Глава 42. Гнев бессмертного (2/2)

Ох, наверное сила, уничтожившая марионетку, повредила его разум!

– Шань Цзюньси не глуп, – усмехнулся Юн Фэйюй, ставя ногу в изысканном заклинательском сапоге на светлые плитки пола. – Но он слишком плохой стратег и склонен недооценивать противника.

Шэнь Цинцю не ответил. Сев на край кровати, он выпрямился, хмуро глядя на бессмерного.

– Впрочем, не он один, – вздохнул Юн Фэйюй, опуская вторую ногу. – Я ведь тоже тебя недооценил.

Поднявшись, лорд Динцзю встряхнул головой, откидывая светлые волосы. Очевидно, волна ци настигла его перед отходом ко сну. Одежды были в беспорядке. Не надев нижнего халата, он небрежно повязал лишь верхний. Его длинная белая шея, косточки ключиц и тугие мышцы груди обнажились, ослепляя испуганного ученика Цинцзин.

Алые шёлковые одежды и яркая лента в светлых волосах придавали этому мужчине особую порочную притягательность первой супружеской ночи. Он точно знал, чего хотел и решил получить это во что бы то ни стало.

Шэнь Цинцю хотелось вскочить и бежать прочь. И не будь за его спиной Ло Бинхэ, он бы так и поступил!

Но Юн Фэйюй уже использовал марионетку. Что помешает ему схватить дитя, вынуждая Шэнь Цинцю подчиниться?

– Лорд Юн, – дрогнувшим голосом прошептал ученик Цинцзин, поднявшись. Совершив уважительный церемонный поклон, он хотел добавить что-то ещё. Но его изящный подбородок вмиг оказался в железной хватке длинных сильных пальцев.

– М? – откликнулся бессмертный, не отводя взгляда от губ молодого человека. – Тебе есть, что сказать?

– Лорд Юн, этот Шэнь был несправедлив... – решил польстить Шэнь Цинцю. – Недоверие Шэня оскорбительно для столь великого заклинателя... Я готов понести... наказание...

Последние слова он выдавил с огромным трудом, едва дыша.

– Вот как? – склонился к нему Юн Фэйюй. – Ты и впрямь считаешь, что сумеешь уйти от смерти, попросив о наказании? Думаешь, твоё наивное лицо белого лотоса в который раз позволит тебе очаровать меня?

Шэнь Цинцю покраснел и безуспешно попытался вырваться.

– Шэнь никогда не питал столь дурных помыслов в отношении великого лорда! Шэнь никогда не пытался очаровать вас! Да подобное и... невозможно! Разве мог бы заклинатель, достигший бессмертия, поддаться юнцу?

– О? – откликликнулся Юн Фэйюй, выпуская нефритовый подбородок и опуская большие горячие ладони на тонкую талию молодого человека. – Поддаться чему?

Тот не ответил, в панике вцепившись в запястье заклинателя.

– Отпусти... Отпустите меня! – прошептал он, оглядываясь на Ло Бинхэ.

Юн Фэйюй рассмеялся.

– А ты полон сюрпризов, Шэнь Цинцю, – произнёс он. – Раненая северная лисица и её щенок, неизвестный ублюдок, которого ты подобрал в пути... Кто бы мог подумать, что цветок Цинцзин столь добродетелен.

Шэнь Цинцю не нашёлся с ответом. Юн Фэйюй явился невовремя!

– Вы... Вы... – прошептал он, до боли закусывая губу. – Вы не посмеете причинить им боль!

– Почему? – с искренним недоумением спросил лорд Динцзю. – Я не обещал им покровительство.

– Вы... Вы обещали защищать и оберегать этого Шэня! – ответил тот с гневом. – Однако вас не остановила даже моя смерть! Или лорд Юн, который сумел разорвать узы марионетки Юэ Цинъюаня, не знал, что она лишает меня самой жизни?!

По телу Юн Фэйюя прошла сладостная дрожь. Он испытывал истинное наслаждение от вида отчаяния этого существа. Шэнь Цинцю, словно мотылек, бился в его руках не в силах вырваться прочь... И лорд Динцзю знал, как его удержать.

