Глава 38. Туманный взор (2/2)

— Очевидно ведь. Сама она не просыпается.

— Значит…

— Она проснётся лишь тогда, когда кто-то из нас её разбудит.

***</p>

Укрытая многоярусными крышами Коноха темнела. Близилась ночь. Итачи ждал, пока клан Учиха заснёт, чтобы под покровом тьмы оказаться дома никем не замеченным. В его голове кружили мысли.

Зачисление в АНБУ, рассказ Шисуи… уставшее сознание мешало всё вместе, и чёткими оставались лишь страшные доводы предстоящего будущего.

«Если всё не исправить…»

Но он не знал. Всё вело в тупик, в котором что ни предприми — свернуть на нужный путь не выйдет. Запутанный лабиринт из чужих решений разных времён привёл его, его семью и всю Коноху к близкому краху. А отец и остальные лишь…

— Итачи, — донёсся стариковский голос.

Неслышными шагами к нему близился человек. Итачи не обернулся. Голос был знаком. В этот раз не Данзо, а его товарищ. Сам Сандайме Хокаге.

«Прознал…» — сразу стало ясно.

— Сандайме-сама, — спокойно поздоровался Итачи.

— Чего же ты ждёшь вдалеке от дома?

— Стараюсь прийти к нужной мысли.

— Ищешь спокойной обстановки? Я могу тебя покинуть, если таково твоё желание.

Итачи уставился вдаль. Глубоко вдохнул холодный воздух, очищая сознание от смуты. Не было смысла прогонять его. Даже если он действительно уйдёт, то знание его никуда не исчезнет.

Сейчас же…

«Это шанс на диалог. Нужно направить его в правильное русло…»

— Нет, не стоит, — сказал Итачи. — Я не против вашего присутствия.

Сандайме тихо посмеялся.

— Тогда давай поговорим.

— О чём?

— Как твоё зачисление? — добродушно поинтересовался Сандайме.

— Разве ж тайчо вам не докладывал?

— Понимаешь… — Сандайме усмехнулся. — Какаши не лучший докладчик.

Итачи кивнул. Он понимал.

— Возникли некоторые сложности. Отряд не доверяет мне.

— Неужели из-за возраста?..

— Да.

— Я могу что-то сделать?

«Нет… так станет только хуже».

— Не стоит. Думаю, я смогу адаптироваться после первой совместной миссии.

— И правда. У вас ещё будет возможность сработаться.

Итачи наконец обернулся.

Сандайме в расслабленной позе стоял позади. Искренностью мелькали тёмные глаза, а на лице застыла улыбка. Взор проникал глубоко. Словно глядел прямиком через все внешние барьеры в самую тьму, к потаённым чувствам. Но не с намерением вытащить их силой, а будто бы с настойчивой просьбой открыть их по своей воле.

— Вы ведь пришли не за этим, — сказал Итачи.

— С чего ты так решил?..

— Вы не стали бы искать меня так поздно. Чего вы хотите?

Сандайме не проронил ни слова. Он прищурился.

В тон напряжению завыл ветер. Свистом доносило глухой вой смерти из будущего, и вдруг уставшее сознание вкинуло в глаза картины ужаса. Клан гнал своих людей и жителей Конохи навстречу ветру неблагих перемен. Такому вот смертельному свисту.

А Сандайме всё медлил. Медлил и медлил, вынашивая в глазах тепло. Словно потерял за этой одновременно фальшивой и настоящей дымкой искренности свой настоящий чуткий взор.

— Для чего ты приходил к Узумаки Наруто? — спросил он наконец.

Итачи ждал этого вопроса. Но всё равно пришлось сглотнуть внезапно подошедший к горлу ком. Слишком давила опасность, разрывала изнутри цена возможной ошибки.

— Потому что я ищу истину, — искренне ответил он.

— Истину о чём?

— Истину о случившемся шесть лет назад.

Сандайме кивнул.

— Зачем тебе истина, Итачи?

— Потому что я хочу спасти то, что мне дорого. Потому что я хочу спасти свою семью и мир.

— От кого?.. — прищурился Хирузен.

— От самих себя.

Тот замолк. Итачи прикрыл глаза и внезапно сосредоточился на чувствах. Он слышал этот свист. Видел крах клана изнутри и наблюдал за возрастающим отчаянием. Каждый день следил, как тьма раскидывает плети по кварталу, захватывая всех подряд. Шиноби, гражданских. Мужчин, женщин и даже некоторых детей — всех их сковала злостная идея ненависти, избавить от которой мог лишь компромисс. Если бы Сандайме знал, если бы видел…

Ослабший его взор терялся в думах, но не в гневе. Он ведь понял, точно знал, о чём Итачи говорит. Но до сих пор в нём не возникло той злой решимости, которой постоянно веяло от Данзо.

«Он не осознаёт всю важность…», — пришла наконец мысль.

Казалось, следовало действовать уже сейчас. Быстро решать проблемы. Но политики осторожны и медлительны. За их плечами многолетний опыт решений: верных, неверных. Лёгких и тяжёлых. За ними всеми устоялся опыт циников: расчёты человеческих побед, страданий.

У них много проблем, и каждая из них имеет своё место в иерархии. Хокаге должен знать о недовольстве. Должен знать, что это важно. Но в свете важности других вещей, злоба клана могла просто затеряться.

— Вам нужно что-то предпринять, — рискнул Итачи. — Немедленно. Иначе будет поздно.

Хирузен нахмурился.

— Ты говоришь…

— Оставьте все интриги. Они здесь не помогут. Нужен разговор. Так говорите же. Они, может быть, ещё поймут.

— Итачи, ты понимаешь, что…

Итачи сжал в кулак всю волю. Наконец он говорил, что думал, и одолевала долгожданная свобода.

— Я ведаю, о чём говорю. Я не хочу кровопролития. Но скоро мы пересечём черту и ступим к точке невозврата. Действуйте, пока есть шанс. Прошу вас.

Сандайме молчал. Улыбка в какой-то из предшествующих моменту мигов вдруг исчезла.

— Воля Огня… она ведёт нас, — сказал Итачи. Он глубоко дышал. — Но в нашей семье огонь стал обжигать. Сделайте что-то с этим. Сделайте так, чтобы впоследствии нам не пришлось тушить людские души до углей.

Сандайме вздохнул. Он снял с головы шляпу. Уставился на кандзи. Ласково провёл по красному контуру.

— Хорошо, Итачи, — сказал он. — Я тебя понял.