Part 4. (1/2)

Сидя у двери гнойной перевязочной, я вдруг задумался, что за эти пару дней моя жизнь приобрела какую-то активность… Меня это пугало. Я всегда жил как рак-отшельник и меня это устраивало, а сейчас вокруг меня постоянно Акира. Тот, о ком я раньше мог только грезить, знает меня, разговаривает со мной и проявляет интерес ко мне! Уму непостижимо, как такое может быть!

-Проходите, кто еще на прием. – из кабинета вышел врач в синем хирургическом костюме, у которого на голове красовался лобный рефлектор.

Взглянув на него, я понял, что подошла моя очередь. Значит смерть моя близка – с этой мыслью я встал с лавочки, что стояла у дверей и шурша бахилами направился на осмотр. Закрыв за собой дверь, я не стал проходить вглубь перевязочной, решил подождать пока доктор закончит какие-то свои записи.

- На что жалуетесь? – спросил он, глядя на меня и убирая рефлектор наверх. Но я не мог ему сказать! У меня не получалось, я дышал-то с трудом. Благо ночью я подготовился и записал все, что беспокоило. Отдавая ему лист, я словно предчувствовал, что хорошего ничего не будет, поэтому лицо мое было искажено болью и сочувствием к самому себе. Врач изучил мои записи и после небольшой паузы продолжил. – Ну, что ж присаживайтесь, я посмотрю. – Мое сердце сжалось после этих слов, его ритм был как у загнанного коня, ладони стали влажными, а ноги – ватными.

У стены стояли обычные черные стулья, которые разделяли небольшие столики с металлической столешницей на колесиках, на каждом из них находились лампы и какие-то инструменты. Над стульями были окна, которые довольно хорошо освещали помещение. Напротив стульев располагался высокий топчан с зеленой клеенкой, на нем лежали какие-то журналы и папки с разным типом бумаги. Справа находились ультрафиолетовые бактерицидные большие камеры для стерилизации инструментария, из которых был виден приглушенный фиолетовый свет.

Я сел на стул, куда указал мне мужчина в красивом синем хир.костюме, как раз там, где горела лампа. Тот в свою очередь подвинул маленький белый табурет и сел напротив меня, одновременно спуская зеркало рефлектора. Когда он взял в руку металлический шпатель, я сразу открыл рот, насколько это было возможным. Нажав шпателем на корень моего языка, он осмотрел мою полость рта и глотку, при этом вызвав у меня рвотный рефлекс.

- У вас паратонзиллярный абсцесс. Его надо вскрывать и ложиться в стационар. – я как знал, что придется лечь в больницу, поэтому с утра вымыл голову и не стал наводить никакого марафета. Во-первых, я не в состоянии, постоянная слабость, головные боли, а тут еще и боль при глотании, во-вторых, не видел смысла в этом, ибо шел я в больницу.

Осознав слово «абсцесс», я понял, что конкретно встрял и выхода у меня иного не было. Глаза защипало, а воздуха стало катастрофически мало, захотелось сбежать, но у меня в любом случае не вышло бы, ибо ноги врача были расставлены по сторонам от меня.

- Ну, что делаем? Вскрываем? – в ответ на это я кивнул, отчетливо понимая, что мне это необходимо. Ведь еще немного и этой ночью я бы задохнулся, от удушья, которое было вызвано закрытием глотки.

Доктор бросил использованный шпатель в лоток на нижнем ярусе столика, взял бутыль со специальной насадкой для орошения горла, сделал несколько впрысков на нужную ему область и ушел к камерам. Оттуда он достал скальпель, глоточные щипцы и еще один шпатель. Вновь сев напротив, он достал с другого столика белый лоток и дал его мне в руки на уровне груди, сказав мне: «держи!», инструменты он положил на стол, на котором горела лампа, с другой стороны. Как только я увидел скальпель с серой ручкой, мои глаза европизировались! Я готов был замычать, что я передумал, не надо вскрывать! Но мое сознание куда сильнее меня. Я и заметить не успел, когда врач потянулся шпателем мне в рот.

- Открывай. – сказал он и взял в правую руку остроконечный скальпель, я замычал, отрицательно мотая головой, словно маленький ребенок. – Давай-давай… - настаивал он и я поддался, с тяжестью выдохнув.

Я закричал фактически сразу, когда скальпель сделал надрез в области мягкого неба. Лидокаин, впрыснутый мне, не подействовал, как я того ожидал, острейшая боль ощущалась довольно ярко. Мне что-то резали, что-то ковыряли, у меня было ощущение, что щипцы были всунуты мне почти до самого щитовидного хряща! Через пару секунд я понял, что теряю силы, из глаз по краям текли слезы, во рту было огромное количество слюны и слизи, из-за лидокаина, которая стекала по моему подбородку прямо в лоток у меня в руках. Я заметил, что брыкаюсь, а руки мои с такой силой сжали лоток, что я диву даюсь, как он еще не погнулся. В определенный момент терпеть я больше не мог и рефлекторно схватил врача за руку, благо за ту, что держит шпатель. Буквально сразу после этого, он вынул инструментарий из моего рта и бросил в лоток к первому использованному шпателю.

