Глава 19 (2/2)

— Я не ябеда!

— Что? Нет, конечно, не ябеда. С мамой нужно делиться проблемами, тогда я смогу помочь, Эдди, — поспешила уверить его Амели, немного удивленная таким заявлением.

— А Мэнди сказала, что если я пожалуюсь папе, то он больше не будет меня любить. Потому что никто не любит ябед, — возразил он с неподдельным страхом в глазах.

Девушка сглотнула и постаралась сделать самое спокойное выражение лица, чтобы ребенок не испугался той злости, что разгоралась внутри нее. Несмотря на гнев, она испытала легкое облегчение, что проблема не с принятием пассии отца, а все-таки в отвратительном поведении данной особы. Хотя от этого легче не становилось.

— Это не правда. Разговаривать с родителями правильно. Если тебя кто-то обидел, то нет ничего плохого в том, чтобы поговорить об этом с папой или мамой, Эдвард, — объяснила ему Амели, накрыв его руку своей.

— Все равно, не говори папе, — попросил сын хмуро, прищурив глаза и только дождавшись от мамы обещания хранить его секрет, он продолжил, — Она плохая. Она сказала мне: «заткнись», когда папа ушел пи-пи. А я просто хотел рассказать ей про тебя, про игрушки, про садик, — пожаловался малыш, — А еще… потом она сказала, что ты… там было плохое слово, которое нельзя говорить, — приподняв брови и выпучив глаза, рассказал он.

— Ох, она все это сказала, пока папа ходил в туалет и все потому что ты хотел рассказать ей о чем-то? — в ужасе переспросила Амели, немного сбитая с толку хронологией событий, хотя чего она хотела ему еще нет и четырех.

— Да, — ответил он, яростно качая головой, — А я ей сказал, что расскажу папочке, а она тогда назвала меня ябедой.

«Вот ведь сучка.» — подумала Амели, еле сдерживая ярость.

— И ты поэтому выплюнул на нее суп? — спросила она, удостоверившись, что правильно поняла.

— Я кушал. Папа говорил по телефону, я уронил ложку в тарелку и она плюх… — он изобразил брызги по столу, — Она сказала, что я тупица. Тихо. Папа не слышал. Я разозлился и выплюнул на нее суп, — признался сын, виновато опустив голову.

— Ох, малыш… Я понимаю, почему ты так сделал и ценю, что ты честно мне все рассказал. Но, Эдди, послушай, так больше делать нельзя, хорошо? — она поправила его челку, и погладила нежно по голове, — Понимаешь, папе нравится Мэнди и если ты будешь делать ей пакости, она начнет специально сочинять гадости и рассказывать их папочке, в надежде, что он станет хуже о тебе думать, — она старалась говорить тихо, чтобы услышал только ее сын, — Он будет тебя любить в любом случае, но вы можете ссориться. К примеру, как ты со своими друзьями. Вы же миритесь потом. Однако ругаться все равно неприятно. Потому, если Мэнди сделает или скажет что-то плохое тебе, лучше сразу расскажи мне или папе. Это не сделает тебя ябедой. Ладно, солнце?

Эдди пару секунд смотрел ей в глаза, видимо размышляя над услышанным, а потом кивнул.

— Хорошо, мамочка, — пообещал он, а она ласково обняла его и поцеловала в кудрявую макушку.

Ей так хотелось пойти и предъявить Гарри за его тупоголовую модельку, которая посмела обидеть ее ребенка, но она пообещала сыну сохранить его секрет и не нарушит его доверия. Потому девушка пока промолчит. Однако, Амели решила подумать над тем, как намекнуть Стайлсу о поведении Мэнди, ну и конечно, как проучить эту сучку.

— Что тут за тайное собрание? — неожиданно спросил Гарри, появляясь в дверях и заставляя девушку вздрогнуть.

— Никаких тайн. Просто захотела обнять самого сладкого мальчика на всем белом свете, — улыбнулась Амели и подмигнула сыну. Стайлс прищурил глаза, но, видимо поверил, потому что он подошел к ним и сел рядом.

— А меня кто-то обнимет? Я тоже хороший мальчик, — с наигранным расстройством спросил он, и Эдди сразу же бросился к отцу, после чего тот стал его щекотать, а Эдди заливисто рассмеялся.

— Ну, что? Готовы смотреть мультфильм? — спросил парень.

***</p>

— Тебе помочь? — спросил Гарри, подходя к Амели со спины, пока она мыла посуду.

