Часть 27 (2/2)

— Заткнись. Я понял тебя. Буду слушать вас, господин. — С открытым сарказмом сказал Накахара, а Дазай ответил ему тем же.

Накахара и вправду стал слушать Дазая, потому что ещё раз врубиться во что-то желания явно не было, но Дазай естественно не мог не пошутить над этим. За что получил в лицо, не сильно, а чисто символически, но зато длинная шпала больше не вякала.

Когда Дазай все чаще стал говорить «пригнись», а Чуя услышал шелест листьев под ногами, он понял что они явно не в каком то парке. Они шли достаточно долго и у Накахары было мало мыслей о том, куда его ведёт Осаму.

— Куда ты ведёшь меня, Осаму? — напрямую спросил Чуя.

— Увидишь, когда я сниму повязку.

— Гений, блять. Я бы до этого в жизни не додумался.

— Ну видишь, я открыл тебе глаза.

— Боже, какая шутка, держите меня семеро.

— Я один тебя удержу.

— Не думаю.

— Ну вот сейчас и проверим.

— Чт…?!

Вдруг Чуя почувствовал как его поднимают на руки.

— Ты че, ебнутый?! А ну поставь меня на землю, придурок! Я тебе ебало расквашу, а ну поставил меня обратно! Да я тебе сейчас…!

— Будешь дёргаться, я упаду и ты тоже.

— Вот поэтому поставь меня на землю!

— Не-а.

Чуя пытался сопротивляться, но его попытки не увенчались успехом. Какая жалость. Но, возможно, он делал это лишь для вида? Это нам с вами неизвестно и вряд ли будет.

Когда Накахару наконец поставили наземь, он облегчённо выдохнул и ударил Осаму, опять же не сильно.

— Ну что, мой незрячий крот, готов увидеть белый свет?

— У тебя точно мания на животных, зоофил.

— У меня мания на тебя, но мы не об этом. Готов или нет?

— Да я как пионер.

— Тогда приготовься, может слепить первое время. — с этими словами Дазай снял повязку с глаз Накахары.

И слова Дазая действительно оказались правдой, потому что глаза, непривыкшие к свету, начали очень сильно слезиться, но своей ладонью Осаму отгородил Чую от едких лучей солнца, давая привыкнуть ко свету заново. И, когда Чуе удалось это сделать, перед ним появилась картина. До безумия и боли в голове красивая картина. На вид это было похоже на какой-то заброшенный парк, небольшие колонны покрылись травой и мхом, а железные лавочки, когда-то такие красивые, были полностью в ржавчине, все поросло травой, которая была чуть прикрыта снегом, но цветы… до безумия красивые, фиолетовые цветочки, которые виднелись даже сквозь небольшой слой снега, очень светлые  и душистые, пахнущие, несмотря на весь тот небольший слой снега, который покрывал половину этой небольшой местности. Но по середине этого парка стояла каменная статуя. Именно она первым делом привлекла внимание Чуи, эта статуя изображала женщину, лицо которой было изуродовано, одной из рук она пыталась прикрыться, но слезы пусть и сделанные из камня, капали с ее щек и это было видно каждому приходящему сюда. Женщина  поросла травой и почти весь подол платья, такого красивого и когда-то роскошного, был покрыт ею. Снег украшал её наряд, вернее сказать его низы, да и мох смотрелся не столь плохо как могло показаться на первый взгляд, и все это в совокупности выглядело по-мистически красиво и странно. Место выглядело сказочным, нереальным, Чуя не мог отвлечься от этой статуи пока из размышлений его не вытянул голос Дазая, который с лаской говорил:

— Я нашёл это место, когда мне было девять.

Чуя обернулся и посмотрел на Дазая, он видел его таким впервые, его лицо не выражает ничего, он не шутит и не смеётся, Осаму просто стоит и осматривает это, явно знакомое ему уже давно, место и на его лице нет никаких эмоций, если только мимолетная печаль, которая почти не виднелась в его глазах.

— Здесь красиво. Очень красиво, правда.

— Хах, давай присядем что-ли? Долго шли, ты мог устать, рыжий барашка.

— Если бы ты не открыл рот, то все бы было по-прежнему мило.

