Глава 17. В доме неспокойно (2/2)
«Как же ты не понимаешь, отец… выбранный тобою путь приведёт клан к беде».
Он плавно окинул взглядом зал. Все, кроме него, уже сидели, будто и позабыв про только что случившуюся перепалку. Порядок проведения собраний подразумевал свободу самовыражения каждого члена клана, и это приводило к постоянно возникающим конфликтам интересов. Отец вмешивался, когда всё заходило слишком далеко. Однако, казалось, с каждым разом держать подчинённых в узде ему становилось всё сложнее.
Итачи сел на место. Шисуи приободряюще улыбнулся и ткнул его в плечо. На мгновение стало немного спокойней.
Пока Яширо вновь не заговорил:
— Фугаку-сама, — обратился он.
— Говори, — ответил отец.
— Я… я предлагаю похитить джинчурики.
Взволнованный шёпот прошёлся по рядам. На мгновение нашедший покой Итачи вздёрнул голову. Шисуи удивлённо присвистнул. Суровое лицо отца исказилось в гримасе злости, казалось, сейчас произойдёт что-то страшное и отец выпустит на волю охвативший его гнев. Однако спустя мгновение, когда все взгляды устремились на него, он сказал лишь одно слово:
— Нет.
— Почему, Фугаку-сама? Джинчурики — ребёнок. Нам не составит труда выкрасть его.
— Мы не станем подчинять себе джинчурики, — твёрдо заявил отец. — Если ты не понимаешь, чем это грозит, ты наивен.
Яширо недовольно цыкнул.
«Да уж», — подумал Итачи.
— Яширо-сан, при всем уважении, — вдруг обратился Шисуи. Он встал с места, отряхнул слегка грязные штаны и продолжил: — Если мы хотим захватить власть, мы должны думать о том, как к этому отнесутся остальные. Иначе…
— Иначе наш триумф закончится падением, — вмешался отец.
«Именно», — в мыслях поддержал Итачи.
Яширо молчал. Со спины не видно было, что именно он чувствует, однако что-то подсказывало, что стыд. Странным был этот человек. И жалким.
Итачи никогда его не любил, ведь ещё давно разглядел где-то за выпяченной на всеобщее обозрение гордостью притаённый страх. Отчего-то он не сомневался: в критический момент Яширо предаст любого, лишь бы свою шкуру вытащить.
Отец, казалось, тоже это видел. Просто значения не придавал.
— Тогда что мы будем делать, Фугаку-сама? — возмутился Инаби.
— Мой сын, Учиха Итачи, — ответил отец.
Толпа завертелась, пытаясь найти среди людей нужного. Всё больше и больше взглядов собиралось на Итачи. И тогда отец продолжил:
— Он имеет немалый шанс получить приглашение в АНБУ Хокаге и стать нашим информатором прямиком из верхушки.
Все зашептались, обсуждали сказанное. Сомневались: а можно ли доверять? Итачи знал: несмотря на звание гения, многие до сих пор считают его ребёнком. Подсознательно считают, что ему легко что-то внушить, а теперь сами одновременно этого боятся и пытаются этим пользоваться.
«Отвратительно…»
— Фугаку-сама, при всём уважении, но… — выразил волнение Яширо.
— Что «но»?! — возмутился отец. По всем вдарило волной Ки и стало очевидно: отцовская злость вырвалась наружу. Как всегда, тогда, когда никто уже и не ждал. — Ты смеешь сомневаться в лояльности моего сына?
Яширо удивлённо отпрянул назад и стал оправдываться:
— Вовсе нет, Фугаку-сама! Но Итачи не слишком ли юн, чтобы взять на себя такую миссию?..
Отец уже спокойно прищурился.
— Итачи идеально подходит на эту роль, — твёрдо ответил он. — И я больше не желаю слышать слов, подобных сказанным тобою.
— Прошу прощения, Фугаку-сама, — извинился Яширо.
— Чем больше информации — тем лучше, — встрял Инаби. — Но нам нужны более решительные меры! Мы шесть лет ждали, хватит!
«Ему не хватило?» — подумал Итачи, подготавливаясь к очередной волне.
— Прекратить! — снова рявкнул отец. — Во время своей службы Итачи должен будет сблизиться с верхушкой Конохи. Но речь не только об информации. В случае начала революции его первостепенной задачей станет устранение или захват Хокаге и советников. Мы спланируем быстрое уничтожение всех имеющих отношение к нашему принижению правящих лиц и устроим практически бескровную революцию, которая не отразится на обычных людях и шиноби.
Зал замер в ожидании первых слов и возражений. Итачи сидел, не в силах пошевелиться, и пытался осознать, насколько же сильно всё оказалось испорчено…
***</p>
Холодный ветерок забивался в и так мёрзнувшие уши, снизу, под скалой, бились о камень потоки воды. Бледная луна освещала землю и водную гладь реки Нака, она же выделяла статную фигуру Шисуи.
Лишь пару часов назад вернувшегося с миссии, успевшего доложить Хокаге и поучаствовавшего в откровенно выматывающем собрании, а всё равно ровно державшегося на ногах.
— Да уж, твой отец тебя в действительности ни во что не ставит, — сказал тот.
— Он защищал меня, — ответил Итачи.
