7. Забытый цветок (2/2)

— Я знаю, и именно поэтому не хочу отвлекать. Просто меня можно было и предупредить, что мы продолжать заниматься не будем. И поддерживать общение тоже. А не эти его «Да мы будем списываться, мы будем заниматься». Да к чёрту.

— Мне кажется, ты драматизируешь... А вообще, если дело вдруг к тому катится, может, спросишь у него? Ну, напишешь? — молчание.

Аня точно не хочет писать.

Аня точно не хочет брать телефон в руки, что-то писать, кому-то навязываться, скучать, спрашивать, что и как, спрашивать, а будут ли они общаться, спрашивать, почему они без связи и все такое, но вы же знаете Юлю.

Но когда на следущий день уже ближе к вечеру в ответ не прилетает никакого сообщения, Аня понимает, что подруга не всегда может быть права, а ещё она понимает, что пошла эта старая корга к едрени Фени.

Закончился четверг.</p>

_____</p>

Под вечер понедельника Аня не выдерживает. В углу тёмной комнаты, пока подруга не пришла домой, руки обвивают колени, поджатые к животу. Темные портьеры кажутся ещё темнее из-за пасмурного неба сегодняшнего вечера. На полу прохладно. В самой квартире нормально. Аня заплатила за отопление деньгами Сай ещё в первый день после отъезда. Но сейчас она жалеет об этом. Это совсем чужой человек. К черту его... Зачем вообще думать о какой-то там... Грудь прерывисто вздымается, когда воздуха не хватает из-за перемоченного громкими глотками слюны горла, лодони не открывают лица. Лучше видеть тьму с закрытыми веками, чем открыть глаза и увидеть пустоту.

Тьма теплее, темный притягивает тепло, то есть черный поглощает весь спектр солнечного света, как говорил... Нет! Всё, всё, хватит! Рука уходит с лица, взмахивает и ударяет с громким стуком в ленолеум. Там, где руки нет на лице, облепили мокрые щёки мелкие пряди волос. К чёрту, тихо.

Кажется, звонок телефона.

Звонок телефона..

Нет, да? Да?

— Эй, Анют, почему на сообщения не отвечаешь? — всхлип. Нет. — Я хотела позвать тебя... — всхлип с той стороны, а с этой — молчание. — Что случилось, солнце? — Аня сглатывает навернувшийся ком.

— Ничего...

— Я сейчас приеду.

— Не..—

Трубка обрывается так же резко, как и Сай прекращает знать о существовании беловолосого цветка.

И сейчас хотелось встать, вытереть слёзы, причесать взлохмаченные волосы и попить воды, чтобы в таком состоянии ее никто не видел.

Но вместо этого рука с телефоном обессиленно падает на пол, а девушка снова сворачивается в комок в тёмном углу, забивая огромный болт на всё, кроме ужасного состояния, которому хочется сейчас отдать всю свою тушку, пусть забирает. Ничего не нужно.

_____</p>

День сменяется ночью уже неделю. Сегодня понедельник. Вчера мы выучили движения танца, который покажем в конце этой недели.

Роман — псих. Роман дал две денели на подготовку, чтобы окончательно решить, пройдет ли группа в начало обучения и станет ли в итоге группой. Роман — откровенный долбоёб, потому что ни одна нормальная живая душа не выучит идеальную хореографию вместе с новонаписанной песней. Но нет, Роман хочет проверку на устойчивость. Роман — пидор грёбаный, которому вообще дофени, пройдет ли группа. Ему лишь бы полюбоваться. А Сай любоваться не любит. Сай любит хороший результат.

Однажды был случай, когда он дал срок в неделю, и группа не прошла. Роман тогда сказал: «Значит они недостаточно сильны. Группа должна выстоять любые сложности». А на саркастичный вопрос Сая о том, может следующим ребятам вообще три дня дать, Роман только усмехнулся и сказал: «Это был бы очень хороший эксперимент на выносливость. Если пройдут — будут идеальны».

Но выше крыши Романа Ивановича не попрёшь! Это же Ром-а-а-а-ан! Роман-еблан. Вообще этот главный продюссер не должен быть на месте своей работы. Мы учим без перерыва каждый день. Мы выдохлись. Сай выдохся. А Агата устала успокаивать Сая и подбадривающе смотреть на парней, мол, не обижайтесь на этого орущего злюку, он просто хочет, как лучше.

У Сай, Агаты, хореографа и четырёх парней мешки под глазами. Они не спали несколько суток. Не были дома вовсе неделю. Они ночуют в «Рок-Рекордс», занимаются, едят, спали когда-то давно уже... но сейчас Светлицкая свалилась в свой кабинет, кое-как успев закрыть за собой дверь прежде, чем уснуть, когда ему вновь приснятся уроки музыки в домашнем спокойствии с ней.

_____</p>

Подрагивающие плечи вдруг успокаиваются, когда чувствуют на себе крепкие объятия. Аня шмыгает носом, не оборачивается, хочет оттолкнуть и послать обратно, но чужие губы прижались к светлой макушке, грудь — к спине. И тепло человека, который пытается бессловно успокоить тебя, оно, ну, действительно успокаивает.

Аня поворачивается лицом к Жене и видит её перепуганные глаза.

— Солнце? – смягчается её взгляд, когда брови Ани снова дёргаются в новом заливе слёз. Женя тут же прижимает слабое тельце к себе, гладит по голове. — Ть-ш, я с тобой, я здесь, рядом, – тёплые руки гладят по спине, а дыхание постепенно, совсем медленно выравнивается.

Вопроса «Что случилось?» не звучало. Было понятно — когда его задаёшь человеку в таком состоянии, он будет плакать ещё сильнее. Но Аня первая отползает от чужих рук, поднимает глаза, понимает, что обе девушки сидят на полу в углу комнаты, и вновь забивает на это, просто автоматически начиная говорить, почувствовав вдруг, что говорить она, в принципе, может.

— Сай.. — Женя слышит это имя и сжимает кулаки, она понимает, что сейчас будет, – мог просто предупредить, скзаать, что больше не будет общаться со мной, что ему будет неудобно, что... — горло снова наполняется комом, и Аня старательно преодолевает это, продолжает говорить. — Я не понимаю, почему нельзя было мне.. — шмыг, — скзаать.

— Значит, он такой человек, и ему изначально было не столь важно это. Прими и забудь. Постарайся забыть, солнце. Я же рядом. Музыка у тебя выходит прекрасная, и я могу слушать, как твои пальчики перебирают струны, постоянно. Если тебе так нужны эти занятия, Я могу помочь с репетиторами, если денег не хватает.

— Да не нужны мне они.. просто.. просто это общение...

— Тебе нравилось, — девчонка кивает головой, а Женя вновь обхватывает её руками и тянется ближе, обнимает не так крепко, чтобы не было некомфортно, но достаточно, чтобы Аня постепенно пришла в себя.

— Я буду рядом, солнце. Прошу, не плачь. Мне больно смотреть на твои слёзы, – горячие губы прижимаются к виску и лежат там так спокойно и тепло, будто их место действительно там.

— Спасибо... – когда Аня поднимает голову, она сама не понимает, почему тянется вверх и целует щёку Жени. Просто это сейчас кажется таким приятным и правильным.. а потом она чувствует не влажные и не сухие губы на своих, не вырывается, а спокойно сидит и принимает это, потому что это тепло, тихо, спокойно.. это обнадёживает.

— Я люблю тебя, — шепчет девушка, когда её зелёные глаза пробегаются по светлым прядям волос, и Аня ничего не отвечает, только крепче прижимается в объятия.

Понедельник заканчивается лучше, чем начинался. </p>