Парень стоял так близко, что она могла ощущать тепло его тела и чувствовать дыхание на своей шее, от этого мурашки побежали по ее спине.

— Н-нет, не нужно… Я заканчиваю уже, — пролепетала она, судорожно сглатывая, — Эдди уже уснул?

— Да, — прошептал Стайлс ей на ухо, все еще стоя за ее спиной.

Амели старалась держать себя в руках, она хотела, чтобы он отошел от нее и не давал ложных надежд. Ведь, судя по всему, Гарри дорожил Мэнди и не планировал ее бросать, если после их ночной слабости, он, наоборот, позвал ее, чтобы провести время с Эдди. Но тогда почему он посылал ей такие смешанные сигналы? Почему позволял себе стоять так близко? Это сводило девушку с ума.

«Черт, не будь тряпкой, Амели!» — отдернула она саму себя и перекрыла воду, после чего сделала шаг в сторону.

Гарри проследил за ее движением и тяжело сглотнул. Они уже уложили сына и оставаться тут не было причин, кроме как наконец поговорить о том, что творилось между ними.

— Эм… Амели, — прочистив горло, начал он, стараясь привлечь ее внимание.

— Да? — она вытерла руки и повернулась к нему лицом, стараясь выглядеть спокойно, и непринужденно.

— Я… Черт, я даже не знаю, как начать, — замялся он и потер заднюю часть шеи.

— Ну, как-нибудь начни уже… — напряженно бросила Амели, пожав плечами.

— Пойдем в гостиную… Нам… Нам нужно поговорить, — пробормотал он и указал в сторону открытой двери.

Девушка пару секунд молча смотрела на него, а после кивнула и направилась в комнату.

Усевшись на диван, они намеренно оставили приличное расстояние между ними. Гарри опустил голову и вздохнул, а после посмотрел прямо ей в глаза, словно заглядывал в душу.

— Ох… Амели, что происходит между нами? — спросил он, нахмурившись, и между его бровями образовалась складочка.

Гарри инстинктивно облизал пересохшие губы, привлекая внимание девушки к ним. Она молча рассматривала его и понимала, что у нее нет ответа. Она не могла признаться ему в своих чувствах, что ее тянуло к нему, что одинокими ночами, в своей спальне, она думала о нем. Это же было просто глупо.

— Я не знаю… Я думала, ты мне скажешь, — наконец промолвила она, стрельнув колким взглядом.

Он опять вздохнул и спрятал лицо в свои ладони, а когда убрал их, то так посмотрел на девушку, словно один ее вид причинял ему боль.

— Амели… — прошептал он, однако ее имя, сорвавшееся с его губ, прозвучало больше, как стон, — Ты безумно красивая и сексуальная девушка, — как можно мягче сказал он, и тогда она поняла, что ничего хорошего он ей не скажет. Неприятный комок образовался в ее горле, который она отчаянно пыталась сглотнуть, — Меня так дико к тебе влечет, что аж самому страшно. Я теряю голову и это правда. Но, черт… Я не могу так поступать больше. Серьезно, мне нравится Мэнди. С ней просто и не нужно заморочек. Я всегда был верен ей и не могу больше так поступать, изменять ей. Не могу обманывать тебя. Это неправильно. Это заставляет меня чувствовать себя ужасно, — признался парень, и девушка увидела, как сложно ему даются эти слова. Это влечение к ней его разъедало. Он ведь хороший парень.

Его слова отозвались болью в груди Амели. Несмотря на то, что она подозревала, что все могло быть именно так, но услышать это своими ушами, куда травматичнее.

— Да, я понимаю, Гарри, — прошептала она, отводя взгляд, потому что знала, что если ей еще хоть секунду придется смотреть ему в глаза, она просто расплачется.

Как же сильно ей хотелось рыдать. От разочарования, наверно. Ведь какая-то часть Амели верила, что он влюбится в нее. Но, конечно, это оказалось бредом, ее несбывшимися надеждами. Как она могла быть такой глупой и верить в это? У него ведь была красивая и успешная девушка, а Амели лишь мать одиночка, которая поставила все, на счастье своего ребенка. Да и если бы не отец, давший ей работу, как бы она жила сейчас? Наверняка бы трудилась в две смены в закусочной, арендовала дешевую комнатушку где-нибудь в Ист-Энде. И несмотря на то, что Эдвард — его сын, он все равно всегда будет считаться в семье Стайлса человеком второго сорта, особенно, когда у Гарри появится жена и дети от нее. Из-за нее. Потому что Амели недостойная, она отдалась ему после первой встречи, когда он был пьян. Он даже не вспоминал о ней. Все те страхи и сомнения, внушаемые ее мамой, вылезли наружу и готовы были разодрать ее душу в клочья.