Шисуи усмехнулся, медленно подошёл к обрыву, встал на самый край. Взглянул вниз и на мгновение настолько странно для него повёл плечами, что показалось, будто какая-то его часть желает прямо сейчас сигануть вниз.
Итачи уже давно понял: Шисуи всегда выглядел бодро. Независимо от того, что на самом деле чувствовал. В нём будто боролись две личности. Одна, как правило, сильно переживала по любому поводу, а вторая маскировала слабости первой под лучезарной улыбкой и добродушным взглядом.
Такой двуличный он был человек, только этого отчего-то никто вокруг не видел.
— Он защищал тебя как хороший инструмент, знаешь ли…
— Я привык, — ответил Итачи и тоже подошёл к обрыву.
Они с Шисуи часто здесь собирались. Но не так давно в Конохе стояли морозы, и река Нака под градом снега и холодов обросла ледяной коркой. Итачи тогда пришёл один, пусть в этом не было особого смысла…
Подумал о многом, а потом замерз, как-то внезапно потерял нить своих же размышлений и вернулся домой, чтобы хоть немного оставшегося перед миссией времени провести с Саске.
Но сейчас всё было как прежде. Волны бушевали из-за ветра.
— Скажи, — начал Итачи. — Ты ведь знаешь, что…
— От меня хотят того же самого? — догадался Шисуи. — Я знаю.
— Они желают, чтобы мы предали Скрытый Лист.
— Для них это не предательство, а вопрос чести.
— А для тебя?
— Для меня? — Шисуи удивился. — Ты, должно быть, шутишь, да?
— Нет, — честно ответил Итачи.
«Шуткам нет места, когда грядёт буря…»
— Для меня… мне не нравится, что происходит с нашей семьёй, Итачи. Ты ведь знаешь, мы обговаривали это много раз.
— Клан не сомневается в твоей верности. Даже несмотря на то, что ты из них — самый близкий к Хокаге шиноби.
— Они не сомневаются, — сказал Шисуи. — И знаешь… они в некотором роде правы.
— В каком смысле? — настороженно спросил Итачи.
Шисуи вздохнул и уселся на грязную холодную землю, свесив ноги с обрыва.
— Я не смогу предать клан, — сказал он. — Если всё… станет слишком плохо, я приму их сторону. Даже если этот путь приведёт меня… всех нас к неминуемой смерти.
«Вот оно что…»
Итачи давно это осознал. В худшем варианте грядущего даже Шисуи станет ему врагом…
«И что же делать?»
Действовать одному — рассказать властям о планирующемся бунте? Нет же, властям доверия нет. Каким бы благородным ни казался Сандайме, вместе с ним стояли и другие: старейшины, главы кланов. Да и сам он был политиком…
Однако тянуть тоже было уже нельзя. Отец ведь прямо на собрании поведал: он больше не станет терпеть и сдерживать всеобщую злость. Отец ведь тоже чувствовал: если продолжит, его сменят.
Гордыня клана брала верх над здравым смыслом, и каждое собрание побуждало Итачи всё сильнее отдаляться от родственников. Чего они хотели достичь своими выходками?
Справедливости? Мести?
Безликая толпа, озлобленная, бессмысленно собравшаяся и желавшая творить кровавые вещи. За всеми возгласами Яширо и прочих Итачи видел лишь попытки загубить мирное время. Итачи поклялся защищать его. Даже ценой своей жизни. Даже ценой жизней родных и близких.
— Ну да ладно, — вдруг Шисуи вскочил и, обернувшись, улыбнулся. — Как проблему-то решать будем? Фугаку-сан хочет, чтобы ты сблизился с Хокаге. Что предпримешь?
— Пока не знаю, — коротко ответил Итачи.
«Давно уже не знаю…»
Отец говорил об этом. О возможности заиметь политическое влияние среди элиты Листа и о роли Итачи. Его план не выглядел настолько же безумно, как озвученный сегодня план Яширо, однако всё так же сводилось к смещению верхушки. Просто метод отца был более тонкий.
«Сандайме слишком популярен среди бесклановых. Смести мы его — и нас уничтожат».
— Фугаку-сама в открытую заявил о своих планах, — продолжил Шисуи. — Он ведь не просто так это сделал. Вероятно, он действительно не хочет идти на поводу у Яширо с планом по захвату джинчурики…
— Да, или он просто боится, что его обвинят в бездействии.
— Кто обвинит? — удивился Шисуи. — Яширо, что ли?
— Да.
— Его позиции всё ещё слишком крепки, чтобы беспокоиться по этому поводу.
— Может, оно и так… — Итачи устремил взгляд вдаль. Тёмные облака закрывали луну и погружали мир вокруг в кромешную темень. Поздно уже было, следовало идти спать…
Шисуи отвернулся. Будто почувствовав, что разговаривать на эту тему у Итачи больше нет желания. Стало горько, и появилось странное ощущение вины.
На тёмной рубашке еле выделялся бело-красный мон Учиха. Символ принадлежности к семье, клану. Символ тех самых связей, о которых всё время говорил Сандайме.
«Если клан пойдёт ко дну… Ты хочешь разделить его судьбу, Шисуи? Таков твой выбор?»
Итачи и сам носил на спине этот мон. Но тонуть он не собирался.
«Прости. Но информацию про шаринган джинчурики я от тебя пока что утаю».