Часть 27. (2/2)

Глаза, в наслаждении прикрывавшиеся для возможности сконцентрироваться на воспоминаниях об уже родном голосе, приятных чертах лица, тоже позволяли погрузиться в свой мир, на воспроизведение которого в жизнь ставил запрет Айши.

— Отчего ты так сдерживаешься? – спросил бы тото, чьё имя он позволял себе тихо произносить лишь будучи в одиночестве.

В ответ он бы только печально отвёл взгляд, ведь раньше не знал, что то было не мимолётное очарование, а то, что можно ласково назвать «любовь».

Но стоит ли винить себя и лишний раз убиваться?

Нет, и Аято знает почему.

Потому что в объятиях любимого человека это всё не имеет значения.

Любовь ведь приходит не сразу.

Не обычная подростковая симпатия, а настоящая искренняя любовь - возможность положиться на человека и быть с ним.

Разделять вещи, которые не разделишь с другими.

И, в конце концов, всем сердцем любить и получать то же в ответ.</p>

А это значит, что Аято теперь может не сдерживаться и улыбаться более открыто, неловко целовать до приятного покалывания где-то внутри...

Быть счастливым.

Остаётся быть только благодарным за такие чувства, даже если однажды это могло быть тоскливой болью.

Разве не это делает нас людьми?</p>

***</p>