— Ами, черт, я не знаю… — голос Гарри вырвал ее из самоедства, — Я просто боюсь, что все зайдет далеко. Для тебя и меня. Понимаешь? Мы теперь связаны на всю жизнь, и я не хочу испортить наши отношения неудавшейся интрижкой. Я хочу быть друзьями. Ради Эдварда, — объяснил он и нежно накрыл ее руку своей, заставляя Амели вздрогнуть.

— Д-да, я понимаю. Ты прав, Гарри. Глупая интрижка не должна помешать нам общаться, — монотонно ответила она, все еще не глядя на него, но тем не менее, девушка поспешила сбросить его теплую ладонь со своей.

— Хей. Ну, Ами… Это не то… То есть, я не это имел ввиду, — расстроено пробормотал Стайлс, прикусывая губу, — Ты достойна большего. Ты достойна нормальных отношений, а не это… Я так не могу… Больше не могу. Ты — мать моего сына, и я не могу этим пользоваться, — грустно сказал Гарри, желая, чтобы она посмотрела на него, но он понял, что дотрагиваться до нее не мог, она дала ему понять, что против этого, — Ты найдешь себе хорошего мужчину, и я должен буду принять твой выбор. Ты достойна этого, Амели.

Желание парня сбылось и она посмотрела ему в глаза. Но не боль он увидел там, а холод, безразличие и спокойствие. Конечно, это была маска, натренированная годами жизни с матерью, но держала ее девушка безупречно. Она не могла позволить себе показать ему, как больно ей сделали его слова. Нет, не бывать этому.

— Я тебя услышала, Гарри, и поняла, — бросила ему она и встала с дивана, — Я не жду от тебя ничего, кроме как доброго отношения к Эдварду. Это все. И еще, — с ноткой металла в голосе, сказала девушка, и ее взгляд ожесточился, — Если наш сын проводит время с твоей девушкой, то следи за тем, чтобы она обращалась с ним хорошо…

— Что ты имеешь в виду? — хмуро спросил он, перебивая и Амели увидела, как плечи парня напряглись.

— Ничего. Просто совет на будущее, — покачала головой она, так как говорить правды пока не было смысла, он лишь подумал бы, что она из ревности старалась рассорить его с Ми, — А сейчас, я думаю, тебе уже пора. Время позднее.

— Амели, — с сожалением прошептал Гарри, подходя к ней, и мягко взял за руку, — Прости, — пробормотал он, и его пухлые губы нежно коснулись макушки девушки, когда он прижал ее к себе, кутая в теплых объятиях.

Она сглотнула, но нашла в себе силы выбраться из его уютных рук, так как сейчас это причиняло ей только боль.

— Гарри, все в порядке, ладно? Тебе действительно уже пора. Эдвард спит, — буднично сказала она.

— Д-да, конечно, — расстроено прошептал он и, понурив плечи, пошел собираться.

Когда за ним закрылась дверь, Амели старалась не думать о боли, которую он ей только что причинил. Не поддаваться этому. Она все понимала. Понимала, что так будет лучше, но сердцу не прикажешь. Она знала, что Гарри прав, что лучше обрубить сейчас. Лучше для нее в первую очередь. Он тут был только ради сына. Такова ее реальность. Это не фантастическая история матери одиночки, где отец ее ребенка полюбил ее всем сердцем и бросил красавицу-девушку, женившись на главной героини этой сказки… Это жизнь… Тут все по другому.

Проверив Эдварда, девушка хотела направиться в ванную. Ей необходимо было расслабиться. К этому сумасшедшему дню добавилось еще одно потрясение в виде Гарри. Потому ей обязательно нужна ванная с пеной, бокал вина и какое-то хорошее кино. Жизнь должна продолжаться.

Звонок в дверь в столь поздний час ее немного насторожил. Кто бы это мог быть? Она ринулась к двери, и на одно мгновение в сердце появилась надежда, что это вернулся Стайлс, переосмыслил все. Однако, когда она посмотрела в глазок, то ее мечты разрушились.

Распахнув дверь, она, скрестив руки на груди, не скрывая своего удивления и со скептическим выражением на лице спросила:

— Мама?