Часть 16. Две полоски. (2/2)

— Ну что, Кать, тебе не то, что в небо, тебе в космос можно лететь, — заключил Рыков, — но температурка конечно есть небольшая. Ну это ничего. Значит, курс антибиотиков вы закончите, раз уж начали, — обратился Рыков уже к матери девочки, — а так дайте ей просто тёплого молока с мёдом, тут и без таблеток всё хорошо. Ну и если температура ещё будет когда-нибудь, не кутайте её так ради Бога.

— Ой, спасибо вам, доктор- залепетала женщина, — всё сделаем, как вы сказали.

* * * * *

Арефьева сидела в кабинете, пытаясь разобраться в многочисленных сметах и отчетах. Однако все её мысли заглушало бьющееся сердце. Она счастлива. И сейчас больше всего на свете она хочет этого ребёнка.

Однако вместе с всепоглощающим счастьем её сново накрывало это ужасное чувство недомогания и слабости. Чувство тошноты не позволяло вдуматься в цифры документов и Оля встала, чтобы впустить холодный воздух в кабинет.

В следующий момент в дверь постучались. Это был Ломагин, который пришёл взять пару выходных, чтобы поехать с сыном на рыбалку, по случаю его успешно сданных экзаменов в медицинском институте.

— Можно, Ольга Кирилловна?

— Да, проходи, Владимир Юрьевич, что хотел?

— Да я собственно хотел отгул на пару дней взять, — настороженно начал врач, всматриваясь в начальницу, — Ольга Кирилловна, с вами всё хорошо?

— А? — осеклась Арефьева, поскольку слышала слова Ломагина будто сквозь какую-то завесу, — да…- хотела было ответить Оля, однако ноги вдруг предательски подкосились.

В следующую секунду Владимир Юрьевич, бросился к начальнице, успев подхватить ее на руки.

* * * * *

— Вот я Паш, смотря на тебя, никогда бы ни подумал, что ты так с детьми умеешь ладить, — усмехнулся Костя, по дороге на подстанцию после долгой смены.

— В смысле?

— Ну я про девочку утреннюю. Вы как с Олей, ещё не надумали детей-то? — пошутил Кулыгин.

— Ой, Костик, да вот даже если и надумали, тебе бы я точно не сказал, а то бы ты болтал об этом все смены.

— Правда надумали чтоли? — вдруг удивлённо и на полном серьёзе спросил водитель.

— Да ничего мы не думали. Мы ещё даже не говорили об этом. Я вообще не знаю, стоит ли сейчас обсуждать это с Олей, ты ведь знаешь какая у неё была ситуация с выкидышем.

— Ну да, — грустно вздохнул Кулыгин, — но чисто в теории ты бы хотел детей?

— Ну чисто в теории…

Рыкова оборвал телефонный звонок.

— Слушаю, Владимир Юрьевич.

В следующее мгновение Рыков отчего-то побледнел и едва заметно вздрогнул. Костя посмотрел на товарища и сразу же понял, что что-то не так. Что-то случилось.

— Что там? — нервно спросил Костя, как только Паша сбросил вызов.

— Да я не понял толком, Оле плохо стало, она кажется в обморок упала, Кость, давай гони быстрее.

* * * * *

Уже через какую-то четверть часа бригада Рыкова подъехала к подстанции. Паша тут же выскочил из машины и направился в кабинет жены. Все те чувства, которые он сейчас испытывал были для него настолько необычными, что Павел Дмитриевич и сам удивился от того, что может настолько боятся кого-то потерять и переживать за другого человека.

— Я так рад за вас Ольга Кирилловна, а уж Рыков-то как будет рад, — на эмоциях повторял снова и снова Ломагин, который быстро привёл Арефьеву в чувства, и путём недолгого расспроса и осмотра заключил, что у той примерно 2-й месяц беременности.

— Чему я буду рад? — ворвавшись в кабинет и уловив обрывки разговора между коллегой и его женой, спросил Рыков, однако казалось он даже не ждал ответа на этот вопрос, так как сразу засыпал жену следующими, — Оль, ты в порядке? Что случилось?

— В порядке, в порядке, — довольно ответил Владимир Юрьевич за начальницу, — ну я пойду пожалуй.

Ломагин вышел из кабинета с радостной улыбкой, рассуждая о том, как это прекрасно наблюдать за рождением семьи, так как он и сам ценил выше всяких сокровищ свою жену, сына и даже его девушку.

Рыков же в свою очередь не заметил улыбки коллеги и, как только тот вышел за дверь, тут же подошёл к Арефьевой.

— Оль, что случилось? У тебя проблемы? Давай я сейчас позво…

— Паш — оборвала его жена, нежно улыбнувшись, — я ещё днём хотела тебе сказать… я беременна.

Рыков остолбенел и растерянно посмотрел на Арефьеву.

— Что?

Оля повторила. Однако сама она себя не слышала, поскольку биение её пульса заглушало всё вокруг, даже её слова:

— Я беременна.

— Оль…- Рыков сказал это так тихо, что Арефьевой стало не по себе- что если он не хотел ребёнка…- Оль, я так люблю тебя, ты даже не представляешь.

Рыков тут же притянул к себе жену и поцеловал так нежно, как казалось не целовал никогда. Теперь она казалась ему такой хрупкой. Теперь, когда в ней его ребёнок, когда она беременна.

В следующее мгновение Арефьева прижалась к Рыкову, крепко обняв его:

— Я так переживала, что ты не захочешь этого ребёнка, — облегченно выдохнула она.

— Дурочка моя, — Паша поцеловал Арефьеву в лоб.

Арефьева вдруг заливисто рассмеялась. Она была счастлива.