— Я умею все портить. — сказал Осаму с привычной ему улыбкой, но только вот в его словах слышалась вовсе не шутка, а горечь, которую он пытался скрыть. Честно, с каждым днем Накахаре начинает казаться, что каждая его улыбка натянута и фальшива,  но видимо этот разговор будет самым последним, который они проведут с Осаму.

— Нет. — ответил Накахара резко и правдиво.

— Ладно, сейчас мы не об этом. Видишь беседку? Давай сядем под неё, там так много снега.

Чуя молча согласился и пошёл за Осаму. Когда оба сидели под беседкой, Дазай неожиданно для Чуи и него самого спросил:

— Ты знаешь кто эта женщина? — Дазай показал взглядом на статую.

— Нет…

— Это ведь одна из самых популярных легенд Японии! Ты и правда не знаешь? — Дазай был по-настоящему поражён. — Её зовут Кутисакэ Онна. Эта женщина, чья история до жути печальна.

— Расскажешь? — спросил рыжий с неподдельным интересом в глазах.

— Если ты хочешь, то конечно.

Чуя молча кивнул. И когда Дазай уж было хотел начать свой рассказ, Накахара улегся тому на колени и стал смотреть в ожидании рассказа. Дазай сначала изумился, но потом решил принять это как должное и не спугивать котёнка.

— Эта история берет начало в семидесятых-восьмидесятых годах. Вернее будет сказать, эта история стала известной в эти годы. Была на свете женщина, имя которой было Кутисакэ, хотя это и нигде не подтверждено. При жизни она была очень красивой, её внешность сводила с ума, и у неё был муж. До боли в висках ревнивый, и когда Кутисакэ вернулась домой в очередной день, видимо чуть позднее чем обычно, тогда муж взял ножницы и вставил ей в рот и разрезал от уха до уха со словами «теперь ты никому не будешь нужна такой». Девушка и вправду стала некрасивой, ну или же только она так считала. Она умерла, но вернулась в этот мир в теле злого духа. Дух представлял собой женщину в маске, ходящую по улицам Японии. Если ты встретить её, то она спросит «я красивая?»

— И что будет тогда? — спросил Чуя с детским интересом в глазах.

— Если ты ответишь «да», то она снимет маску и повторит свой вопрос. И если ты снова ответишь положительно, то своими ножницами она разрежет твой рот от уха до уха и исчезнет.

— А если ответить нет?..

— Она убьёт тебя.

После этих слов подул ветер и Чуя чуть вздрогнул, но не от холода…

— Жуткая легенда. Но в честь чего создали эту статую?

— В те же семидесятые и восьмидесятые года некоторые школьные учреждения просили родителей встречать своих детей, а тех кто не мог просили чтобы ребята ходили группами. Все боялись Онну. Боялись, что дети пострадают из-за неё.

— Но ведь это лишь легенда.

— Кто знает, Чуя. Кто знает…

— А этот парк и статуя сделаны для того, чтобы её задобрить?

— Вроде того, но точно никто не знает. Этот парк был заброшен давным-давно из-за того, что девочка пришедшая сюда, уверяла что под своей каменной копией сидит сама Кутисакэ. И что этим местом люди её только разозлили. Было принято решение снести этот парк, сравнять с землёй, но тогда эта идея была раскритикована. Потому что нельзя ставить чуть ли не памятники духам, а потом просто сносить их. Многие думали, что это ещё больше разозлит Онну и это место трогать не стали, но забросили и запретили ходить сюда своим детям.

— Жутко.

— Возможно, но это место я нашёл не один, а вместе со своим другом Одасаку. Я пришёл сюда первым, а Ода побежал за мной. — Дазай говорил это с открытой горечью на лице, он и вправду был грустным, а в его глазах отражалось небо, они будто стали прозрачными и невидящими перед собой ровным счётом ничего.

Накахара увидел это и приподнялся с колен Осаму, обнял его, а после мягко прислонился к губам, оставляя на них целомудренный поцелуй. Дазай улыбнулся и поцеловал того в ответ.

Кто бы мог подумать что в таком мистическом парке, которого в свое время до безумия боялись дети, будут целоваться два парня, которые начинают понимать, что их дружба уже закончена и они уже начинают переходить на новый этап взаимоотношений.