- Сплевывай. – сказал он и куда-то ушел, я не видел, ведь на глаза упала длинная челка. Я опустил голову и с надрывами отхваркивал содержимое желто-зеленого цвета с обильным количеством крови в лоток.

- Полоскай. – мягко сказал мне врач, подавая баночку с какой-то прозрачной жидкостью. Я сделал как мне велели. Было ужасно больно и истерика все никак не проходила. – Иди в процедурный кабинет, я пока схожу, сделаю тебе историю болезни, а тебя обезболят и антибиотик вколят. Лоток поставь в раковину.

Еле-еле встав, я подошел к металлическим белым раковинам, что находились, оказывается, у самой двери, опустил на дно лоток со своим неприятным содержимым и вышел из кабинета, заикаясь и держа у рта платок, который достал из кармана брюк. В него продолжала стекать слюна с примесью крови. Мне было невыносимо больно стоять и ждать мед.сестру. Я отошел в сторону пожарного ящика, где, уперевшись в него свободной рукой, согнулся, продолжая рыдать и давиться. Кто-то подошел ко мне, предложив сесть, я отрицательно мотнул головой. Не могу я сидя боль переносить.

Я не помню, как зашел в процедурный кабинет, реальность вернулась ко мне, когда в мою ягодицу воткнули иглу. Еще одна порция боли, только с другой стороны. Я снова громко застонал.

- Ну! Тише! Что за поведение! Не позорься! – начала ругаться мед.сестра. Посмотрел бы я на нее, если бы ей глотку вскрыли. – Все, я тебя обезболила, сейчас антибиотик вколю. Держи ватку. – сказала она и отошла к столу, вновь набирая очередной шприц. Да мне еще два обезболивания нужно, после ее обезболивающей инъекции!

***

Голова раскалывалась на части. Пульсирующая боль отдавала в правый глаз, который я не мог открыть, из-за этого картинка мира окружающего у меня была нечеткая. Я смазано видел белую дверь напротив подножия моей кровати, левее от нее раковина и две белые тумбочки тоже были расфокусированы. Единственное, что было более четким это кровать слева от меня. А вот кровать, что стояла рядом с моей, ближе к двери я уже видел хуже. Вокруг были бледно зеленые стены с резким белым переходом наверху. Почти над моей кроватью было окно с поднятыми жалюзи, поэтому свет резал мне глаза, что отдавалось болью во лбу и затылке. Пока я осматривался в коридоре поднялся шум, а потом ко мне в палату кто-то вошел. Этот «кто-то» постоянно всхлипывал и надрывно кашлял.

- Здравствуйте. – гнусаво и невнятно поприветствовал он меня.

- Здравствуйте. – взаимно ответил я и закрыл глаза. Фигура человека была размыта. Но судя по всему это был парень. Благо не дед какой-нибудь.

Парень сел на диван и продолжал заикаться от истерики то и дело, подбегая к раковине и постоянно сплевывая. Что с ним такое?.. Вдруг дверь снова с трудом открыли и кто-то заглянул внутрь.

- Ну как ты? – спросил мужской голос. В ответ послышалось что-то невнятное, напоминающее слово «болит». – А как ты хотел, естественно будет болеть. Значит смотри, нужно купить фурацилин и полоскать им горло каждые полчаса. И пару раз еще раскрыть гнойник придется, потому что гноя очень много собралось. – снова послышались стоны, описывающие боль и неприязнь. – Надо, Таканори, надо! Чтобы все это вышло. – судя по всему с этим Таканори разговаривал врач. Стоп! Таканори?! Не может быть! Это не он! Я было хотел сесть на кровати, чтобы посмотреть, но не смог встать. Сразу же рухнул обратно на подушку, схватившись за голову.

- Э! Ты куда так резко подорвался?! – воскликнул доктор, подходя ко мне. – Как себя чувствуешь? Сильно болит?! – спросил он, наводя фонарик к моим глазам и раскрывая мне веки шире.

- Нормально. – простонал я в ответ.

- Тебя обезболить может? – я положительно кивнул. – Ты смотри так резко не вскакивай, а то еще сотряс свой усугубишь. – засмеялся врач, отходя в сторону выхода. – Все ребята, отдыхайте. Сузуки, мед.сестра сейчас придет.

***

После того, как я увидел Акиру, лежащего на кровати в палате, в которую определили и меня, я пребывал в аду. Моя душонка и без того вымотана, а тут еще он и мои вечные угрызения совести за содеянное. Я не спорю, произошло это случайно, но легче мне от этого не становится. Эх, судя по всему он не видит меня, иначе уже начал бы разговор…

- Таканори, это ты?.. – сразу же подал звук блондин, и у меня внутри все сжалось.