Зай, нам не по пути, а завтра ты услышишь «прости» (2/2)

Блять, Казуторе очень хочется слиться с полом, потому что вот такого он видеть явно не планировал. Потому что ему больно, а эти двое выглядят счастливыми. Они целуются. Вот прямо сейчас, перед ним, буквально в двадцати сантиметрах от его лица. Настолько близко, что он видит движение их губ и языков как в слоумо. Макросъемка блять. Он не может их обвинять, не может осуждать, но ему так больно, что хочется плакать. Алкоголь будто говорит ему прислушаться к себе и хорошенько разрыдаться, а он пытается не слушать этот голос, и не дышать. <s>Будто это вообще возможно.</s>

Кейске отстраняется первым и впечатывается в желтые растерянные зрачки взглядом. Его почти ведёт от того, как близко они все сейчас располагаются. А ещё Ханемия смотрит так, будто его приговорили к казни, и вроде ему даже стыдно, что он по сути спровоцировал такое выражение лица, а вроде и нихуя. Между ним и его парнем не было ничего ближе объятий уже две недели.

То, как Казутора закусывает губу кажется даже соблазнительным, хотя и выглядит почти болезненно. Его волосы сейчас распущены и так изящно обрамляют лицо.

В его глазах всегда было это странное пятнышко коричневого у зрачка?

Паника обдаёт волной холодных мурашек всю спину, когда Ханемия понимает, что лицо Баджи в миллиметре от его собственного, он даже пытается успеть отпрянуть, но проваливается на пол пути, когда горячие губы пробуют его на вкус.

Хуже быть не может, его целует человек, которого он любит больше шести лет, и ему не хочется отстраняться. Кейске даже вплетает свои пальцы в его волосы, углубляя поцелуй и лаская его язык своим. Казутора выпадает из жизни на пару мгновений, увлекаясь и отвечая волной страсти на чужую инициативу. Его щеку сдавливают, притягивая ещё ближе, хотя ближе уже некуда, а после мягко отпускают , оставляя растерянного парня наедине со своими мыслями.

Ему не стоит мыслить сейчас, потому что от осознания ему становится ужасно стыдно. Настолько сильно, что он боится даже просто обернуться в другую сторону и увидеть взгляд Чифую, ведь это он сейчас наблюдал как его парень целуется со своим лучшим другом. Он почти уверен, что мог бы просидеть не поворачивая головы до утра, если бы его не развернули намеренно.

— Я…

Пытается что-то сказать, но его затыкают. Мгновенно и ужасно быстро затыкают его рот ртом. Мацуно даже вдохнуть воздух ему не дал, практически сразу же проталкивая свой язык внутрь.

Ханемии кажется что у него помутнение рассудка, что он просто сошёл с ума и сейчас у него приступ галлюцинаций, однако ощущение горячего дыхания и языка такие четкие, что этот вариант отпадает сразу. Чифую почти вылизывает весь его рот, добиваясь ответа на свои действия. И он получает его спустя четыре внутренних самопроклятий от Казуторы. Он никогда не думал, что кто-то может так долго не дышать. Обычно, такие сверхъестественные способности достаются профессиональным пловцам, но точно не парням под сорока градусами алкоголя. Поцелуй становится грязней, когда Ханемия понимает свою вседозволенность и отнимает доминирующую роль у Мацуно, заламывая его шею и обнимая голову ладонью.

—Мгм

Стон приводит его в себя, заставляя отодвинуться и закрыть рот рукой, пока Чифую томно выдыхает, фокусируя взгляд.

— И..извините… это …я не думал…

Голова соприкоснётся с краем дивана около которого они сидели, пока выпивали, и Казутора видит пряди чёрных волос прямо над собой, ощущая их касание своим щеками. Кейске смотрит на него сверху вниз и придавливает за плечи, подминая под себя все сильнее. А потом снова целует. Если это сон, то наверное, лучше не просыпаться. Баджи прикусывает его губы в поцелуе и парень стонет, обнимая темную голову руками, для ещё большего контакта. Такое приятное напряжение между ними длится ещё несколько минут, прежде чем его прерывают другие губы. Они целуются друг с другом попеременно, давая передышку и снова задыхаясь в этом сумасшествии. Он ощущает ,что с утра ему будет жутко стыдно, и нужно прекратить сейчас же, но… Когда на него смотрят так, сложно думать, не то что критически, вообще — думать. Мацуно стонет ему в губы, когда его отрывает Кейске и затягивает в ещё более несдержанный поцелуй. Господи, они как-будто специально издают эти развратные звуки и смотрят, смотрят на него. Как вообще реагировать на такое?

Тем временем оба уже прямо около него, впритык , дышат ему в шею и уши. Как же это эротично, если не думать головой. И Казутора поддаётся, позволяет двум своим передрузьям ласкать себя языком, почти плавясь от ощущения горячих губ на коже. Баджи снова целует, так, будто хочет его полностью проглотить, не оставляя и кусочка , долго и страстно. Чифую приходится отлеплять лицо своего парня, чтобы получить немного внимания. Он прикусывает губу и смотрит так протяжно и долго, говоря одними глазами и разрешая вообще все, что только придёт в голову брюнета. И на это ведутся оба. Они опрокидывают его почти за секунду, укладывая на лопатки и сдавливая руками и ногами.

Ханемию от осознания их положения почти физически огревает чем-то тяжелым. Мацуно задыхается от возбуждения и смотрит на них таким зазывающим взглядом. Кейске обнимает Казутору со спины, целуя затылок, и ему так не хочется уходить, но он понимает, что пожалеет , если не сделает этого сейчас.

Они же блять пьяные. Два взрослых парня, которые встречаются друг с другом, не спали вместе больше двух недель. И вся эта ситуация не произошла бы, если бы они не пили сейчас все вместе. Ему нужно убраться отсюда, как можно быстрее исчезнуть из этого дома и этой семьи.

Ханемия почти невесомо выпутывается из цепких рук Баджи и мгновенно выскакивает за дверь, на улицу. Без пальто, без телефона и вообще без вещей. Как он успел обуться— уже вопрос. Но бежать под ливнем в половину третьего ночи— весьма отрезвляющее занятие. И это он запомнит навсегда. То, как сел на лавочке в пустом сквере и почти сразу разрыдался. То, как дождь смывал его слёзы холодными ручьями воды. То, как ему больно от того, что он не может контролировать.