– Ты лицемерен, щенок, – беззлобно ответил заклинатель, крепче сжимая талию молодого человека. – То просишь прощения за недоверие, то вновь повторяешь свою возмутительную ложь! Может быть, расскажешь и то, зачем мне понадобилась эта погребальная кукла?

Шэнь Цинцю почувствовал себя в западне. Он не мог заявить, что Юн Фэйюй так жаждал заполучить его любовь, что решил создать подобную копию! Это было бы чудовищным высокомерием, смертельным, непростительным оскорблением, которым Юн Фэйюй обязательно воспользуется!

– Я... Я не могу отыскать ответа, – отвёл взгляд Шэнь Цинцю.

– Как жаль, – рассмеялся Юн Фэйюй. – Неужели в этой голове встречаются умные мысли? Ответ дал бы мне шанс запереть тебя на Динцзю. Однако ничто не помешает мне насладиться этой ночью.

Вздрогнув, Шэнь Цинцю закрыл лицо ладонями, ощутив горячие губы на тыльной стороне ладони. Сильные руки бессмерного сомкнулись за его спиной, не оставив между телами мужчин и цуня.

– Смеешь сопротивляться? – прошипел Юн Фэйюй на покрасневшее ушко молодого человека. – Столько времени и сил этот Юн потратил на то, чтобы узнать, что за проклятые чары ты использовал! Пик Динцзю отправил своих шпионов в каждую из тёмных школ! И сейчас, когда я отыскал ответ, ты не помешаешь мне избавиться от своей власти!

Шэнь Цинцю задрожал. В его груди взорвалось отчаяние и боль. Слова Юн Фэйюя и его тон были полны ненависти! Очевидно чувства, что он испытывал против воли вызывали в нём не меньшее отвращение и протест, чем мысли Шэнь Цинцю о привязанности священного императора Ло Бинхэ к учителю.

– Лорд Юн знает, как разорвать эти узы? – произнёс он бесцветным голосом.

– Я – великий бессмертный Империи Шести Княжеств! Я мог бы вознестись давным-давно! Я божество, которому поклоняются тысячи заклинателей! Ты, жалкий презренный пёс, решил, что можешь играть с моим сердцем, словно Юн одна из юных дев Сяньшу?! Или я нюй-юэ, что ты купил в Доме Цветов?<span class="footnote" id="fn_32248770_0"></span> Какое... высокомерие! Я мог бы уничтожить тебя, лишь поведя бровью, но, как оказалось, это не избавит меня от рабской зависимости! Чтобы разорвать эту связь, я должен утолить жажду обладания твоим телом!

Ошеломлённый Шэнь Цинцю молчал. Ему нечего было ответить. Любовь, вызванная против воли не могла породить ничего, кроме ненависти и ярости. Неудивительно, что Юн Фэйюй был готов уничтожить его. И то, что он решил использовать марионетку. Это казалось очевидным решением.

Боль сковала грудь, царапалась, давила, щипала в носу, заставляя краснеть уголки прекрасных лазурных глаз. Шэнь Цинцю всегда был одинок. Оттолкнув от себя Юэ Цинъюаня, он так и не смог открыться другим. Цю Хайтан и Мэн-Мэн, Цю Цзяньло... много для него значили. Шэнь Цинцю был привязан к ним, а в Мэн-Мэн и вовсе не чаял души. Но... он всегда чувствовал себя чужим. Не мог поверить, что жалкое отродье улиц, ублюдка с тёмным прошлым, нищего бродягу можно искренне полюбить...

Щенок Шэнь Цзю не доверял другим. После ритуала... он полагал, что чувства вызваны особенностью его искажённого ядра...

Но Юн Фэйюй... Юн Фэйюй заставил его поверить в свою искренность! Ученик Цинцзин думал, что этот бессмертный... и впрямь желает защищать и заботиться о нём... Правда болела, ранила. Лишь сейчас он разглядел в глубине золотых глаз чувство, что принимал за страсть и недовольство.

Боги, как же он мог так чудовищно ошибиться? Ведь это была настоящая, искренняя, неприкрытая ненависть!