Должно быть, прошёл час, и оба наконец устали от игры.

– Может, сыграем во что-нибудь ещё? – спросила Энни, но Армин покачал головой. Он прислонился спиной к дереву и закрыл глаза, блондинка вздохнула и встала. Она подошла к дереву и села рядом с Армином, а когда положила голову ему на плечо, глаза мальчика резко распахнулись. Он почувствовал, как его лицо вспыхнуло от прикосновения. Было приятно находиться так близко к ней, чувствовать её тело рядом со своим.

Так они отдыхали некоторое время, и Энни начала тихонько напевать себе под нос. Этот звук успокаивал, но не успокаивал бешено колотившееся сердце Армина, и он вдруг почувствовал себя разбитым. Тайна, которую он скрывал от неё с тех пор, как началось испытание, разъедала его изнутри. Что, если однажды он исчезнет без всякой причины. Он не хотел подвергать Энни такому испытанию, мальчик знал, что должен сказать ей.

– Э-эй, эм, Энни…– обратился Армин к блондинке, разрушая тишину.

– Ммм? – она не подняла голову и принялась рассеянно собираться маргаритки в траве.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – вдруг выпалил Армин. Мальчик начал ёрзать, и Энни наконец отстранилась.

– Вперёд, продолжай, – она внимательно наблюдала за ним, уделяя ему всё своё внимание.

– Обещай, что никому не скажешь…– большие глаза Армина выражали доверие, которое он вливал в неё, и через пару секунд она кивнула.

– Обещаю, – её глаза смотрели подозрительно, любопытно, но в то же время и тревожно. Энни почти чувствовала исходящий от мальчика страх, и это выбило её из колеи. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с духом и сказать ей, что у него на уме, и, тяжело вздохнув, он наконец заговорил:

– Мой дедушка еврей, – Армин сделал ещё один вдох и задержал его. Он быстро проанализировал выражение лица Энни и не знал, чего от неё ожидать. Сначала Армин увидел, как на мгновение её глаза расширились. Затем она быстро разорвала зрительный контакт и посмотрела в землю, казалось, что прошла целая жизнь, прежде чем Энни заговорила:

– Понятно, – всё, что она сказала, и Армин не знал, что и думать. Также он не знал, о чём она думает. Оба знали, что это значит. Это значит, что если кто-нибудь когда-нибудь узнает, Армин вместе со своей семьёй будет изгнан навсегда, – Я никому не скажу, – добавила Энни, и сердце Армина, услышав её слова, забилось быстрее, почувствовав облегчение.

– Хоть он и не практикующий еврей… Но моя семья очень беспокоится, – тихо произнёс Армин, не сводя взгляда с цветов в руках Энни.

– Я понимаю, – прошептала она. Армин продолжал смотреть на неё, в то время как в животе нарастало нервное чувство. Он знал, что она не может полностью понять, потому что в ней не было еврейской крови. Она была другой.

Мгновение спустя Энни поднялась с травы. Армин смотрел, как её юбка развевается вокруг ног, когда по ним пробегает ветерок, выражение её лица было непроницаемым, и это заставило его сердце почувствовать тяжесть в сердце.

– Мне лучше вернуться сейчас, – тихо сказала она, не глядя ему в глаза.

Армин кивнул на прощание и проводил её взглядом, когда она покинула его компанию, чтобы вернуться домой.

Возможно, мне не следовало ничего говорить…

×××</p>

– Если тебя поймают со мной, то сама знаешь, что добром это не кончится, – с тревогой сказал Армин несколько дней спустя, наблюдая, как Энни щипает траву под собой. Она даже не смотрела на него, и ему было от этого грустно. Кажется, она его теперь ненавидит.

– Но я хочу с тобой видеться, – ответ её был резким, она не посмотрела на него, и Армин почувствовал, как скажалось его сердце.

– Но твой отец…– услышав эти слова, Энни вскинула голову, и её голубые глаза сузились, глядя на него. Сияние на её лице заставило его мгновенно испугаться, он даже не подозревал, что её мягкие черты лица способны стать такими резкими и злобными.

– Я уже говорила тебе, Армин, что мне всё равно, что он говорит. Мне всё равно, что кто-то говорит. Мне всё равно, даже если твой дедушка еврей, – огрызнулась она, и он вздрогнул.

Она никогда не была такой с ним. Может быть, что теперь она знала правду о нём. Он отличался от неё, и это было несправедливо. Фюрер лишил его личности, а ведь он даже не был евреем. Мальчик слышал, как его родители говорили об этом приглушённым шёпотом. Они пытались оградить его юный слух от любых слухов, но Армин знал.

Мальчик был умный, ему нужно было только взять в руки книгу или включить радио. Слова, которые Армин так боялся услышать, были наконец сказаны позавчера вечером, когда он слушал родителей из своей спальни. Предполагалось, что он спит, но он слышал каждое слово. Они сказали, что уедут, что у них нет выбора, и у Армина нету выбора, кроме как сказать Энни, но каждый раз, когда он пытался, он терялся в словах.

Несколько секунд никто из них не проронил ни слова, и Армин продолжал смотреть на девочку, желая только одного: чтобы судьба была к ним добрее. Он сожалел о том, что сказал ей об этом, и гадал, каким ядом пичкает её отец о таких людях, как он. Она вела себя с ним странно с тех пор, как он рассказал ей о своём дедушке. Их время вместе с каждым днём становилось всё короче, и Армин не хотел ТАК проводить оставшиеся дни с девочкой, которую он так любил.

– Энни, прошу, посиди со мной в тени. Я вижу, как у тебя горит нос…– тихо сказал мальчик, нахмурившись и заметив, как её бледная кожа покраснела под палящим солнцем.

Энни подняла на него усталый взгляд. Она медленно подошла к нему и села, подтянув ноги к груди и обхватив руками голени. Она отказалась даже как следует взглянуть на Армина и вместо этого положила голову на колени.

– Что случилось? – тихо спросил Армин, чувствуя, как сердце неютно сжимается в груди, а дыхание становится затруднённым.

Наступила тишина.